Славянские идолы. Язычество восточных славян Славянские истуканы

Здесь рассматриваются далеко не все стороны языческого мировоззрения восточных славян. Это - тема специального исследования (Рыбаков В. А., 1974, с. 3-30). Мы затрагиваем лишь отдельные вопросы славянского язычества, решение которых непосредственно связано с изучением остатков материальной культуры, полученных в результате археологических изысканий.

Вопрос о характере и устройстве языческих святилищ восточнославянских племен давно интересовал исследователей. Многие ученые пытались представить, как выглядели дохристианские места молений и жертвоприношений. Однако фактических данных для освещения этого вопроса до недавнего времени не было. Некоторые исследователи, обращая внимание на языческие храмовые постройки у балтийских славян, полагали, что и на Руси в дохристианский период существовали подобные культовые сооружения из дерева. Другая группа ученых указывала на то, что русские летописи ничего не сообщают о существовании языческих храмов в восточнославянской среде, а в архитектуре древней Руси отсутствуют какие-либо следы дохристианского культового строительства. Эти историки утверждали, что восточные славяне-язычники не воздвигали культовых сооружений, а совершали моления, обряды и гадания «под овином, под рощением, или у воды».

Положение серьезно изменилось в результате археологических раскопок трех последних десятилетий, когда были получены материалы, позволяющие восстановить облик целого ряда языческих святилищ в различных районах восточнославянского расселения.

Одним из интереснейших языческих сооружений восточных славян является святилище Перуна, исследованное близ Новгорода Великого в урочище Перынь (рис. 18), которое расположено там, где Волхов вытекает из оз. Ильмень (Седов В. В., 1953а, с. 92-103). Перынский холм, окольцованный по склонам сосновой рощей, величественно и живописно господствует над северными низменными и безлесыми берегами Ильменя. Очевидно, здесь находилось не рядовое, а центральное святилище словен новгородских. Во время языческих празднеств на холме могло собираться большое количество людей.

Центральную часть святилища составляла приподнятая над окружающей поверхностью горизонтальная площадка в виде правильного круга диаметром 21 м, окруженная кольцевым рвом шириной до 7 м и глубиной более 1 м. Точно в центре круга раскопками выявлена яма от столба диаметром 0,6 м. Здесь стояла деревянная статуя Перуна, которая, как сообщает летопись, в 988 г. была срублена и сброшена в Волхов. Перед идолом находился жертвенник - круг, сложенный из булыжных камней.

Ров, окружавший культовую площадку, представлял в плане не простое кольцо, а ободок в виде громадного цветка с восемью лепестками. Такую форму придавали ему восемь дугообразных выступов, расположенных правильно и симметрично. В каждом таком выступе на дне рва во время языческих празднеств разжигали ритуальный костер, а в одном из них, восточном, обращенном к Волхову, судя по количеству углей и прокаленности материка, горел «неугасимый» огонь (табл. LXXIII, 9).

В планировке святилища, вероятно, можно видеть геометризированное изображение одного из цветков, посвященных Перуну. Известно, что славяне-язычники любили посвящать громовержцу цветковые растения. Окружавший площадку с идолом ров, подобно курганным ровикам, имел ритуальное значение. Что касается костров, зафиксированных во рву, то имеются непосредственные свидетельства письменных источников об огне как священной принадлежности богослужения Перуну: «Ему же яко богу жертву приношаху и огонь неугасающий за дубового древия непрестанно паляху» (ПСРЛ, II. с. 207). Впрочем, костры были обязательным атрибутом не только святилищ, посвященных Перуну.

Более скромны святилища, обнаруживаемые среди лесов и болот и внешне похожие на городища. Эти культовые сооружения обычно называются болотными городищами. Они известны во многих регионах восточнославянского расселения, в том числе в земле смоленских кривичей (Седов В. В., 1962в, с. 57 - 64), на Псковщине, в Припятском Полесье и других местах.

Форма этих культовых мест в плане округлая или овально округлая, диаметры площадок от 14 до 30 м. Площадки чаще ровные, горизонтальные, как в Перыни, в других случаях - выпуклые со слегка приподнятой серединой, в третьих - имеют небольшую воронкообразную вогнутость. Они оконтурены обычно кольцевым рвом и невысоким валом, иногда - одним рвом, иногда - двумя валами, между которыми находится неглубокий ров. Валы незначительны по размерам, и их вершины обычно ниже поверхности культовых площадок (табл. LXXIV, 7). Военно-оборонительного значения эти валы не могли иметь и, очевидно, как и рвы, носили культовый характер.

Устраивались такие святилища на небольших естественных островках среди болот или в конце низких мысов, образуемых болотистыми низинами, и возвышались над уровнем окружающей местности всего на 2-5 м. Известны и искусственно насыпанные святилища. Таково, в частности. Красногорское на Смоленщине. В траншее, заложенной в восточной части его площадки, на материке выявлена вымостка размерами 3,5X3 м, сложенная в один ярус из непригнанных друг к другу булыжников и колотых камней. Все камни носили следы огня, промежутки между ними были заполнены зольным слоем, а выше залегал мощный слой золы с обгорелыми бревнами (Лявданский А. Н., 1926, с. 266- 269). По-видимому, вымостка была сооружена перед тем как насыпали возвышение, и на ней был зажжен ритуальный костер, чтобы освятить место будущего святилища.

Таблица LXXIII. Языческие святилища и культовые предметы
1 - Псков; 2 - Кветунь, курган 4; 3, 6-8 - Новгород;
4 - капище в Киеве (зарисовка В. В. Хвойки); 5 - Коханы, курган 9; 9 - Перынское святилище (реконструкция)
1-3, 5-7 - цветной металл; 8 - дерево

Таблица LXXV. Каменные идолы
1 - Новгородская обл.; 2 - Слоним; 3 - Псковская обл.; 4 - Себеж; 5 - Акулинино, Московская обл.

Таблица LXXVII. Языческие привески-амулеты
1 - Сарогожское; 2 - Залахтовье, курган 17; 3, 13 - Городище, курганы 1985 и 2085; 4 -Исакове, курган 444; 5 - Рутшшцы, курган 75; 6 - Низинка; 7 - Трашковичи, курган 15; 8 - Кветунь, курган 4; 9 - Гнездово, Лесная группа, курган 47; 10 - из костромских курганов; 11 - Щуковщина, курган 56; 12 - Коханы, находка вне курганов
1-3, 5-12 - цветной металл; 4 - раковина-каури; 13 - клык на бронзовом колечке

Таблица LXXVIII. Языческие амулеты
1 - Пежовицы, курган 8; 2 - Ущевицы, курган 4; о, 10 - Терпилицы (5 -курган 21; 10 - курган 29); 4 - Кабанское, курган 443; 5 - Коханы, курган 11; 6 - Большая Брембола, курган 1460; 7 - Хрепле,
. 3, 29);
курган 5; 5 -Беседа, курган 61; 9 - Загорье, курган 7; 11 - Кожино; 12 - Еровщина, курган 4 1-12 - цветной металл

На Смоленщине культовые места рассматриваемого типа датируются VIII-X вв. По-видимому, и в других местах они относятся к тем же столетиям или - шире - ко второй половине I тысячелетия н. э.

Раскопочные исследования на этих памятниках не производили. Поэтому пока трудно сказать, стояли ли на таких святилищах деревянные идолы или каменные изваяния, которые найдены в тех же местах, где известны памятники описываемого облика.

Топографическое положение восточнославянских святилищ зависит от особенностей и рельефа местности. В низких равнинных местах они устраивались на всхолмлениях среди болот. В землях с сильно изрезанным или холмисто-гористым рельефом святилища сооружались на вершинах возвышений, часто занимающих господствующее положение на местности. Однако те и другие имели однородное строение. Основу их составляли небольшие круглые или овально округлые площадки с горизонтальной или слегка поднимающейся к центру поверхностью, окольцованные рвом или валом.

Святилища на высоких местах характерны, в частности, для Северной Буковины (Тимощук В. О., 1976, с. 82-91). Одно из них - в Ржавинском лесу - было сооружено на высоком всхолмлении около ключей. Его ровная округлая площадка имела 2ч м в поперечнике и была обнесена валом высотой 1,5 м и рвом шириной 5-6 м. На вершине вала были устроены специальные площадки из камней, на которых, очевидно, в моменты языческих празднеств и молений разжигались ритуальные костры. Имелся еще второй концентрический вал, также с примыкающим к нему рвом. Его диаметр 60 м. На вершине вала тоже были устроены площадки-уступы для ритуальных костров.

При раскопках на склоне первого вала обнаружен каменный четырехгранный столб без каких-либо изображений. Его высота 2,5 м, размеры основания 0,9 X 0,6 м, кверху он становился более тонким. В языческое время, как полагает исследователь памятника Б. А. Тимощук, каменный столб стоял в центре круглой культовой площадки, выполняя функции идола. В период борьбы христианства с язычеством его, очевидно, свалили и сбросили за пределы центральной площадки святилища.

Святилище в Ржавинском лесу расположено в центре гнезда славянских поселений VIII-X вв. Так же было размещено и святилище, обследованное тем же исследователем в Горбове, на высоком берегу р. Прут.

На вершине высокой горы находилось и святилище под Каневом на Днепре. Оно занимало довольно ровную площадку каменистой горы Пластунка. В центре площадки раскопками выявлена круглая в плане яма диаметром 1,85 м и глубиной 1,2 м. Исследователь памятника полагает, что в ней находилось основание идола, сделанного, очевидно, из дерева (Мезенцева Г. Г., 1968, с. 131).

Все эти святилища обслуживали более или менее крупные регионы, включавшие по нескольку, а
иногда и по нескольку десятков поселений. По-видимому, это были племенные культовые места. В отличие от Перынского святилища, служившего для совершения языческого культа словен новгородских, другие охарактеризованные здесь памятники, нужно полагать, были культовыми центрами малых или первичных племен, в результате объединения которых и формировались союзы племен, известные русским летописям. Важнейшим признаком таких племенных святилищ является их изолированное от поселений положение. Жители окрестных селений собирались на этих святилищах в основном во время крупных языческих празднеств и молений или же в связи с событиями, важными для племени. По строению эти святилища отличались одно от другого частностями. Общими элементами, очевидно обусловленными единством языческого мировоззрения восточных славян, были их круглая форма с идолом или столбом в центре и ритуальные костры.

Помимо племенных святилищ, у восточных славян были и небольшие, устраиваемые непосредственно на поселениях и предназначенные для более узкого круга людей. Они, по-видимому, служили для повседневных молений, на них собирались преимущественно жители тех поселений, где они находились, и, может быть, соседних селений, когда-то отпочковавшихся от основных.

К числу таких небольших святилищ принадлежит Ходосовичское, расположенное на берегу оз. Святое, в земле радимичей (Нуза А. В., Соловьева Г. Ф., 1972, с. 146-153). Устроено оно было на окраине поселения второй половины I тысячелетия н. э., на мысе песчаной дюны, вытянувшейся вдоль края озера. Само святилище датируется концом X - началом XI в. Его центральную часть составляла горизонтальная, круглая в плане площадка диаметром 7 м, окольцованная канавкой шириной 0,4 м. В центре площадки открыта яма от деревянного столба-идола. В кольцевой канавке, по-видимому, стоял невысокий частокол, ограждавший площадку с идолом (табл. LXXIV, 5). С четырех сторон на расстоянии до 2 м от края площадки имелись серповидные в плане корытообразные углубления, ориентированные по сторонам света. Во время языческих ритуалов в них горели костры (западный край святилища подмыт водами озера, поэтому раскопками зафиксированы только три серповидные ямы с огнищами).

Святилище, исследованное на городище роменско-боршевской культуры у с. Нижний Воргол в бассейне среднего Дона, устроено также в мысовой части (Москаленко А. Н., 19666, с. 203-209). Это глинобитная обожженная площадка округлой формы диаметром 12 м. В ее середине находилась яма от деревянного идола, а вблизи - жертвенник (сильно прокаленная глина с золой), в котором обнаружены кости лошади и железные наконечники стрел. Исследователь городища полагает, что конское мясо и стрелы были принесены в жертву языческому богу. Глиняную площадку окаймляли ямы, в которых во время молений и празднеств зажигали ритуальные костры.

На поселении VI-VII вв. в урочище Гнилой Кут на окраине г. Городок на Подолии исследовано святилище, состоявшее из прямоугольной площадки (2,3X1,5 м), выложенной небольшими плоскими камнями, и круглого кострища, устроенного в углублении около восточного края площадки. Среди остатков костра обнаружены обожженные кости животных и фрагменты глиняной посуды (Приходнюк О. М., 1975, с. 98, 99).

К этому же типу святилищ принадлежит Киевское, открытое еще в 1908 г. раскопками В. В. Хвойки и повторно исследованное в 1937 г. (Хвойко В. В., 1913, с. 66; Каргер М. К., 1958, с. 105-112). Оно находилось в средней части довладимирова города, на Андреевской горе. Капище было сложено насухо из неотесанных камней и образовывало в плане неправильный прямоугольник с округленными углами и с четырьмя выступами по сторонам света. Размеры его около 4,2 X 3,5 м, высота - 0,4 м (табл. LXXIII, 4). К югу от этого сооружения находился слой пережженной глины, который, по мнению В. В. Хвойки, был жертвенником. Около него обнаружено много костей домашних животных.

Киевское святилище датируется VIII-X вв. Оно расположено в самой сердцевине княжеского двора, и, может быть, перед ним клялись и совершали жертвоприношения языческим богам киевские князья IX и X вв. Олег, Игорь и Святослав. Летописи сообщают, что в 980 г. Владимир Святославич соорудил новое святилище за пределами территории, защищенной городским валом, в отдалении от древнего: «И постави кумиры на холму вне двора теремнаго: Перуна древяна, а главу его сребрену, а усъ златъ, и Хърса, Дажьбога, и Стрибога, и Симарьгла, ы Мокошь» (ПВЛ, I, с. 56).

Языческие святилища у восточных славян были распространены широко. По устройству они ие были одинаковыми.

Оригинальное святилище VIII - IX вв. исследовано в Шумеке близ Житомира (Русанова И. Я., 19666, с. 233 - 237). Оно было устроено на отроге невысокого берега р. Гнилопять, занимая укромное место, и представляло собой врезанную в грунт неглубокую плоскую яму размерами 14X11 м. В ней выявлены следы столбов и огня и обнаружены камни. Конфигурация ямы сложная. Исследователь памятника называет святилище крестообразным. Б. А. Рыбаков увидел в нем антропоморфные очертания: «Обозначены голова, раскинутые в стороны женские груди, обрисованы бедра и внизу ступни ног. Самый массивный столб приходится на месте сердца этой гигантской женской фигуры, распростертой по высокому берегу реки. В кострище найдены кости птицы и быка. Возможно, что перед нами своеобразная форма жертвоприношения какому-то значительному женскому божеству: Макоши, Живе, а может быть, и богине смерти Бабе-Яге (рядом расположен могильник, а сама фигура помещена головой на север, к царству мрака и смерти). О женской сущности божества говорят и пряслица для веретен, найденные в этом своеобразном святилище» (Рыбаков Б. А., 1974, с. 14, 15).

Деревянные культовые постройки того типа, что известны по описаниям Саксона Грамматика (XII в.) у балтийских славян, в регионе расселения восточнославянских племен не встречены. Раскопками последних лет в Гросс Радене (Шверинский округ ГДР) выявлены и исследованы остатки одного из языческих храмов северо-западных славян. Это было прямоугольное в плане сооружение размерами 12,5X7 м. Стены святилища составляли вертикально поставленные бревна, которые с наружной стороны были обшиты уплощенными брусьями. Сверху брусья были оформлены в виде схематически вырезанных изображений человеческих голов. Над входом в храм висел череп зубра - символ силы и благополучия (Herrmann /., 1978, S. 19-27).

Оказалось, что этот храм и подобные ему, зафиксированные раскопками в других местах расселения балтийских славян, имеют аналогии в культовом строительстве кельтов. Их происхождение, очевидно, обусловлено давними контактами части славянских племен с кельтами где-то в верховьях Вислы или Одры.

Имеются данные о языческих молениях славян в овинах, т. е. хозяйственных постройках, связанных с земледелием. Трудно сказать, насколько широко был распространен этот обычай у восточных славян.

В источниках отмечено поклонение славян горам и источникам, рощам и отдельным растениям.

Священным деревом славян-язычников был дуб. Культ этого дерева тесно связан с культом Перуна. Константин Багрянородный (X в.) описывает жертвоприношение купцов-русов у священного дуба на острове Хортице на Днепре. Упоминания о дубе как священном дереве имеются и в других письменных источниках, касающихся восточных и западных славян.

Дважды - со дна Днепра, а также в нижнем течении Десны (между Черниговом и Остером) - были подняты стволы дубов, стоявших на берегах этих рек и подмытых еще в древности. Эти деревья, несомненно, были объектами культового почитания. В стволах дубов оказались вбиты соответственно девять и четыре кабаньих клыка (остриями наружу). Вероятно, деревья с клыками играли ту же роль, что и дуб на острове Хортице.

В северо-западной части восточнославянской территории в раннем средневековье было распространено культовое поклонение камням. Культ камня в различных видах относится здесь к давней эпохе и по своему происхождению не связан со славянским этносом. Славяне, по-видимому, унаследовали культ поклонения камням от аборигенного населения.

Памятниками этого культа являются крупные камни с ямками, с выемками - отпечатками ног человека или животного (так называемые камни-следовики), известные в Новгородско-Псковской земле и на территории Белоруссии (Мялешко М., 1928, с. 155-182). В отдельных местностях этнографами зафиксировано реликтовое сохранение культового поклонения этим камням; дождевая вода из ямок и углублений на камнях представлялась «святой»; вплоть до начала XX в. на эти камни клали цветы или приносили пищу. В христианское время на культовых камнях стали высекать христианские эмблемы.

Идолы-кумиры были важнейшими атрибутами как племенных, так и поселенческих святилищ восточного славянства. Наиболее распространены деревянные статуи. Об этом свидетельствуют и материалы археологии, и письменные источники. «Не суть бози, но древо» (ПСРЛ, I, с. 82), - упрекали христиане язычников. Перун, поставленный Владимиром Святославичем в Киеве, был деревянным, из дерева был сделан и идол главного святилища новгородских словен в Перыни.

Деревянные идолы восточных славян, судя по описаниям, - столбы, наверху которых изображалась человеческая голова. До нас они не дошли, поэтому их облик в полной мере нельзя воссоздать. Может быть, некоторое представление о них дают деревянные скульптурные находки из новгородских раскопок (Колчин Б. А., 1971, с. 41-44). Прежде всего это - палочки с навершиями, вырезанными в виде головы мужчины. Очевидно, они связаны с языческими верованиями, поскольку никакой утилитарной значимости не имели. По-видимому, это идолы - фигурки «домовых», покровителей семьи или защитников от злых духов. Одна из них изображена в табл. LXXIII, 8. Перед нами фигурка старца, на несколько уплощенном лице которого переданы глаза, нос, борода. На голову надета шапка.

Миниатюрные деревянные культовые фигурки неоднократно находили на западнославянских землях (Herrmann /., 1971, S. 210, 211, Bild 58-60; Hensel W., 1978, s. 13-15). Среди них одна, происходящая из Волина, имела четырехликое изображение головы, остальные в общих чертах сходны с новгородскими деревянными скульптурами.

В разных местах восточнославянской территории найдены каменные идолы, свидетельствующие о том, что в среде славян-язычников широкое распространение получили и изображения божеств, выполненные из камня. Так называемый новгородский идол, обнаруженный в 1893 г. при расчистке русла Шексны и Белозерского канала, высечен из гранита (табл. LXXV, 1). Высота его 0,75 м. Примитивным рельефом выполнены глаза, рот и подбородок. Голова увенчана шляпой (Порфиридов Н. Г., 1930, с. 31-33).

Себежский идол (табл. LXXV, 4) найден в болоте; Это танитная голова мужчины в шляпе с округлой тульей и прямыми полями. Лицо идола выделено из остальной массы камня - два глаза выбиты в вице щелок, двумя продольными линиями передан немного выступающий нос, рот высечен в виде горизонтальной черты. Высота идола 0,67 м (Гуревич Ф. Д., 1954, с, 176-179).

Идол, найденный в ручье близ р. Пскова, представляет собой довольно грубо высеченную гранитную фигуру человека высотой 0,7 м (табл. LXXV, 3).

Акулининское изваяние (табл. LXXV, 5), обнаруженное в земле вятичей - близ деревень Акулинино и Долматово в Подольском р-не,- погрудная фигура без шапки. Здесь объемно выделены лицо и подбородок. Глаза, нос и рот обозначены лишь врезанными линиями.

Слонимский идол, в отличие от Акулининского, имеет рельефно изображенное лицо, с хорошо выраженными в профиль носом, губами и подбородком (табл. LXXV, 2). Высота изображения 46 см. Сделан он, как и Акулининский, из известнякового камня (Stabrnwski 1939, s. 24-26).

Каменные идолы (табл. LXXIV, 2) найдены и в других местах восточнославянской территории (Штыхов Г., В., 1964, с. 66, 67; Никитина В. Б., 1971, с. 317, 318).

В южнорусских землях, где славянская культура испытала воздействие давних цивилизаций, известны более сложные языческие идолы. Так, у с. Яровка Черновицкой обл., на древнерусском поселении обнаружен двуликий каменный идол (табл. LXXIV, 6). Это столб высотой 1,7 м. Посредством грубой оббивки на нем схематично изображены два плоских лица, повернутых в противоположные стороны. Контуры лиц, глаза, нос и рот обозначены ямками. Одна, по-видимому мужская, голова изображена в остроконечном головном уборе; лицо другой, очевидно, принадлежит женщине, на голове которой шапки нет (Тимощук Б. О., 1976, с. 91, 92, рис. 45).

Наиболее примечательным памятником славянского язычества является Збручский идол, найденный у подножия холма в Збруче, притоке Днестра, близ Гусятина, и ныне находящийся в Краковском археологическом музее (рис. 19; табл. LXXVI). Условно этот идол называется Святовитом, и ему посвящены десятки научных исследований (Срезневский И. И., 1853, с. 163-183; Гуревич Ф. Д., 1941, с. 279-287; Beranova М., 1955, s. 804-808; Rosen- Przeworska /., 1963, s. 111-118).

Изваяние представляет собой высокий (2,7 м) четырехгранный столб, на каждой из четырех сторон которого имеются серии изображений. Манера изображений плоскостная и схематичная. Переданы лишь основные контуры. Детали, может быть, выполнялись раскраской. Следы краски выявлены во впадинах известнякового столба.

Общий космогонический смысл Збручского идола и изображений на каждой из четырех граней его расшифрован и интерпретирован Б. А. Рыбаковым {Рыбаков Б. А., 19536, с. 75-79).

Три горизонтальных яруса изображений Збручского изваяния символизируют распространенное деление вселенной на небо - мир богов, землю, обжитую людьми, и преисподнюю (подземный мир), таинственные обитатели которой держат на себе землю.

Наверху, на каждой из четырех сторон столба, изображены в рост фигуры четырех божеств, увенчанных одной общей шапкой. На главной лицевой стороне помещено женское божество с турьим рогом-ритоном в правой руке. Это - богиня плодородия с рогом изобилия. По левую сторону от нее - мужская фигура бога-воина с саблей у пояса и конем внизу. Скорее всего это Перун. По правую сторону от главной богини помещено другое женское божество с каким-то кольцом в правой руке. На тыльной грани - изображение мужского божества без атрибутов. Эти фигуры имеют строгие позы, как бы говорящие об их неземном происхождении.

В среднем поясе помещены чередующиеся фигуры мужчин и женщин. Это - земля с хороводом взявшихся за руки людей.

Нижний ярус - три фигуры усатых мужчин. Это - подземные боги, поддерживающие находящийся над ними земной шар.

Збручский идол проливает свет на языческие представления славян о трехъярусном строении мира. Такое представление сложилось в далекой древности и было распространено у разных народов. Единая шапка четырех небесных божеств, может быть, отражает идею единого высшего бога.

При археологических раскопках курганов и поселений восточных славян встречены металлические изображения языческих божеств. О находке бронзового идола в кургане Черная Могила сказано ниже.

В Новгороде найдена небольшая свинцовая фугурка человека, стоящего на высоком столбе-пьедестале (табл. LXXIII, 3). Это мужчина с большими усами, в длинной рубахе, с руками, упирающимися в бока. Судя по всем признакам, эта металлическая фигурка изображает славянского громовержца Перуна (Арциховский А. В., 1956, с. 35, 36).

По всей вероятности, изображением Перуна является и другая фигурка - металлическая привеска, обнаруженная в новгородском культурном слое XII в. (Янин В. Л., Колчин Б. А., Хорошев А. С., 1976, с. 49). Фигурка плоская литая, с изображением только на лицевой стороне. Изображен мужчина с бородкой, руки согнуты и упираются в бока. Одет он в длинную рубаху со складками, на голове - шапочка, переходящая в ушко для подвешивания (табл. LXXIII, б).

Подобные металлические миниатюрные культовые фигурки, изображающие мужских божков в подбоченившейся позе, известны и на западнославянской территории (Niederle L., 1913, s. 419; obr. 34; Vana Z., 1977, obr. 95). Напрасно П. М. Алешковский полагает, что описываемый здесь амулет завезен в Новгород язычником из Прикамья {Алешковский П. М., 1980, с. 284-287). Скорее, наоборот, подобные изображения, найденные в Прикамье, имеют новгородское происхождение. Именно с XII в. на поселениях Пермско-Камского края появляются предметы древнерусского происхождения, свидетельствующие о проникновении новгородцев на просторы Севера.

Подобное изображение человека, но с поднятыми вверх руками, есть на небольшой бляшке, найденной в Пскове (табл. LXXIII, 1). Ноги мужчины, чуть согнутые, как бы приплясывающие, напоминают о серебряных фигурках Мартыновского клада.

Идолом была и бронзовая фигурка мужчины с разведенными в стороны руками и подогнутыми ногами, найденная в кургане близ с. Сарогожское в Весьегонском р-не (Каталог, 1907, с. 60). Он изображен в короткой одежде, перехваченной поясом, и в маленькой, но довольно высокой шапке. Черты лица неясны (табл. LXXIV, 3).

Весьма близкая бронзовая привеска-идол (табл. LXIV, 4) - подбоченившаяся мужская фигурка с прической «в скобку» и в рубахе до колен - найдена на берегу Волги в Зубцове {Рикман Э. А., 1951, с. 73).

В Черниговском кургане Черная Могила (X в.) в погребении князя обнаружен небольшой бронзовый идол. Его плохая сохранность не позволяет описать детали. По-видимому, божество изображено сидящим и что-то держащим в руке, может быть рог {Рыбаков Б. А., 1949а, с. 43, рис. 17). Фигурка вполне объемна, с правильными пропорциями тела.

Перечисленными находками пока исчерпываются восточнославянские изображения языческих богов. Русская деревня в XI-XII вв. была еще в значительной массе языческой. Однако многие фигурки, найденные в курганах и селищах того времени, не всегда можно с уверенностью связывать с изображением божеств.

Среди курганных материалов многочисленны украшения, обусловленные языческими символикой и мифологией. Особый интерес представляют привески-амулеты. Они связаны с заклинательной магией. В отдельных погребениях встречены целые наборы амулетов, подвешенных на цепочках к общей основе.

В одном из курганов у д. Кветунь около Трубчевска {Падин В. А., 1958, с. 221, 222) набор амулетов состоял из семи витых проволочных звеньев и двух проволочных цепочек из восьмеркообразных звеньев, к которым были привешены бронзовая ложечка, подвеска-серп, костяная уточка, бронзовый широкосрединный неспаянный перстень с кружковым орнаментом и миниатюрный гребень с головками в виде коньков (табл. LXXIII, 2). Ручка ложечки отлита в виде человеческой фигурки в плаще или накидке, складки которых видны на туловище и ногах. Правая нога длиннее левой, что создает впечатление идущего человека. На голове имеется петля для подвешивания (табл. LXXVII, 8).

Набор амулетов из Сарогожских курганов (Репни- ков Н. И., 1904, с. J7, 18) носили на цепочке длиной 65 см, надеваемой на шею. К цепочке были подвешены ложечка, конек, бубенчик, кабаний клык (табл. LXXVII, 1), а также янтарная и костяная лапчатая привески, крестик и костяная копоушка.

Обычно же амулеты подвешивались на коротких или длинных цепочках, носимых на груди. Такая цепочка найдена в одном из Трашковических курганов (Булычов Н. И., 18996, с. 60, 61). К ней на колечке подвешен пластинчатый конек, в переднюю ногу его вдето проволочное колечко, в заднюю - такое же колечко с двумя привесками - клыками животных и третьей - костяной пластинкой (табл. LXXVII, 7). К этому же типу принадлежит цепочка из двух рядов перевитых звеньев с пластинчатым коньком-привеской и бубенчиками (табл. LXXVII, 12), происходящая из Кохановских курганов (Булычов Н. И., 18996, с. 79). Нередко комплекс привесок-амулетов при помощи цепочек прикреплялся к специальным ажурным бляхам-цепедержателям (табл. LXXVII, 6; LXXVIII, 5). Среди амулетов имеются ложечки, ключи, пилки и ажурные пластинчатые уточки.

Значительно чаще привески-обереги встречаются в курганных захоронениях не в наборах, а индивидуально. Это те же ложечки, ключи, бубенчики, гребни, клыки или челюсти животных, топорики и разно-образные зооморфные подвески.

Ложка - символ сытости, благосостояния и довольства. Привеска-ключ (табл. LXXVII, 11) - символ богатства и сохранности. Обереги-клыки (табл. LXXVII, 13) и когти хищников служили «для отпугивания зла». Челюсти хищников в числе амулетов скорее всего имели апотропеический смысл. Бубенчики в составе наборов привесок-амулетов при малейшем движении начинали колебаться и издавали звон, что, очевидно, имело какое-то магическое значение. Иногда они привешивались на колечках индивидуально (табл. LXXVIII, 9). По-видимому, амулетами были и привески из раковин-каури (табл. LXXVII, 4).

В славянском язычестве топор был символом Перуна. Еще в X-XII вв. образ Перуна у славян-язычников ассоциировался с летящим по небу огненным топором (Даркевич В. П., 1961, с. 91-102). В древнерусских курганах встречаются миниатюрные топорики, положенные погребенным с суеверно-ритуальны¬ми целями. Известны и амулеты-топорики (табл. LXXVII, 3, 5), впрочем, довольно редкие в славянских курганах. Возможно, это обусловлено особой значимостью таких символических изображений.

Весьма редки и привески в виде мечей. Одна из них найдена в кургане 47 Лесной группы Гнездовского могильника (Авдусин Д. А., 1952а, с. 98). Привеска железная, имеет прямое перекрестие и треугольный набалдашник с отверстием, куца встав¬лено колечко для подвешивания.

Весьма распространенными были прпвески-лунницы, связанные с культом луны. «Если руководствоваться мифологией, то их следует считать принадлежностью девичьего убора, так как Селена богиня Луны - была покровительницей девушек» (Рыбаков В. А., 1971, с. 17).

С глубокой древности в языческом мировоззрении образ женщины, ожидающей рождения ребенка, переплетался с образом прорастающего в земле зерна. Привески в виде молодого ростка-крина (табл. LXXIII, 5), встречаемые в курганных захоронениях и входящие в состав некоторых древнерусских кладов домонгольского времени, символизировали рождающую жизненную силу женщин.

На окраинах славянской территории, там, где славяне непосредственно соприкасались с финно-угорским населением, в курганных погребениях встречаются привески-игольники (табл. LXXVII, 10). Их тоже можно отнести к культовым предметам, так как некоторые из игольников имеют языческие шумящие привески.

Довольно многочисленную группу амулетов восточных славян образуют зооморфные привески. Это плоские изображения птиц и животных, очевидно, обладавших культовыми животворными свойствами.

Среди зооморфных привесок часто встречаются амулеты, называемые коньками (табл. LXXVIII, 3, 4). Конь был символом добра и счастья и связывался с культом Солнца. Может быть, поэтому на многих коньковых привесках имеются солнечные знаки - кружковый орнамент. Впрочем, Б. А. Рыбаков, отмечая явно неконское изображение ушей и передних ног у этих стилизованных животных, полагает, что они изображали рысь, «или, как ее звали в древней Руси иносказательно, „лютого зверя»» (Рыбаков Б. А., 1971, с. 21, 23).

К коньковым амулетам принадлежат и привески с более тяжеловесными изображениями (табл. LXXVIII, 2, 10). Они орнаментированы, иногда с головы спускается уздечка.

Привески-уточки (табл. LXXVIII, 5, 6) характеризуются точностью изображения. Отчетливо схвачен общий силуэт птицы. Хвосты уточек и прорези оформлены различно.

Широко представлены привески в виде фантастического зверя (табл. LXXVIII, 1, 8). У него широкая выпуклая грудь. На несколько вытянутой шее приподнята голова, увенчанная ушами-лунницами. В изображении сочетались черты животного с чертами птицы. В одних случаях ноги раздвинуты, и можно догадаться, что изображен четвероногий зверь, иногда это - зверь с птичьим туловищем.

Встречаются также привески в виде собак (табл. LXXVIII, 11), зайцев, соколов, оленей (табл. LXXVIII, 12). Из Хреплевских курганов на верхней Луге происходит привеска-рыба (табл. LXXVIII, 7).

Все эти привески в виде животных, птиц и рыб плоские и многие из них прорезные. Орнаментирована, как правило, одна сторона. На всех привесках имеется ушко для подвешивания. Носили их обычно на груди на шнурках, реже - на цепочках.

От финно-угорского мира к славянам северной полосы Восточной Европы попали полые подвески- уточки с рельефным зигзаговидным орнаментом. К ним обычно привешивались подвески-«гусиные лапки» или колоколовидные.

Языческая символика широко представлена не только в деревенских курганных материалах, но и на предметах художественного ремесла, происходящих из городов древней Руси,- браслетах, колтах, монистах и диадемах (Рыбаков Б. А., 1967, с. 91- 116; 1971).

Из письменных источников известно, что восточные славяне-язычники приносили в жертву идолам животных, зерно, различные вещевые подарки, совершались и человеческие жертвоприношения (ПСРЛ, I, с. 82). Возле изображений языческих божеств происходили гадания, ритуальные жребии, язычники клялись «по русскому закону… оружьемъ своим и Перуном богомъ и Волосом скотьим богомъ» (ПСРЛ, I, с. 32).

Важнейшей составной частью славянского языческого культа были празднества и ритуальные пиры. Следами одного из культовых пиров - братчины - является упомянутое выше приношение деревянных ковшов и кусков воска, зафиксированное раскопками в Новгороде в слоях первой половины X в. (Седов В. В., 1956, с. 138-141). Празднества и пиры сопровождались культовыми, по словам летописца - «бесовскими», плясками и песнопениями (ПСРЛ, I, с. 14) под игру на лютнях, гуслях или свирели. В Новгороде найдена маска из кожи (рис. 20), которую носили на лице во время таких «игрищ». Арабский историк IX в. Ибн Русте свидетельствует, что восточным славянам были известны как струнные, так и духовые инструменты (Новосельцев А. П., 1965,
с. 388). Некоторые из них изучены археологами по материалам раскопок древнерусских городов (Колчин Б. А., 1978, с. 358-366).

Во второй половине I тысячелетия н. э. главным божеством восточных славян был, очевидно, Перун - общеславянский бог грома и молний. По-видимому, о нем писал византийский автор VI в. Прокопий Кесарийский: «Они [славяне и анты] считают, что один только бог, творец молний, является владыкой над всем» (Прокопий из Кесарии, с. 297).

Экономическая основа жизии славянства - земледелие - наложила значительный отпечаток на языческие верования. Согласно языческому календарю, большинство обрядовых празднеств отражало определенный цикл сельскохозяйственных работ. Сельскохозяйственные продукты были основными в языческих жертвоприношениях. С аграрным культом были, по-видимому, связаны божества солнца Даждьбог и Хоре. Велес - скотий бог и, может быть, бог богатства, судя по этнографическим сведениям, имел отношение и к обрядам, связанным с уборкой урожая (Бестужев-Рюмин К., 1872, с. 15). Определенную роль в земледельческом культе играл и Стрибог - бог ветра.

В источниках называются и другие, низшие божества восточных славян - Род и рожаницы, берегыни и упыри (Галъковский Н. М., 1913, с. 150-186). В поучениях против язычества говорится, что Род был основным объектом поклонения язычников. Некоторые исследователи полагали, что это было верховное божество славян. Если так, то главенствующая роль Рода, название которого связано с понятием родства, относится к глубокой древности. Во второй половине I тысячелетия н. э. это, вероятно, было домашнее божество, может быть, божество семейных общин. В летописях имени бога Рода нет. Рожаницы тоже связаны терминологически с понятием родства, но ничего конкретного сказать об их сущности мы не можем. Берегыни - божества, связанные с водами и деревьями; упыри, судя по поздним источникам, тождественны вампирам.

Трудно сказать, были ли у восточных славян жрецы или же культовые ритуалы совершались князьями, племенными и родовыми старейшинами. Скорее всего жреческие функции выполнялись князьями. Этимология славянского слова князь (Фасмер М., 1967, с. 266) свидетельствует, что первоначально княжеская власть соединяла в себе функции военного вождя и жреца. В княжеском кургане Черная Могила (Рыбаков Б. А., 1949а, с. 43-46) наряду с другими вещами обнаружены предметы культового назначения (упомянутый выше бронзовый идол, жертвенный нож, игральные кости, может быть, служившие для обрядовых гаданий). В славянском ареале найдены жреческие ножи с волютообразными рукоятями (табл. LXXIV, 1; Минасян Р. С., 19786). Таким образом, можно полагать, что еще в X в. князья выполняли жреческие функции. Однако на основе единичного примера обобщать данный вывод было бы преждевременно.

Язычество было определяющим фактором в идеологии славянства. Все остальные проявления духовной культуры, а также зависимые от нее элементы материальной культуры и искусства во многом были определены языческим мировоззрением.

В этот день:

Дни рождения
1884 Родился Павел Сергеевич Рыков - советский археолог, историк, музейный работник и краевед, исследователь Армеевского могильника.
1915 Родился Игорь Кириллович Свешников - украинский археолог, доктор исторических наук, известен археологическими раскопками на месте Берестецкой битвы.
1934

Известия летописей, находки археологов, записи старинных обычаев и поверий, сделанные учёными XIX в., позволяют буквально по крупицам воссоздать сложную и оригинальную религиозную систему восточных славян. Во второй половине I тыс. н. э. главным божеством восточных славян был Перун, бог молнии, грозы, войны, оружия. С. М. Соловьёв, выдающийся историк XIX в., считал, что Перун носил ещё другое имя — Сварог; некоторые исследователи называют Сварога богом неба или небесного огня. Сварог породил двух сыновей, двух Сварожичей: Солнце и Огонь. В Ипатьевской летописи сказано: «И по сем (т. е. после Сварога. — Прим. ред.) царствовал сын его, именем Солнце, его же называют Даждьбог...» Братом Солнца, сыном Свароговым называют также и огонь: «Огню молятся, зовут его Сварожичем».

Сварог

Сварог-Перун в народном воображении представлялся божеством-воителем, оружие которого было направлено против злых духов; вероятно, действию злых духов приписывали сгущение атмосферы, прекращавшееся после грозы. Народные обычаи оказались настолько сильны, что ещё в XIX в. многие люди, особенно в сельской местности, во время грозы затворяли окна, опрокидывали вверх дном сосуды (например, чайные чашки и рюмки), веря, что злые духи, гонимые молнией, стараются спрятаться в каком-нибудь отверстии. На связь Сварога-Перуна с оружием указывает обычай клясться перед Перуном, положив рядом оружие.

Среди славян было распространено поклонение Солнцу. Бог Солнца назывался Хорс (Хорос) или Ярило. Обожествлялись также месяц и звёзды, находившиеся с Солнцем в «родственных» отношениях.

Бог Волос (Велес) считался покровителем скота.

Велес

В летописи он назван «скотьим» богом. Бога ветра и повелителя вихрей звали Стрибогом. Наибольшие разногласия вызывает славянское божество по имени Симаргл (Семаргл), идол которого упоминается в летописи среди других, поставленных Владимиром Святославичем на холме в Киеве. Исследования современных учёных указывают на его иранское происхождение — он близок к персидскому Симургу (вещей птице в иранской мифологии).

Мокошь (Макошь) — женское божество, до сих пор остающееся не разгаданным до конца. Указывая на обычай чехов молиться и приносить жертву Мокоши во время засухи, некоторые исследователи видят в ней богиню воды, дождя, непогоды, грозы, т. е. богиню плодородия. Другие предполагают связь Мокоши с прядением и ткачеством. Мокошь невидима, но об её присутствии можно узнать по жужжанию веретена. Её представляют в виде женщины с длинными руками. Ещё в XIX столетии крестьянки боялись Мокоши и приносили ей жертвы, дабы она не путала пряжу. В XVI в. на исповеди священник укоризненно спрашивал женщин: «Не ходила ли к Мокоши?» По народным поверьям, если эту богиню удавалось умилостивить, она якобы помогала женщинам прясть или даже сама пряла в их отсутствие.

Трудно сказать, были ли у восточных славян жрецы, — точных сведений о них нет. Лишь изредка летопись называет таинственных «волхвов», явно связанных с языческими верованиями и долгое время боровшихся против христианства.

Волхв

Однако их роль в религиозных обрядах неясна. Скорее всего культовые ритуалы совершались старейшинами племени и рода или князьями. В княжеском кургане Чёрная Могила наряду с другими вещами археологи обнаружили предметы культового назначения — бронзового идола, жертвенный нож, игральные кости, служившие, вероятно, для обрядовых гаданий.

Языческий амулет с бубенчиками.

В летописях нет никаких известий о языческих храмах. Однако археологические раскопки дают некоторое представление о том, как выглядели восточнославянские языческие святилища.

славянское капище

Они располагались обычно на вершине холма или на большой поляне в лесной болотистой местности и представляли собой ровную площадку округлой формы иногда с чуть приподнятой серединой или, наоборот, с воронкообразным углублением в центре. Площадка окружалась одним или двумя рвами и невысокими валами. Иногда внутренний вал ограждался частоколом. В центре стоял деревянный столб (идол), а рядом жертвенник, где и сейчас ещё находят кости животных, принесённых в жертву. Места, где поклонялись идолам, назывались «капища» (от старославянского «капь» — изображение, идол), а те, где приносились жертвы (требы), — «требища». Возможно, первоначально, в глубокой древности, жертвенниками служили горы, скалы, камни огромной величины, деревья с большими кронами. Одно из таких святилищ, посвящённых Перуну, согласно Новгородской летописи, находилось в урочище Перынь близ озера Ильмень, недалеко от Новгорода. Здесь стоял деревянный идол Перуна, который, как сообщает летопись, после крещения Руси в 988 г. был срублен и сброшен в реку Волхов. Ров, окружавший культовую площадку, имел восемь дугообразных выступов в виде цветка, на которых разжигали ритуальные костры во время языческих праздников, а на восточном выступе горел неугасимый огонь. В центре возвышались вертикальный столб или статуя бога, вокруг которой располагались изображения других славянских божеств.

Из поколения в поколение передавалось предание о священном Перуновом холме. Даже в XIX в. моряки, проходившие на судах мимо Перыни, бросали в воду монеты — приносили жертву Перуну.

В славянских поселениях находят каменных и деревянных идолов — фигуры богов. Так называемый Новгородский идол, обнаруженный в 1893 г. при расчистке русла Шексны и Белозерского канала, высечен из гранита. Его высота 0,75 м. Примитивным рельефом выполнены глаза, рот и подбородок. Голова идола увенчана шапкой.

Наиболее примечательным памятником славянского язычества является четырёхглавый Збручский идол, найденный в XIX в. на реке Збруч, притоке Днестра, и ныне находящийся в Краковском археологическом музее. Условно этот идол назван Святовитом. Изваяние представляет собой высокий четырёхгранный столб высотой 3 м, на каждой стороне которого имеются серии изображений. Три горизонтальных яруса изображений символизируют деление Вселенной на небо — мир богов, землю, обжитую людьми, и преисподнюю (подземный мир), таинственные обитатели которой держат на себе землю. Наверху, на каждой стороне столба, увенчанного одной общей шапкой, высечены фигуры четырёх божеств в полный рост. На главной (лицевой) стороне помещена богиня плодородия с турьим рогом в правой руке, символизирующим рог изобилия. Слева от неё изображена мужская фигура бога в виде конного воина с саблей у пояса. Скорее всего это Перун. Справа от главной богини помещено ещё одно женское божество с кольцом в правой руке. На тыльной стороне — изображение мужского божества. В среднем ярусе чередуются фигуры мужчин и женщин — это Земля и хоровод взявшихся за руки людей. В нижнем ярусе — три фигуры усатых мужчин. Это подземные боги, поддерживающие находящуюся над ними Землю.

У славян были распространены деревянные статуи. В «Повести временных лет» автор-христианин упрекает язычников, что их боги — «не суть бози, но древо». Около 980 г. киевский князь Владимир Святославич поставил в своей столице огромные идолы языческих божеств. Среди них особенно роскошно был украшен деревянный идол Перуна: у него были серебряная голова и золотые усы. Деревянные идолы восточных славян, судя по описаниям, — столбы, в верхней части которых высекались человеческие головы. Представление о них дают деревянные скульптурные находки из новгородских раскопок. Это палочки с навершиями, вырезанными в виде головы мужчины. По-видимому, это фигурки «домовых» — покровителей семьи и защитников от злых духов.

Восточные славяне-язычники приносили в жертву идолам животных, зерно, различные подарки; совершались и человеческие жертвоприношения. Возле изображений языческих богов происходили гадания, ритуальные жребии, давались клятвы.

языческие боги

В древних курганах найдено множество металлических подвесок-амулетов, которые носили на груди подвешенными на цепочках. Среди подвесок встречаются ложечки (символ сытости, благосостояния и довольства), ключи (символ богатства и сохранности), а также топорики, мечи. Бубенчики подвесок-амулетов при малейшем движении начинали покачиваться и издавать звон, что, вероятно, имело некое магическое значение.

Встречаются амулеты, называемые «коньками». Конь был символом добра и счастья и связывался с культом Солнца. Может быть, поэтому на многих коньковых подвесках имеются солнечные знаки — так называемый циркульный орнамент, состоящий из кружочков с точкой в центре.

Были распространены также подвески в виде собак, зайцев, соколов, оленей, уточек, рыб. Но больше всего найдено подвесок в виде фантастического зверя, в изображении которого сочетаются черты животного и птицы. Оберегами назывались амулеты, которые должны были защищать того, кто их носил, от болезней, колдовства и разнообразных бед.

обереги

Збручский идол.

Каменный языческий идол.

Деревянный языческий идол.

Перынское языческое святилище. Реконструкция археологов.

Языческие пляски скоморохов. С летописной миниатюры.

Славянские языческие праздники тесно связаны с природой, с изменениями в ней. Так, например, в конце декабря, когда дни начинают прибывать, а солнце дольше держится на небосклоне, славяне отмечали праздник Коляды, позже совпавший с Рождеством Христовым. В этот день ряженые с песнями и прибаутками ходили по дворам, собирали подаяние (вероятно, для коллективной жертвы) и славили божество. Кроме того, на стол клали рукоять плуга для того, чтобы мыши и кроты не портили нивы.

24 июня — в день летнего солнцеворота — праздновали Ивана Купалу, который был божеством изобилия, земных плодов. В этот день собирали травы, которым приписывали чудодейственную силу; купались в реке и верили, что это исцеляет от недугов; жгли костры и прыгали через них, что символизировало очищение. Приносили в жертву белого петуха — птицу, приветствующую рассвет, угодную Солнцу. Ночь Купалы, по народным поверьям, была исполнена чародейных явлений. Считалось, что поверхность реки подёрнута серебристым блеском, деревья переходили с места на место и шумом ветвей разговаривали между собой. Утверждали также, что тот, кто имел при себе папоротник, мог понимать язык любого животного и растения, мог видеть, как расходятся дубы и ведут беседу про свои богатырские подвиги. В Иванов день Солнце выезжало из своего чертога на трех конях, серебряном, золотом и бриллиантовом, навстречу своему супругу — Месяцу; при этом оно плясало и рассыпало по небу огненные искры. В этот день топили в воде чучело Мары — символ холода, смерти.

Праздник Купалы в древности скорее всего совпадал с праздником Ярилы, в некоторых областях их названия совпадают. В этот день, видимо, происходило и «умыкание девиц», о котором было сказано выше.

Славяне обожествляли не только явления природы, но и умерших предков. Они верили в Рода и Рожаниц. Некоторые учёные даже полагают, что Род в древности был верховным божеством у славян. Под именем Рода подразумевалась, вероятно, душа умершего родоначальника; он был покровителем всего рода и каждого родича. Рожаницы опекали дом, пестовали детей; за это славянские женщины приносили им в жертву сыр, хлеб, мёд, варили кашу, отдавали состриженные детские волосы.

Тождественными Роду божествами были щур, дед, прадед, пращур. Слово «щур» имело также форму «чур» — под этим именем известно божество, охраняющее род, дом. Это божество призывали во время опасности; отсюда происходит восклицание: «Чур меня!»

На весну приходился праздник русалок, или русальная неделя. Слово «русалка» происходит от слова «русый» (светлый, ясный); это души умерших, выходящие весной насладиться обновлённой природой. Русалки рисуются в народном воображении прекрасными, но бледными, безжизненными. С русалками были традиционно связаны лешие, водяные, кикиморы и прочая мелкая нечисть.

Мертвецов называли «навье» (навь) и представляли существами малорослыми, карликами (людками).

Языческие верования и обычаи сохранялись у восточных славян ещё долгое время и после принятия христианства, переплетаясь с христианскими праздниками и обрядами на протяжении многих столетий.

Идолы-кумиры былп важнейшими атрибутами как племенных, так и поселенческих святилищ восточного славянства. Наиболее распространены деревянные статуи. Об этом свидетельствуют и материалы археологии, и письменные источники. «Пе суть бози, но древо» (11CPJI, I, с. 82), -упрекали христиане язычников. Перун , поставленный Владимиром Святославичем в Киеве, был деревянным, из дерева был сделан и идол главного святилища новгородских словен в Перыни .

Деревянные идолы восточных славян , судя по описаниям, - столбы, наверху которых изображалась человеческая голова. До нас они не дошли, поэтому их облик в полной мере нельзя воссоздать. Может быть, некоторое представление о них дают деревянные скульптурные находки из новгородских раскопок (Колчин В. А., 1971, с. 41-44). Прежде всего это - палочки с навершиями, вырезанными в виде головы мужчины. Очевидно, они связаны с языческими верованиями, поскольку никакой утилитарной значимости не имели. По-видимому, это идолы - фигурки «домовых», покровителей семьи или защитников от злых духов. Одна из них изображена в LXXTII, 8. Перед нами фигурка старца, па несколько уплощенном лице которого переданы глаза, нос, борода. На голову надета шапка.

В разных местах восточнославянской территории пайдены каменные идолы, свидетельствующие о том, что в среде славяп-язычнпков широкое распространение получили и изображения божеств, выполненные из камня. Так называемый новгородский идол, обпар¥женпый в 1893 г. при расчистке русла ТПекспы и Белозерского канала, высечен пз гранита (LXXV, 7). Высота его 0,75 м. Примитивным рельефом выполнены глаза, рот и подбородок. Голова увенчана шляпой (Порфиридов Н. Г., 1930, с. 31-33).

Себежский идол (LXXV, 4) найден в болоте. Это гранитная голова мужчины в шляпе с округлой тульей и прямыми полями. Лицо идола выделено из остальной массы камня - два глаза выбиты в виде щелок, двумя продольными линиями передал немного выступающий нос, рот высечен в виде горизонтальной черты. Высота идола 0,67 м (Гуревич, Ф. Д., 1954. с. 176-179).

Идол, найденный в ручье близ р. Пскова, представляет собой довольно грубо высеченную гранитную фигуру человека высотой 0,7 м (LXXV, 3).

Акулниннское изваяние (LXXV, 5), обнаруженное в земле вятичей - близ деревень Акулнншш и Долматово в Подольском р-не,- погрудная фигура без шапки. Здесь объемно выделены лнцо и подбородок. Глаза, нос и рот обозначены лишь врезанными линиями.

Слонимский идол , в отличие от Акулишшского, имеет рельефно изображенное лицо, с хорошо выраженными в профиль носом, губами и подбородком (LXXV, 2). Высота изображения 46 см. Сделан он, как н Акулппипскнн, нз известнякового камня (Slnbrowsld J., 1939, s. 24-26).

В южнорусских землях, где славянская культура испытала воздействие давних цивилизаций, известны более сложные языческие ндолы. Так, у с. Яровка Черновицкой обл., на древнерусском поселении обнаружен двуликий каменный идол (LXXIV, в). Это столб высотой 1,7 м. Посредством грубой об- бпвки па нем схематично изображены два плоских лица, повернутых в противоположные стороны. Контуры лиц, глаза, нос н рот обозначены ямками. Одна, по-видимому мужская, голова изображена в остро- копечпом головном уборе; лнцо другой, очевидно, принадлежит женщине, на голове которой шапки нет (Тимощук Б. О., 1976, с. 91, 92, 45).

Наиболее примечательным памятником славянского язычества является Збручский идол , найденпый у подножия холма в Збруче, притоке Днестра, близ Гусятина, п ныие находящийся в Краковском археологическом музее (19; LXXVI). Условно этот идол называется Святовитом, и ему посвящены десятки научных исследований (Срезневский И. И., 1853, с. 163-183; Гуревич Ф. Д., 1941, с. 279-287; Beranova М., 1955, s. 804-808; Rosen- Przeworska /., 1963, s. 111-118) .

Изваяние представляет собой высокий (2,7 м) четырехгранный столб, па каждой из четырех сторон которого имеются серии изображений. Манера изображений плоскостная п схематичная. Переданы лишь основные контуры. Детали, может быть, выполнялись раскраской. Следы краски выявлены во впадинах известнякового столба.

Общий космогонический смысл Збручского идола п изображений иа каждой из четырех граней его расшифрован п интерпретирован Б. А. Рыбаковым (.Рыбаков Б. А., 19536, с. 75-79).

Три горизонтальных яруса изображений Збручского изваяния символизируют распространенное деление вселенной на небо - мир богов, землю, обжитую людьми, п преисподнюю (подземный мир), таинственные обитатели которой держат на себе землю.

Наверху, на каждой из четырех сторон столба, изображены в рост фигуры четырех божеств, увенчанных одной общей шапкой. На главной лицевой стороне помещено женское божество с турьим ро- гом-ритоном в правой руке. Это - богиня плодородия с рогом изобилия. По левую сторону от нее - муж- ская фигура бога-вопна с саблей у пояса и конем внизу. Скорее всего это Перун. По правую сторону от главной богини помещено другое женское божество с каким-то кольцом в правой руке. На тыльной грани - изображение мужского божества без атрибутов. Этп фигуры имеют строгие позы, как бы говорящие об их неземном происхождении.

Б среднем поясе помещены чередующиеся фигуры мужчин п женщин. Это - земля с хороводом взявшихся за руки людей.

Нижний ярус - три фигуры усатых мужчин. Это - подземные боги, поддерживающие находящийся над ними земной шар.

Збручский идол проливает свет на языческие представления славян о трехъярусном строении мира. Такое представление сложилось в далекой древности и было распространено у разных народов. Единая шапка четырех небесных божеств, может быть, отражает идею единого высшего бога.

В Новгороде найдена небольшая свинцовая фугурка человека, стоящего на высоком столбе-пьедестале (LXXIII, 3). Это мужчина с большими усами, в длинной рубахе, с руками, упирающимися в бока. Судя по всем признакам, эта металлическая фигурка изображает славянского громовержца Перуна (Ар- циховский А. В., 1956, с. 35, 36).

По всей вероятности, изображением Перуна является н другая фигурка - металлическая привеска, обнаруженная в новгородском культурном слое X1Т в. {Янин В. Л., Колчин В. /1., "Хорошев А. С., 1976, с. 19). Фигурка плоская литая, с изображенном только па лицевой стороне. Изображен.мужчина с бородкой, руки согнуты и упираются в бока. Одет ои в длинную рубаху со складками, па голове - шапочка, переходящая в ушко для подвешивания (LXXIII, 6).

Подобные металлические миниатюрные культовые фигурки, изображающие мужских божков в подбоченившейся позе, известны и иа западнославянской территории (Niederle L., "1913, s. 419; obr. 34; Vana Z., 1977, obr. 95). Напрасно П. M. Алешковскпй полагает, что описываемый здесь амулет завезен в Новгород язычником нз Прикамья (Алешковский П. М., 1980, с. 284-287). Скорее, наоборот, подобные изображения, найденные в Прикамье, имеют новгородское происхождение. Именно с XII в. на поселениях Пермско-Камского края появляются предметы древнерусского происхождения, свидетельствующие о проникновении новгородцев на просторы Севера.

Подобное изображение человека, но с поднятыми вверх руками, есть на небольшой бляшке, найденной в Пскове (LXXIII, 1). Ноги мужчины, чуть согнутые, как бы приплясывающие, напоминают о серебряных фигурках Мартыновского клада.

Идолом была н бронзовая фигурка мужчины с разведенными в стороны руками и подогнутыми ногами, найденная в кургане близ с. Сарогожское в Весьег-опекой р-не (Каталог, 1907, с. 60). Он изображен в короткой одежде, перехваченной поясом, и в маленькой, но довольно высокой шапке. Черты лнца неясны (LXXIV, 3).

Весьма близкая бронзовая привеска-идол (LXIV, 4) - подбоченившаяся мужская фигурка с црп- ческой «в скобку» и в рубахе до колеи - найдена на берегу Волги в Зубцове (Рикман Э. А., 1951, с. 73).

В Черниговском кургане Черная Могила (X в.) в погребении князя обнаружен небольшой бронзовый идол. Его плохая сохранность не позволяет описать детали. По-видимому, божество изображено ендящпм IT ЧТО-ТО держащим в руке, может быть рог (Рыбаков В. А., 1949а, с. 43, 17). Фигурка вполне объемна, с правильными пропорциями тела.

Отметим, что прямых сведений о данном ритуале у славян не сохранилось. Поэтому далее на основании широкого сравнительного материала Старого Света (Евразия и северная Африка) в связи с вышесказанным происходит выявление возможного древнеславянского обряда освящения идолов. Отметив разнообразие ряда способов реализации этой идеи, затем автор описывает в целом единый по всему ареалу Старого Света обряд, который характеризуется как основной. В завершение ставится вопрос, насколько он мог употребляться славянами с учетом вышесказанного.

Обычай изображения почитаемых персонажей в том или ином виде является общемировой религиозной практикой. Рисунки, статуэтки или иные символические обозначения богов, духов, героев известны по всей Земле с древнейших времен. Однако, что общего кроме самой попытки сделать неявные, присутствующие лишь в сознании образы божества или духа явными, изобразив их в том или ином виде, существует в практике создания идолов или иных изображений? Например, это черты иконографии, но в данной статье мы постараемся рассмотреть похожие элементы в такой сфере культа, как обряды освящения идолов. В чем-то они имеют поразительные черты сходства на громадных просторах планеты. Мы рассмотрим их на материалах Старого Света, т. е. Евразии и северной Африки.

Идолы - фигурки или статуи, служащие целям культа, обозначающие почитаемого персонажа мифологии, и имеющие обычно те или иные иконографические черты человека или животного - по всей видимости, появляются в ту же эпоху, что и современный человек как вид, то есть уже в палеолите. Так называемые «палеолитические венеры», небольшие статуэтки полных женщин из кости или мягких пород камня, по самым осторожным прикидкам насчитывают более 30 000 лет. Но говорить о возможном сакральном значении и функциях этих фигурок можно лишь гадательно.

Славяне заимствовали определенные черты культа идолов от своих древнеевропейских предков. Например, Керносовский идол ямной культуры, имеющий определенные сходства с позднейшими идолами славян, рассматривается как образец индоевропейского идолопоклонства (идолатрии); далее традиция уходит в древнейшие эпохи. Достаточно указать на то, что одной из наиболее характерных черт славянских идолов является присутствие в их иконографии питьевого рога (см. ниже); между тем как уже у т. н. палеолитической Венеры Лоссельской, вырезанной на известняке около 20 000 лет назад, и обнаруженной на территории современной Франции, в правой руке есть такой рог. Это не обязательно предполагает прямую преемственность, однако иллюстрирует схожесть мотивов в сфере идолатрии. По всей видимости, подобный же культурный образ развился у древних греков в мифологему рога изобилия и т. д. Таким образом, рассматривая по всему Старому Свету (а при необходимости подключая и материалы Нового) идолопочитание, мы можем обнаружить его памятники практически любой эпохи у любых крупных культур. Лишь с торжеством таких развитых (но относительно поздних) религий, как зороастризм, иудаизм, христианство и ислам культ идолов был запрещен в их среде; но и здесь те или иные черты прервавшейся традиции восприняли, например, иконы и статуи христианства, или надпись такбир в исламе.

Само слово «идол» происходит из греческого и означает «изображение». Другое часто употребляемое слово «кумир» - семитского происхождения, и означает «жрец»; оба понятия пришли в славянские языки из Библии. Превратилось в оскорбление также заимствованное у тюрок или персов слово «болван», (от «памятник» или «герой». Собственно славянским названием идолов является слово «истукан», происходящее от понятия «истукати» что значит, стуча, обрабатывать долотом исходный материал - дерево или камень. Возможно, уже употреблялось и слово «лик».

В качестве примера североевропейской идолатрии, показывающей значительное сходство на огромном ареале, приведем фрагменты текста арабского путешественника Ахмеда Ибн Фадлана (ок. 920 года). Описывая свое пребывание на Волге, он сообщает, что каждый купец «из русов», прибыв с товаром на рынок, выходит с корабля, неся с собою пищевые подношения, «чтобы подойти к длинному воткнутому в землю бревну, у которого имеется лицо, похожее на лицо человека, а вокруг него маленькие изображения, а позади этих изображений длинные бревна, воткнутые в землю. Итак, он подходит к большому изображению и поклоняется ему», после чего, обращаясь, просит у изображенного идолом божества помощи в торговых делах и оставляет подношения. Если торговля идет плохо, он снова приходит, делает новые подношения, и приносит «и каждому из маленьких изображений подарок, попросит их о ходатайстве и скажет: «Эти - жены нашего господа, дочери его и сыновья его»». В случае успеха купец затем приносит в жертву идолам скот, «раздает часть мяса, а оставшееся несет и оставляет между тем большим бревном и стоящими вокруг него маленькими и вешает головы рогатого скота или овец на это воткнутое сзади в землю дерево». Хотя русами в X в. скорее называли скандинавов по происхождению, допустимо предполагать большое сходство их идолопочитания с подобным у славянских, финно-угорских и тюркских жителей Руси, чьи культы находились в эту эпоху в тесном взаимодействии.

Подобные описанному Ибн Фадланом святилища под открытым небом, где стояли идолы, обычно возводимые на островах или холмах, называются капищами (старославянское «капь» из тюркских языков kep, gib, «изображение», или мольбищами, требищами (др.-слав, «треба» - «жертва»). Очевидно, именно капища были основным общественным типом святилищ у славян в период непосредственно перед крещением. Немецкий хронист Гель-мольд из Босау писал в XII в. о западнославянских племенах: «у славян имеется много разных видов идолопоклонства. Ибо не все они придерживаются одних и тех же языческих обычаев. Одни прикрывают невообразимые изваяния своих идолов храмами, <…> у других божества населяют леса и рощи <…> [есть и те, кто] не имеют никаких идолов». По всей видимости, храмовая архитектура язычников-славян была (поздним) исключением по отношению к открытым капищам; в то время как вполне возможны были культы божеств, где идолы не требовались вовсе. Все виды святилищ - рощи и источники, капища, храмы сосуществовали и не имели иерархии по типу. Иногда упоминается почитание тех или иных святынь, которые трудно назвать идолами: копье якобы Юлия Цезаря или снаряжение коня и оружие тех или иных богов, конкретные деревья и т. д. Дополняют данные Ибн Фадлана о практике почитания идолов позднейшие сообщения. Так, древнерусский памятник «Слова на память всех святых» сообщает, отмечая торжество христианства: ныне «не поклоним капищемъ колену», описывая таким образом преклонение колена на капище обычной практикой славян языческой поры. О поклонении идолам в прямом смысле слова (ср. Супрасль-ская рукопись 115, 20: «капищемъ не кланяю ся», XI в.) говорят и некоторые другие памятники. Козьма Пражский пишет, что «встав и протянув обе руки к небу» обратился к земле легендарный предок чехов Чех. Поднимая к небу ковш с зерном, молят богов об урожае славянские язычники у Ибн Русте; параллели этому есть, скажем, в обычаях призывать весну, подняв ладони к небу, зафиксированных у славян этнографами. Здесь уже нет кумиров, и обращение происходит непосредственно к небу; но, по всей видимости, перед идолами происходило то же действие (что подтверждается и отдельными изображениями.

В то время как южнославянские тексты не дают достоверных данных об идолах, в древнерусской «Повести временных лет» (XII в., далее ПВЛ) описаны только капища, почти всегда расположенные на холмах (например, в сообщении за 945 год), включая и главное древнерусское святилище: «стал Владимир княжить в Киеве один и поставил кумиры на холме за теремным двором: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, затем Хорса, Дажьбога, Стрибога, Симаргла и Мокошь. И приносили им жертвы..». Идолы славян описаны преимущественно деревянными, есть редкие упоминания их из металла и камня; как в случае кумира Перуна, они могли декорироваться. Крытые храмы упомянуты надежными источниками лишь у западнославянских полабских (живших в бассейне Лабы) племен. Тем не менее, судя по археологическим находкам, весь славянский мир знал почитание идолов на капищах или в домашних святилищах (т. н. кут или божница), причем от племени к племени культ мог сильно различаться. Святилище, где присутствовало божество (иногда как идол), могло иметь особое значение в политическом, правовом, экономическом значении, давать право убежища и т. д.

Кроме непосредственного использования для почитания богов и принесения им жертв, славяне применяли кумиры и для предсказаний. Об этом также говорят источники о полабских народах. В городе Аркона (остров Рю-ген) стоял храм бога Свентовита (вариант написания - Святовит), где был его идол. «Б правой руке он держал рог, тщательно выделанный из разного рода металлов, который посвященный в это таинство жрец ежегодно имел обыкновение наполнять чистым вином, пытаясь по свойствам жидкости предсказать, каким будет урожай в следующем году». Жрец, за день до празднества сбора урожая наполнял напитком рог идола. «На следующий день, дождавшись, когда у входа в святилище соберется народ, жрец забирал у идола кубок и внимательно его осматривал. Если за ночь налитого в него напитка становилось меньше, он заключал, что в следующем году будет голод» и наоборот, пророчил плодородный год, если напитка в роге оставалось прежнее количество(Здесь и далее пер. с лат. А. С. Досаева, которому автор выражает признательность за возможность ознакомления и использования отдельных фрагментов готовящегося им в настоящее время издания полного перевода «Деяний данов» Саксона Грамматика (XII в.) на русский язык). Подобные гадания с рогом описаны у идолов других богов славян.

Перед кумирами также приносили клятвы, заключали договоры. Изображения или те или иные атрибуты богов могли использоваться в военных походах для божественной защиты или как знамена. В итоге даже христианский автор Гельмольд пишет так: «Святовит, Бог земли руянской <…> светлейший в победах, самый убедительный в ответах», тем самым с некоторым почтением указывая черты языческого божества, которые были наиболее востребованы народом.

Наоборот, в случае, например, неисполнения договоров с людьми или несправедливости, язычники по всему свету могли выказывать непочтение богам через идолы. «Иногда верующие бранили богов, плевали в них, хлестали и даже ломали священные» изображения. «После того, как идол не захотел послать дождь страдавшему от засухи городу, его в наказание вынесли из храма и оставили на целый день под палящим солнцем». Хотя это описание относится не к славянской культуре, без сомнения, и она знала такое; во времена после крещения подобное могли делать уже с христианскими иконами.

Как ни странно, но и христиане определенным образом использовали языческих идолов. При крещении народа или племени с идолом проводился особый обряд уничтожения или изгнания, который символизировал гибель старой веры. После завоевания датчанами Арконы при насильственном крещении города идол Свантевита был повален, разрублен и употреблен в качестве дров для приготовления пищи с целью иллюстрации беспомощности их божества язычникам. В этих краях была позже воздвигнута церковь (Альтенкирхен), в стене которой в качестве строительного материала был использован каменный барельеф, часто интерпретируемый как старый идол Свантевита. Любопытно, что изображенного положили на бок, словно показывая, что он повержен. А над возможным изображением бога Яровита в церкви св. Петра в Вольгасте был дорисован крест, что известно еще в ряде случаев. В 988 году, приняв решение крестить Русь, князь Владимир «повелел повергнуть идолы - одни изрубить, а другие сжечь. Перуна же приказал привязать к хвосту коня и волочить его с горы по Боричеву к Ручью и приставил двенадцать мужей колотить его палками. Делалось это не потому, что дерево что-нибудь чувствует, но для поругания беса, который обманывал людей в этом образе <…>. Когда влекли Перуна по Ручью к Днепру, оплакивали его неверные, так как не приняли они еще святого крещения. И, приволочив, кинули его в Днепр <…>. Затем разослал Владимир посланцев своих по всему городу сказать: «Если не придет кто завтра на реку [креститься] - будь то богатый, или бедный, или нищий, или раб, - будет мне врагом»». Любопытно, что этот обряд легко интерпретируется как собственно языческий, когда происходили проводы обрядовой куклы, символизирующей уходящий временной цикл (например, весну могли сплавлять по реке в виде чучела). «Идолов, как деревянных, так и каменных,
часто находят в воде», что показывает широкую распространенность этого обычая. С той же целью некоторые «изваяния свозили к современным клабищам»; но в то же время иногда в народе «идолам приписывали охранительную и целебную силу. <…> в Карпатах с идола соскабливали кусочки для изготовления лекарств».

Любопытно, что в ряде случаев христианские авторы, которые, цитируя Библию, называют славянских идолов не богами (творцами), а тварью, иногда все же упоминают неких живых демонов или бесов, которые действуют посредством идолов. В ходе разрушения святилища Свентовита в Арконе «неожиданно из глубины храма выбежал демон в образе черного животного и быстро скрылся из виду собравшихся вокруг». Об идоле Перуна говорится в Новгородской 4-й летописи (989 год): «пришел в Новгород архиепископ Иоаким и требища разорил и Перуна посек и повелел уволочь в Волхов. И повязав веревками, поволокли по грязи, избивая палками и пихая. И в то время вошел бес в Перуна и начал кричать: «О, горе! Ох мне! Достался я немилостивым этим рукам!»» (перевод с др.-рус. автора по. Отметим и упомянутое «поругание беса», происходящее при избиении идола Перуна палками в 988 году в ПВЛ. Возможно, раз предполагалось «изгнание», «выселение», то было и некое «вселение»?

Археологии известен ряд памятников, которые обычно интерпретируются как славянские идолы; речь идет о нескольких десятках изображений из камня, дерева и металла разных эпох. Наиболее известен Збручский идол, по сей день вызывающий бурные дискуссии о своей хронологической и национальной принадлежности, но обычно все же интерпретируемый как древнеславянский. Квадратный в сечении, он имеет сходную структуру со всех четырех сторон: на верхней из трех частей изображено божество (всего 2 мужских и 2 женских), в средней - люди, словно ведущие хоровод, а внизу - поддерживающий на плечах землю один бог, стоящий на коленях и показанный с разных сторон на трех гранях (кроме задней). Среди атрибутов божеств - питьевой рог, сабля, конь. Общепризнанного описания персонажей нет (как и в случае большинства иных идолов славян).

Вероятно, относительно поздний (видимо, IX-X в.) Збручский идол испытал иконографическое влияние так называемых Днестровских идолов первой половины I тыс. н. э. Хотя каждый из них по отдельности несколько проще насыщенного Збручского, тем не менее, почти все иконографические черты последнего (многоголовость, питьевой рог, конь и т. д.) здесь уже присутствуют; ряд из них признан однозначно славянскими. Чем-то схожи с Днестровскими трудно поддающиеся датировке три Бамбергских идола; многоголовость демонстрирует целый ряд кумиров из Польши, Болгарии, Руси. Как уже говорилось, значительная часть иконографических черт идолов (питьевой рог, оружие, положение рук) относится к древнейшему наследию, на общих основаниях принадлежащему множеству народов. Так, чем-то схожи с отдельными элементами Збручского идола относящиеся к различным эпохам скифские, прусские, половецкие памятники и т. д. Начиная с эпохи романтизма
(XVIII в. и позже) появляются подделки в этой области, наиболее знамениты из которых т. н. прильвицкие идолы.

Христианство призывало бороться против идолов. Например, в Библии о язычниках говорится: «разрушьте жертвенники их, и сокрушите столбы их, и сожгите огнем рощи их, и разбейте истуканы богов их, и истребите имя их от места того» (Втор 12: 3). Первые две из данных Моисею десяти заповедей гласят: «дане будет у тебя других богов пред лицем Моим. Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им» (Исх 20: 3-5). Аналогично, запрет идолов есть в исламе, например, в Коране (22:30): «устраняйтесь же скверны идолов»и т. д.

Христианские авторы, перу которых принадлежит практически весь имеющийся круг источников, часто пишут о самом идоле как о боге, но очевидно, язычники понимали это иначе. Тот же Саксон Грамматик сообщает о культе Свантевита: «у этого божества были святилища и во многих других местах», здесь подчеркнем единственное число слова «божества», но множественное - у «святилищ»; есть и другие подобные упоминания. В то же время некоторые из богов почитались без изображений и вообще каких-либо материальных воплощений. При этом важно отметить, что и само слово «идол» иногда понималось как «божество» или просто «предмет культа». Например, в поучении против язычества XI в. «Слово некоего Христолюбца» перечисляется почитание и богов, и огня, и чеснока в обрядах, и почитатели этого «пьют, веселясь об идолах своих». Есть упоминания о воздвижении новых истуканов; это говорит о том, что хотя в определенном контексте идол мог пониматься как тело божества, все же он не являлся божеством в полной мере, а был лишь его локальной проекцией; инструментом, обеспечивающим с ним определенную связь. Но что именно превращало изделие из дерева или иного материала в идол, в тело бога? Здесь, поскольку об этом ничего не говорят славянские источники, обратимся к сравнительному материалу.

Практически все вышеописанные черты почитания идолов типичны для Старого Света. Так, есть сообщение о кумире германского бога Тора, где «его изображение однажды так заколдовали, что из идола заговорил злой дух». Как и славяне, могущие почитать вместо идола дуб или орешник, греки в древности «для удовлетворения указанной религиозной потребности обращались к различным предметам, которые ставили в ближайшее отношение с божествами и в которых видели какие-либо проявления их чудесной силы; подобные символы божеств были, впрочем, в большой чести и в более поздние времена, когда уже не было недостатка в художественных изображениях богов». У древних евреев гадания при помощи терафимов - маленьких фигурок домашних и родовых духов - упоминаются в Библии (Иез 21:21). В описании разрушений идолов святым Патриком при крещении Ирландии демоны бежали из капища. Священные рощи, где нередки были идолы, у кельтов назывались неметон, но при этом у них же могли быть представления о недопустимости изображений богов вообще; так, о вожде кельтов Бренне Диодор Сицилийский (I в. до н. э.) пишет: разграбляя храм Аполлона в Дельфах, тот «взял в руки каменные и деревянные изображения богов и стал смеяться над тем, что богам придавали человеческие формы и фабриковали их из дерева или камня». Подобные параллели можно приводить долго в связи с разными народами. Однако, в отличие от славян, ряд культур сохранил и описания некоторых действий, имеющих целью «оживить» идолы ритуально после материального создания. Эти действия мы можем условно разделить на три типа.

Первый из них, предполагающий наиболее простые способы достижения цели — это оживление идолов художественным образом. Для придания жизненности греческие статуи делали разноцветными, или показанными в движении (шагающие куросы); либо использовалась т. н. «архаическая улыбка», придающее лицу странное и подчас неуместное выражение, однако, одухотворяющее изваяние. Возможно наделение статуй теми или иными атрибутами живых также одушевляло их. Например, в исландской «Старшей Эдде» есть следующий пассаж (Речи Высокого, 49): «Б поле я отдал одежду мою двум мужам деревянным; от этого стали с людьми они сходны: жалок нагой». Кстати, эта реплика, сказанная богом Одином, вполне может относиться не только и не столько к идолам, ведь само создание первых людей также представляло собой оживление неких деревянных творений («Младшая Эдда», Видение Гюльви, 9): «Шли сыновья Бора [старшим из которых был Один - О. К.] берегом моря и увидали два дерева. Взяли они те деревья и сделали из них людей. Первый дал им жизнь и душу, второй - разум и движенье, третий - облик, речь, слух и зрение. Дали они им одежду и имена: мужчину нарекли Ясенем, а женщину Ивой. И от них-то пошел род людской».

Второй способ оживления - способ магический, имеющий несколько вариантов реализации. Один из его принципов - симпатическая магия, основанная на том, что «любое божество имеет свое симпатическое представительство в животном, растительном и минеральном царстве»; «согласной этой науке о таинствах наполняют полость статуи подобающим веществом, состоящим из надлежащих частей, животных, растений, камней, трав, корней, драгоценных камней, записок, и иногда приятными ароматами <…>, что, таким образом, делает изображения живыми и заряжает их тайной силой», могли употребляться и изображения с определенными символами. Другой принцип - магия звука или слова, согласно которой произнесение или написание некоторых имен или заклинаний производит магическое действо необходимого характера, причем «правильный способ произношения их был профессиональной тайной, передаваемой изустно», и работал принцип непереводимости с языка на язык. Дополняли эти действа жертвоприношения и чтение различных знаков от богов.

Заполнение полого идола симпатическими веществами и использование для его оживления магии звука у древних греков являлось знаниями из области т. н. телестики. Это понятие, имеющее в своей основе тот же корень, что и слово «талисман» («исполнение», «завершение», от «завершать, (п) освящать»), хотя и попало в новоевропейские языки из арабского («чары»), ранее было заимствовано у греков. Телестика определяется как «искусство освящения статуй, когда для вызывания божества создается его изваяние по определенным правилам, так, чтобы изображение соответствовало богу или демону, и наделяется подходящими для него атрибутами» (при этом маги-теурги могли подобным образом принимать божество и в себя). Нужно отметить, что иногда указанные действия (равно как и художественное украшение либо одевание кумиров) имели целью почитание богов и обряды поклонения уже «живым» идолам, а не собственно процесс их оживления; иногда же их совершение означало, что человек занимается «оживлением магических статуй с целью получить от них оракулы» и только. Благодаря телестике «в Спарте одна статуя Артемиды излечивала от подагры, другая - от кашля», «ходили также рассказы о том, как при известных обстоятельствах копья, находившиеся в руках статуй, колебались, тела их обливались потом, менялось выражение лица и т. п.», «благосостояние государства связывалось с обладанием известными изображениями богов, и [бытовали] предания, что перед падением города его боги-покровители уходили из него». «Нерон обладал одной такой статуэткой, <…> которая предупреждала его о заговорах», «теург Несторий спас Афины от землетрясения в 375 г. н. э., освятив такую телесму (статую Ахилла) в Парфеноне»; известна «статуя, которая защитила Регий от огня Этны и морского наводнения» и т. д.

«Навыки изготовления прорицающих фигур перешли от умирающего языческого мира в репертуар средневековых магов, где они имели долгую жизнь, хотя и не получили большого распространения <…>. Так, булла папы Иоанна XXII, датированная 1326 или 1327 г., обвиняет некоторых людей в том, что они, магическим путем заточив демонов в статуи или другие объекты, вопрошают их и получают ответы». Такие теурги как, например, Прокл, писавшие о телестике, явно упоминают египетское происхождение этого искусства. Любопытно, что в Египте в эпоху эллинизма были знамениты «поющие статуи Мемнона» (в действительности - Аменхотепа III, XIV в. до н. э.). Утром под влиянием атмосферных процессов одна из двух статуй (они сохранились до наших дней) некоторое время издавала определенный звук, причем этот тон считался эталонным для настройки музыкальных инструментов у фиванцев. А в Китае «мастер размещал внутри идола сделанные из серебра «жизненные органы» - легкие, сердце, печень» и т. д., дополняя это запечатыванием внутрь статуи небольшого существа вроде ящерицы, чей дух после смерти «остается внутри» идола, оживляя его.

Наконец, третий способ, на котором нужно остановиться подробнее, можно назвать основным обрядом освящения идолов в Старом Свете. Рассмотрим вначале примеры его реализации у разных народов в разные эпохи, а затем постараемся выявить его происхождение и значение.

У шумеров существовал «обряд отверзания уст, чрезвычайно распространенный в Египте и Месопотамии», впервые упомянутый на т. н. Цилиндрах Гудеа (XXII в до н. э.). Главный его этап свершался ночью и на рассвете. Повёрнутую лицом к западу статую, только вынесенную из мастерской, всю ночь заклинали различными формулами, призывающими божество, окропляли благовониями и т. д. В течение ночи также приносились жертвы, в обращении к богам жрецы и мастера говорили, что эту статую создали не они, а сам Эа, культурный бог шумеро-аккадской религии. После этого уже на рассвете, омыв уста изваяния, его поворачивали на восток, и оно «открывало» глаза, поймав лучи восходящего солнца, с этого времени становясь живым. Множества сопровождающих основной обряд малых ритуалов здесь видятся второстепенными и наносными. Интересно, что как такового мифа, объясняющего данный обычай, у шумеров не было, как не было его и у заимствовавших позднее этот ритуал иных ближневосточных народов, хотя и сохранились тексты-инструкции (вавилонского и ассирийского периодов) по проведению обряда. Любопытно также, что подобные действия сопровождали и создание храмового тамбурина. Возможная связь с «отверзанием» прослеживается в Библии: «некто, по виду похожий на сынов человеческих, коснулся уст моих, и я открыл уста мои, стал говорить» (Дан 10:16); «простер Господь руку Свою, и коснулся уст моих, и сказал мне Господь: вот, Я вложил слова Мои в уста твои» (Иер 1: 9).

Богат подробностями обряд адхивасана (санскр. «вселение»), описанный в поздних Ведах, датировать появление которого можно лишь приблизительно (шильпа-шастры обычно относят к раннему средневековью, но это скорее лишь поздняя возможная граница). Он относится к науке, называемой васту, посвященной строительству и в целом «правильному заполнению пространства». Основу адхивасаны составляет открывание «или же «зажигание глаз» (netrajyoti)» или «найанонмилана», проводящееся над идолом (санскр. «мурти»). Как и в греческой телестике (в которой, подчеркнем, кроме двух первых типов также был известен и аналогичный индийскому и шумерскому основной обряд), мы встречаем здесь оба принципа магического оживления. В текстах пуран, посвященных васту, постоянно перечисляются длинные списки симпатических рядов, где друг с другом соотносятся не только звери, растения и минералы, но и части человеческого тела, буквы санскритского алфавита, цвета, вкусы, запахи, временные отрезки, оружие, стихии, божества, звезды и многое другое. Огромное количество мантр-заклинаний сопровождают любой обряд; интересно, что «в индийской традиции ведийские мантры считались выражением огненной стихии. Брахман, произносящий их, и огонь приравнивались по своей роли в ритуале», о чем сообщает и ведийский текст Законы Ману (III.98; III.212). «В индийской культуре, так же как и во многих других, здание считалось аналогом мироздания, а его строительство уподоблялось творению мира. То же можно сказать и о скульптуре, которая была воплощением мира либо в антропоморфной форме, либо в условных, геометрических формах. Независимо от формы, произведения ваяния и зодчества творились, как творится мир, по тем же законам, из тех же частей и элементов. Поэтому в трактатах в описаниях скульптуры и архитектуры и процесса их создания часто присутствуют мифы о творении мира и человека».

«Гаруда-пурана» описывает открывание или «зажигание глаз» как их прорисовку золотым прутиком, после чего идол одевается. При этом мурти могли либо ставить лицом к востоку, либо «открывать» глаза огнем факелов. И до и после под чтение мантр свершается множество подношений и жертв. Исследователи отмечают сходство отдельных мотивов адхивасаны и похоронных ритуалов, в которых умершего «оживляли» в следующую жизнь или загробный мир. Но несмотря на невероятное богатство индийской культуры, не обнаруживается миф, могущий объяснять обряд оживления как открывания глаз огнем, словом или солнцем.

Как уже говорилось, в китайской традиции мог применяться оригинальный принцип заполнения идола серебряными органами. Но куда более распространен был основной обряд, известный в Китае с древности. «Водворив в храм новую статую, жрец смазывал идолу глаза, рот, нос и уши (а иногда руки и ноги) красной тушью или кровью. Этим способом новому богу «открывали» органы чувств. <…> последний, наиболее важный акт церемонии - вселить в идола душу. Для этого, поставив статую на предназначенное ей место, мастер брал кисточку, обмакивал ее в тушь и затем просил присутствующих затаить дыхание. В это мгновение он произносил заклинание и прикасался кисточкой к глазам статуи, после чего идол считался готовым для поклонения».

В Японии наиболее раннее описание ставшего примером обычая освящения идола (Будды Вайрочаны) под названием «церемония открытия глаз», относится к 752 году. При большом собрании народа руководящий церемонией монах «Бодай подошел к статуе и взял кисть, к которой было привязано 12 шнуров <…>. Все присутствующие берутся руками за шнуры, Бодай в глазах статуи рисует зрачки, и теперь она становится «зрячей». На этом заканчивается первая часть церемонии. Затем читается сутра «Кэгонкё», а вслед за этим возлагаются приношения от четырех крупнейших храмов». Завершают действо ритуальные танцы.

Про культ каких-то северных финно-угорских народов «итальянец Гваньи-ни сообщает, что сам идол сделан из камня, а в жертву ему приносят не только меха, но и оленей, кровью которых мажут глаза, губы и разные части тела идола: так, действительно, принято было «кормить» идолов у язычников тайги». Финно-карельская «Калевала» (которая, хотя и является авторским произведением, все же основана на народном фольклоре) некоторым образом перекликается с основным обрядом освящения. Например, там есть строки: «…если б душу дал Создатель, наделил его глазами». При оживлении своего сына Ахти Лемминкяйнена мать, собрав разорванное тело, только «речь живую не вернула, слов в уста не возвратила», из-за чего ей приходится приложить еще много усилий. Всё же пробудившийся Ахти описан так: «сбросил тяжкую дремоту, вновь обрел искусство речи». На первый взгляд такое сопоставление может показаться спорным, но мы вернемся к этому чуть позже.

Родственные финно-уграм нганасаны до сих пор практикуют кормление идолов («койка») подобным образом. «Во время обряда койка окуривали дымом от подожженной щепы и мазали рот и лицо идола водкой (кормили)». Другой самодийский народ, ненцы, с давних пор имели святилища на острове Вайгач, которые впервые были описаны в XVI в. Тогда «здесь находилось около 300 идолов, сделанных грубо и примитивно. Глаза и рты у идолов были вымазаны кровью». Подобные описания можно долго продолжать, однако представляется, что сказанного достаточно для характеристики основного обряда. Он заключался в акценте на открытии глаз и омовении уст идола художественным или магическим образом, или с помощью света/магии звука.

Из перечисленных выше культур, практиковавших основной обряд для оживления идолов или их почитания, ни одна не имела полноценного связанного с ритуалом мифа. Однако такой миф существует, и относится он к древнеегипетской мифологии. Здесь первые записи относятся к древнейшей эпохе (ранее XXII в. до н. э., что предшествует даже первым шумерским описаниям обряда «омовения уст».

Вот этот миф, который прекрасно объясняет всю изначальную семантику обряда. Завистливый бог Сет убил своего брата Осириса, владыку Египта, и разорвал его тело на несколько частей. Супруга Осириса, Исида, собрала их чтобы воскресить мужа (с такими деталями приобретает уже куда более уверенное сходство упоминавшийся выше сюжет «Калевалы» о разрубленном врагом, а затем собранном и воскрешенном матерью Лемминкяйнене). Но даже собранная целиком мумия Осириса не могла ожить. Тогда сын Осириса и Иси-ды Хор, потерявший в бою с Сетом свой глаз, возвращает его, а затем отдает отцу. Осирис съедает глаз Хора и оживает. Иконографическое изображение глаза Хора - Око Уаджет - является одним из наиболее распространенных древнеегипетских символов и амулетов.

Отметим, что Хор был богом солнца - это проясняет для нас утреннюю и солнечную (а значит и огненно-заклинательную) семантику воскрешения. Становится понятно и то, почему именно этот сюжет обыгрывался в обряде одушевления идола - ведь сам миф был посвящен оживлению бога. Открытие глаз через уста - именно таково было изначальное ядро основного обряда оживления. В этой связи описание собственно египетского обряда выглядит почти излишним.

Он назывался «отверзание уст и очей», и происходил по утрам. Обряд «состоял в том, что жрец касался глаз и губ статуи различными предметами, произнося при этом соответствующие заклинания». Этими предметами были окровавленная нога быка и несколько (поочередно) инструментов для обработки камня. Что касается заклинаний, то все они коррелируют с мифологемами оживающего Осириса. Как и в Индии, отдельные мотивы обряда проявлялись в заупокойном культе; обряд мог свершаться не только над объемными изваяниями, но и над рисунками, хотя это встречается намного реже и позже.

Мы полагаем, что исток всех приведенных нами поздних вариаций основного обряда - египетский, хотя, конечно, иногда влияние происходило через одну или даже несколько культур-посредников. При этом заимствовался обряд, чья семантика начинала забываться, размываться и меняться, но сам миф заимствован не был - кроме собственно египетской его прямо цитируют лишь некоторые поздние эллинистические культуры. М. Э. Матье указывает на некоторые архетипические истоки ритуала, сравнивая этнографические материалы разных народов, но несомненно, что именно в Египте он сформировался в готовый «для экспорта» обряд, связанный именно с изваяниями богов. Оттуда за тысячелетия он разошелся по Старому Свету. В этом нет ничего удивительного: подобным образом сегодня общепринятыми считаются многие элементы созданного на Ближнем Востоке в глубокой древности календаря и т. д.

Вернёмся теперь, подытоживая, к изначально поставленному нами вопросу: как именно у славян происходил обряд освящения идолов? Без сомнения, есть определенная вероятность того, что обряда не требовалось, что могло хватать, например, изображения атрибутов. Но мы солидарны с общей в религиоведении идеей, что обретению любой новой функции (тем более сакральной) вещи или человека в традиционном обществе предшествует обряд, и полагаем что, во всяком случае, в каком-то виде он должен был быть и здесь. Хотя ритуалы эти могли быть оригинальными, и не сохраниться до наших дней ни в каком виде и источнике, все же, представляется, что с большой долей вероятности мы можем предполагать знакомство славян и с вариациями основного обряда освящения. За это говорит как географическая и хронологическая широта его распространения, так и тип идолов славян: у всех них в обязательном порядке есть именно две указанные черты - глаза и рот, при том, что может отсутствовать все остальное. Любопытно, что в плачах по умершим, представляющим собой чисто языческое наследие, распространен призыв к умершему типа: «востани, видь брата твоего»; т. е. «довольно часто, особенно у украинцев, плакальщик обращается к покойнику с просьбой взглянуть на собравшихся близких». В одном из древнерусских Азбуковников приводится необычное значение слова «Роженица». «Роженица - стивие, им же си очи утваряху, еже есть чортов камык [камень], им же мазаху очи и лица». Речь идет о неком красящем косметическом средстве (стивие), но интересно, что оно называется именно «роженицей», т. е. «утварение» глаз «рождает» того, кому их «утваряли»; бросается в глаза и неслучайная игра автором корнями «отворять» (глаза) и «творить». Несомненно, возможно проведение большего числа параллелей, например, в области обрядовых кукол или, скажем, загробных представлений славян о слепоте и, соответственно, необходимости глаз и света умершим, что обеспечивается некоторыми ритуалами. Но охватить весь комплекс косвенно связанных с предметом статьи тем не представляется возможным в данном формате. В любом случае в отношении славян, как и иные сравнительные реконструкции, наша является всего лишь гипотезой.

Збручский идол – пожалуй, самый известный исторический артефакт общей славянской культуры. Значимость этого памятника определяется уникальной сохранностью его богатой символики, а также целым рядом исторических обстоятельств, позволяющих думать, что та информация, которую несёт в себе памятник, имеет отношение ко всем славянским, а может быть и не только славянским, народам.

Экспонируемый ныне в Краковском археологическом музее почти трёхметровый каменный истукан был вытащен в 1848 году из реки Збруч, северного притока Днестра, текущего меж холмами, которые издавна зовутся Медоборы. Сегодня это Тернопольская область Украины, а в конце I тысячелетия здесь соседили племена волынян, бужан и хорватов (Седов 1982: 123-129). Затем эта земля последовательно находилась в границах Киевской Руси, Галицко-Волынского княжества и Речи Посполитой. После раздела Польши в конце XVIII века по реке Збруч прошла граница между Российской и Австро-Венгерской империями, а в результате расширения СССР в 1939 году и победы Советского Союза во второй мировой войне Тернопольщина оказалась в пределах советской Украины.

Когда-то кумир стоял на горе Богит, самой высокой в Медоборах. В 1984 году советские археологи И.П.Русанова и Б.А.Тимощук нашли здесь следы славянского святилища, которое, похоже, было центром обширного культового комплекса (городки-святилища Богит, Звенигород и Говда). Особо подчеркну, что в Медоборах археологами найдены памятники, относящиеся ещё к трипольской культуре, а непосредственно на городище Богит – керамика скифского времени (Русанова, Тимощук 2007: 64, 66-67). В контексте новых знаний, о чём будет сказано ниже, указанные находки предстают явными свидетельствами культурной преемственности. Городище Богит включает огороженное требище на 500-600 человек и обнесённое внутренним валом капище, план которого весьма интересен: восемь округлых углублений, подобно лепесткам, очерчивают срединный вымощенный круг, внутри которого стоял идол (см. рис. 1). Заметим, что такой план явно напоминает капище Перуна в урочище Перынь близ Новгорода (Седов 1953).

Рис. 1. Общий план святилища Богит. Капище. Фундамент збручского идола

Размеры городища Богит и его расположение в историческом межплеменном пограничье позволяют предположить, что святилище с идолом на главной горе Медоборов было когда-то общим культовым центром нескольких славянских племён.

Сам Збручский идол представляет собой квадратный в сечении столб о четырёх головах, которые увенчаны общей шапкой. Вид этого истукана сразу напоминает знаменитого четырёхглавого идола Святовита, стоявшего в главном храме славянского города Арконы на острове Рюген. По описанию датского хрониста XII века Саксона Грамматика, арконский Святовит держал рог, был оснащён мечом, а при храме содержался его священный конь белой масти (Мифы народов мира: II, 420-421). Изображения указанных атрибутов можно увидеть и на Збручском идоле. Кроме того, символическим цветом Святовита был красный: его храм был увенчан красной кровлей, в капище был пурпурный занавес. Збручский истукан раньше тоже был окрашен в красный цвет – следы былой покраски сохранились на изваянии.

Итак, по сумме перечисленных признаков Збручский идол можно отождествить со Святовитом. Еще А.Н. Афанасьев, знаток и собиратель славянского фольклора, уверенно говорил об открытом на Збруче «Святовитовом истукане» (Афанасьев 1865: 134). Признание древнего скифо-славянского городища на горе Богит, как и храма на острове Рюген, святилищем Святовита усугубляет интригу.

Получается, что Святовит был отнюдь не локальным, исключительно руянским, и даже не региональным, балто-славянским (Гельмольд, I-52), но куда более общим божеством, чей культ был распространён, по меньшей мере, от Прибалтики до Приднестровья. Стало быть, расшифровав символику хорошо сохранившегося Збручского идола, мы можем понять смысл едва ли не главного для всех славян культа, а, возможно, и самую суть славянской культурной традиции.

Рис. 2. Збручский идол. Краковский музей (слева)
Рис. 3. Прорисовка изображений на Збручском идоле (справа)

Рассмотрим исходные данные (см. рис. 2). Изваяние общей высотой 2 м 67 см разделено на три яруса: 160 см – верхний, 40 см – средний, 67 см – нижний. На верхнем ярусе изображены в рост четыре фигуры в длиннополой одежде с поясом, головы их покрыты одной конической шапкой. У всех четырёх фигур одинаково уложены руки: предплечья правой и левой рук параллельны друг другу, правое направлено по диагонали вверх, левое – по диагонали вниз. У одной из верхних фигур в правой руке кольцо, у другой – рог. У третьей фигуры под поясом изображены меч и конь. Четвёртая лишена каких-либо дополнительных атрибутов.

На среднем ярусе изображены четыре фигуры в длиннополой одежде без пояса. Руки у всех четырёх расставлены в стороны вниз, кисти рук раскрыты. У головы одной из этих фигур изображена маленькая фигура в той же позе. На нижнем ярусе с трёх сторон изображены мужские усатые фигуры, коленопреклонённые и держащие на поднятых руках верхние ярусы. Две фигуры изображены сбоку, но развёрнуты грудью и лицом к зрителю, а срединная фигура изображена спереди. Колени боковых фигур соприкасаются с коленями срединной. Четвёртая сторона пуста. Однако, приглядевшись, можно различить очертания небольшого сегментированного круга примерно на уровне головы остальных фигур этого яруса, но не по центру, а со сдвигом вправо (см. рис. 3). Что всё это может означать? Рассмотрим и оценим имеющиеся версии.

Сначала перечислим то, что почти всем очевидно и не вызывает особых сомнений. Четыре лика идола смотрят в разные стороны и, скорее всего, каждая сторона изваяния символизирует соответствующую сторону света. Три рельефно выделенные яруса изваяния явно означают три мира мироздания: мир подземный, мир дольний и мир горний. Изваяние в целом имеет фаллический облик, завершённый и подчёркнутый конусом шапки. Признаком фаллоса можно считать также красный цвет, в который раньше было выкрашено изваяние. Академик Б.А.Рыбаков справедливо связывал фаллический облик Збручского идола с общеславянским культом Рода (Рыбаков 1987). При этом он соглашался с А.Ф.Гильфердингом в том, что имена Сварог, Святовит и Род совсем не обязательно означают разных богов, ибо имена эти суть эпитеты, определяющие ту или иную сторону верховного божества (Гильфердинг 1874: 153). Именно поэтому Рыбаков в своей книге о язычестве Древней Руси назвал соответствующую главку «Збручский идол – Род-Святовид».

Однако на этом относительная ясность заканчивается, и начинается блуждание в потёмках. Рыбаков, вслед за польским археологом Г.Ленчиком, усмотрел в верхних фигурах памятника a) женщину с рогом, b) женщину с кольцом, c) мужчину с конём и мечом, d) мужчину с солярным знаком (Lenczyk 1964). Рельефы среднего яруса были определены соответственно: a) женщина с ребёнком; b) женщина; c) мужчина; d) мужчина. В богине с рогом (предположительно, изобилия) Рыбаков признал Макошь, «Мать урожая», а в богине с кольцом – Ладу, богиню весны, весенней пахоты и сева, покровительницу брака и любви. Мужчина с конём и мечом – это, понятно, Перун, чей культ был распространён в княжеских дружинах. Мужчина слева от Перуна был опознан как Хорс-Дажьбог, то есть божество солнечного света, на что, по мнению Рыбакова, указывает солярный знак на «одежде божества». Рельеф среднего яруса историк назвал людским хороводом, а в образе «атланта» на нижнем ярусе он видел бога Велеса.

На мой взгляд, приведённые построения лишены сколь-нибудь убедительной эмпирической и концептуальной основы. Невозможно понять, как уважаемые историки разглядели половые различия у фигур верхнего ряда, разделив их на мужчин и женщин (и потом проделали то же самое с фигурами среднего ряда). Что касается, рога и кольца в руках, то они никак не могут компенсировать отсутствия видимых половых признаков у мнимых женщин, поскольку ни рог, ни кольцо не являются исключительно женскими атрибутами. Может быть, женственность двух верхних фигур уже не видна на глаз, но их женская сущность постижима умозрительно? Тоже вряд ли. Дело в том, что в индоевропейской мифологии существовала устойчивая оппозиция двух начал: земного, нижнего, левого, женского и небесного, верхнего, правого, мужского. На это, кстати, указывает и расположение рук всех четырёх фигур верхнего яруса памятника: правая рука сверху и указывает вверх, левая рука снизу и указывает вниз, то есть на средний ярус, символизирующий земной мир. Отсюда следует, что все четыре фигуры на верхнем ярусе Збручского идола являются мужскими образами, а четыре фигуры среднего яруса – это женские образы.

Как видим, с Макошью и Ладой академик Рыбаков обознался. С Хорсом-Дажьбогом и Велесом, похоже, дело обстоит не лучше. Если солярным знаком обозначен предполагаемый Хорс-Дажьбог, то почему этот знак расположен не в верхнем, а в нижнем ярусе памятника? И если круг с шестью лучами внутри, просматриваемый на нижнем ярусе, является солярным знаком, то почему небесное светило оказалось в подземном мире, притом в тылу у «атланта»-Велеса? А почему в подземном «атланте» следует видеть именно Велеса? Если это Велес, то почему в отличие от других богов он поставлен на колени? И если уж именно Велес находится в том изначальном, причинном месте, из которого всё выросло, то почему же его потомки, русские ратники, именовались в Слове о полку «дажьбожьими внуками», а не велесовыми?

Эти вопросы показывают, что при всей известности Збручского идола, ставшего туристическим брендом и своеобразной эмблемой славянской мифологии, символика и смысл этого памятника так и остаются не понятыми. А та квазинаучная информация, которой забита сегодня «мировая паутина», представляет собой информационный шум, содержание которого напоминает старую поговорку: «в огороде бузина, а в Киеве дядька».

Недавно в Вестнике Академии ДНК-генеалогии была опубликована интересная статья Валерия Юрковца «Збручский идол как модель славянской вселенной». Автор выдвигает постулат о том, что славянское язычество представляло собой «теологию естества», а символику Збручского идола толкует так: нижний ярус – обобщённый образ Первопредка славянского рода; средний ярус – обобщённая Родина-Мать; верхний ярус – мужские фигуры, символизирующие одновременно четыре стороны света и четыре времени года.

Обнаруженные вокруг идола на городище Богит, как и на Перыни близ Новгорода, восемь овальных углублений со следами жертвенных костров В.Юрковец логично связывает с кульминационными точками годового астрономического цикла. Речь идёт о днях зимнего и летнего солнцестояния, весеннего и осеннего равноденствия, а также о четырёх промежуточных точках посередине временных отрезков между указанными днями, эти промежуточные точки обозначают границы времён года. Восьми вехам годового астрономического цикла, по мнению автора, соответствуют восемь традиционных праздников славян: Коляда, Масленица, Ярило, Радуница, Иван Купала, Ильин день (Перун), Рождество Богородицы (Хорс) и Деды.

Исходя из общеизвестных ассоциаций сторон света со временами года, а времён года с жизненным циклом человека, В.Юрковец строит следующую схему. Север – зима – время младенчества. Восток – весна – «время парней». Юг – лето – «время мужей». Запад – осень – «время дедов». Используя эту схему как рамку для понимания символики Збручского идола, автор приходит к следующим выводам. Та сторона памятника, где изображён мужчина с рогом (предположительно, символ мужской силы), а под ним женщина «с ребёнком», символизирует время мужей, лето и должна смотреть на юг.

При движении «посолонь», по часовой стрелке, мужчине с рогом на памятнике предшествует мужчина с мечом и конём, что символизирует время парней, весну и, стало быть, смотрела эта сторона изваяния на восток. После мужчины с рогом по часовой стрелке следует мужчина с кругом, что должно символизировать вечность, которую человек обретает в своих потомках, – то есть это время дедов, осень, западная сторона изваяния. А на север смотрит мужчина без дополнительных опознавательных знаков, только внизу под ним (и под женщиной, изображённой на среднем ярусе) виднеется солярный знак. Это означает, что солнце умерло, чтобы 22 декабря родиться заново в виде младенца-Коляды.

В статье В.Юрковца особенно ценным мне представляется предложение рассмотреть образы Первопредка и Родины-матери. Что касается ориентации Збручского идола по сторонам света и относительно восьми календарных кострищ, то здесь, на мой взгляд, при верной постановке вопроса дан неверный ответ. Сформулирую свои сомнения и несогласия.

Начну с конца конструкции. Даже в декабре солнцу под землёй делать нечего. Представление о том, что небесное светило прячется под землю, насколько мне известно, отсутствует в индоевропейской, в том числе и славянской мифологии. Какие-либо доказательства бытования такого суеверия у славян в цитированной статье не приведены (кстати говоря, подобное представление противоречит естественнонаучному знанию, соответствие которому славянской «теологии естества» автор статьи подчёркивает постоянно за исключением этого случая). Общее мнение относительно того, что видимый на пустой стороне нижнего яруса изваяния круг с лучами внутрь – это солярный знак, представляется мне необоснованным.

Теперь присмотримся к предполагаемому Коляде. Но прежде заметим, что в отличие от Божьего сына в христианской теологии Рождества, Коляда в славянской мифологии и обрядности не предстаёт в виде младенца – будь то маленькое солнце либо маленький человек. Обратившись к Збручскому идолу, можно убедиться в отсутствии отличительных возрастных признаков у четырёх мужских образов верхнего ряда. Так что усмотрение в них младенца, парня, мужа и деда есть не что иное, как игра ума, увлечённого известной схемой. Отказ от этой досужей ассоциации, подчеркну, не означает отказа от того основного предположения, что четыре мужских образа как-то связаны со сторонами света и временами года.

Пойдём далее. Трактовка меча с конём в качестве символов «времени парней» (почему же не мужей?), а круга-кольца, как символа «времени дедов» (а почему не молодожёнов?), выглядит скорее произвольно, чем убедительно. Да и общая уверенность относительно того, что маленькая фигура у головы одной из женщин на среднем ярусе изваяния изображает ребёнка, представляется мне напрасной.

И, наконец, о главном, то есть о смысле всего памятника. Неужели мудрые волхвы потрудились над чуть не трёхметровым каменным идолом и обустроили большое святилище для того лишь, чтобы сообщить сородичам о сторонах света, временах года или о четырёх порах человеческого возраста? Полагаю, что смысл памятника не столь тривиален. Отражённые в символике Збручского идола стороны света и периоды годового цикла представляют собой лишь первый смысловой горизонт – пространственные и временные координаты, в которые вписана более содержательная и актуальная для славян информация. Эту информацию нам и предстоит раскрыть.

Раскодировать символику Збручского идола позволяют фундаментальные открытия, результаты которых представлены в трудах А.А.Клёсова по ДНК-генеалогии и в моём историческом исследовании древнерусской архаики (Афанасьев 2017). Профессором Клёсовым определены время и путь миграций гаплогруппы R1a – того человеческого рода, который был носителем индоарийского языка, или, проще говоря, рода ариев. В частности установлено, что арии в VII-IV тысячелетиях до н.э. расселились и проживали в Европе, в начале III тысячелетия до н.э. пережили массовое уничтожение и вымирание, но выжили, расселившись на Русской равнине. Отсюда племена арийского рода мигрировали на Ближний Восток, в Южную Сибирь и Среднюю Азию, а оттуда уже в Индию и Иран. При этом на Русской равнине продолжало жить генетически и культурно родственное индийским, иранским и ближневосточным ариям население, прямыми потомками которого являются современные русские, а в известной степени также и ряд тюркских, финно-угорских и кавказских народов России. В конце II тысячелетия до н.э. началось постепенное расселение арийских племён и распространение индоевропейских языков в Западной Европе.

Данные ДНК-генеалогии, позволяющие прослеживать родство по мужской линии, показывают, что мужское население славянских стран в значительной, хоть и не одинаковой, степени имеет гаплогруппу R1a. Максимальная концентрация указанной гаплогруппы наблюдается у восточных славян. У балканских славян гаплогруппа R1a соединена с древней европейской гаплогруппой I2a, которая возродилась примерно две тысячи лет назад. Балтийские славяне наследуют частью предкам со старожильской гаплогруппой R1a, а частью предкам с гаплогруппой N1c1, которая появилась здесь позже, мигрировав с Урала. По мере движения на запад у европейских народов, начиная с западных славян, растёт удельный вес гаплогруппы R1b (Клёсов 2015). Таким образом, славяне в массе являются потомками древнего арийского рода, исторический путь которого в предельно общем плане может быть представлен как путь с Запада на Восток, а затем с Востока на Запад.

Как показано в моей книге «Арии на Русской равнине. Русская синдика в III-I тысячелетиях до н.э.» , население Русской равнины на протяжении трёх тысячелетий говорило на синдо-арийском языке. Язык наших предков можно реконструировать с помощью родственного ему санскрита – письменно зафиксированной формы языка арийских племён, пришедших в середине II тысячелетия до н.э. в Индию. Это открытие позволило мне достичь следующих результатов: 1) понять русскую топонимику и определить историческое пространство Русского мира; 2) реконструировать архаический синдо-арийский субстрат индоевропейской мифологии, являющийся важнейшим источником по истории Русской синдики; 3) определить основные вехи и периоды древней отечественной истории, включая историю Старой Скифии.

Теперь, на основе уже полученных новых знаний, можно и нужно раскрыть замысел авторов знаменитого славянского идола с горы Богит над рекой Збруч и ту информацию, которая закодирована в его символике.

Логично начать с этого простого вопроса. Рассмотрим сначала культурную функцию идола, а затем этимологию самого слова «идол». Идол суть обожествлённый объект поклонения, представляющий собой решающую инстанцию при совершении идолопоклонниками магического обряда. То есть основной функцией идола является помощь тем людям, которые ему поклоняются. Такая помощь чаще всего требуется людям при решении трёх фундаментальных вопросов их социальной жизнедеятельности: а) обеспечение экологических, природно-хозяйственных условий жизнедеятельности (ниспослание дождя, солнца, урожая, приплода); б) обеспечение здоровья и биологической, популяционной репродуктивности; в) утверждение социума и социальных креп, в рамках которых происходит коллективная человеческая жизнедеятельность.

Очень часто репрезентируемые идолами языческие боги являются обожествлёнными предками, которые выступают покровителями разных человеческих коллективов: семейств, общин, родов и племён. У нас была возможность ещё раз убедиться в этом в процессе реконструкции архаического синдо-арийского субстрата индоевропейской мифологии. Обожествление предков является универсальной и очень ранней формой религии. Культ предков, со временем предстающих во всё более абстрагированном виде языческих богов, является фундаментальным культурным институтом, необходимым для воспроизводства социума. Информация о предках, хранимая и передаваемая жрецами, служила идеологической основой, а культовые обряды – психосоматической коммуникативной практикой коллективного единения.

Даже при первом взгляде на Збручский идол видно его сходство с тотемными столбами, стоящими в самых разных местах Земли и рассказывающими историю предков соответствующих племён и народов. Збручский идол создан в сравнительно позднюю эпоху, когда тотемизм ушёл в прошлое, поэтому предки славян представлены на этом памятнике во вполне человеческом и узнаваемом виде. С учётом сказанного можно сформулировать следующую рабочую гипотезу: Збручский идол посвящён роду славян и, вероятно, содержит в себе информацию о происхождении и древней истории этого рода.

У каждого человеческого рода был конкретный родоначальник. Согласно объективным данным ДНК-генеалогии общий предок всех современных русских и иных славян с гаплогруппой R1a жил в начале III тысячелетия до н.э. Информация об общем предке-родоначальнике содержится в Y-хромосоме ДНК огромного числа мужчин в России и славянских странах. В таком случае логично предположить, что какая-то информация о родоначальнике должна сохраниться и в культуре: в ранней индоевропейской мифологии и, конечно, в русском народном предании.

Как было показано ранее, в исследовании по русской синдике, ведийский миф о Праджапати и эллинский миф о Прометее сохранили память об общем предке рода R1a, возродившегося на Русской равнине после прохождения демографического кризиса («бутылочного горлышка» по определению А.А.Клёсова) в начале III тысячелетия до н.э. Имя Праджапати означает «Господин потомства». Имя Прометей также имеет синдо-арийскую этимологию, которая легко реконструируется с помощью санскрита: pramati – ‘защитник, покровитель’; prama – ‘основа, основание’, а также ‘истинное знание’; pramatar – ‘образец, идеал, авторитет’ и, наконец, pramata – ‘прадед’.

С большой вероятностью у основания Збручского идола, представляющего в целом Род славян, мы видим предка-родоначальника, общего покровителя славянского рода. Трёхсторонний образ в нижнем ярусе памятника, начинающий собой и поддерживающий весь идол, то есть весь Род, может по праву быть назван Праджапати и Прометеем, то есть Прадедом. Образ Деда в русском фольклоре – это тема отдельного разговора. А сейчас ещё раз обратим внимание на фаллический облик всего памятника.

Збручский идол целиком представляет собой фаллос, то есть идол суть Род и одновременно Уд. Осознание тождества образов Рода и Уда помогает лучше понять символику Збручского идола. Прежде всего, с той его стороны, которую академик Рыбаков мягко и не совсем точно назвал «лицевой». Вообще-то лицо родоначальника можно видеть на памятнике с трёх сторон, а выросший Род славян взирает сверху сразу четырьмя ликами во все стороны света. Поэтому ту сторону, на которой Прадед изображён спереди, и где то, что он поддерживает руками, наиболее очевидно, так и надо называть – передней стороной. Отметим, что в славянских странах можно найти множество давних и недавних артефактов, которые, так или иначе, изображают Деда и фаллос. Можно уверенно утверждать, что во всех этих случаях речь идёт о культе рода и родоначальника.

Теперь рассмотрим этимологию слова «идол». Отметим, кстати, полное совпадение формы этого слова не только в русском и других славянских, но и в немецком (Idol) языках. Считается, однако, что это старославянское слово пришло к нам из греческого языка, хотя греческое слово eidōlon (είδωλο), означающее «образ, изображение», куда менее схоже с русским. Когда Владимир Великий крестил Русь, по всем русским городам и весям стояли идолы, хранившие родовую память и веру. Неужели те идеологические столпы древнего родового строя, испокон веку звавшиеся по-русски «идолами» и «кумирами», определялись русскими посредством заимствованного греческого понятия?

Берусь утверждать, что русское слово идол , а также родственные ему слова идея и идеал , происходят из древнего синдо-арийского языка, на котором говорили наши предки, населявшие Русскую равнину начиная с первой половины III тысячелетия до н.э. – мы имеем полное право называть этот язык древнерусским . Ранее, в цитированном исследовании, мы уже касались этимологии слова идея , когда рассматривали название горы Иды в Троаде и имя нимфы «Идея» из легендарной генеалогии троянцев. У якобы греческих «Иды» и «Идеи» оказалась индоарийская этимология. В санскрите ude означает подниматься, восходить, а udaya – название мифической горы, из-за которой восходят солнце и луна.

Таким образом, через ude – ‘подниматься, восходить’ – мы обнаруживаем вполне очевидное родство русского идола с русским удом, а также куда менее очевидное и даже парадоксальное на первый взгляд родство того же уда и идеи! Дело в том, что в словах синдо-арийского происхождения уд, идол и идея первая (а в слове уд единственная) часть слова означает подъём, вздымание. При этом у слов идея и идол явно разный исход, то есть вздымается в двух этих случаях нечто разное. Предположу, что слово идол произошло из синдо-арийского сложения, похожего на санскритское ude+ul . Древний синдо-арийский корень ul зафиксирован в санскритском слове ulka : ‘зарево пожара’; ‘головня’; ‘метеор’. Этот же древний корень встречается нам в таких русских словах как Алтай, алтын, алатырь-камень и алтарь, а также в имени матери Геракла – Алкмена. Во всех этих случаях речь идёт об Огне древнего очага, его свете и отблесках.

Итак, идол, когда-то покрашенный в красный цвет, изображает собой не только вздыбленный и увенчанный красной шапкой родовой фаллос, но и возносимый вверх огонь родового очага. Слово идол буквально означает «вознесённый, возносимый огнь». Так что шапка с опушкой на четырёх головах Збручского идола символизирует не только головную часть коллективного фаллоса, но также и пламенеющий очаг общего Прадеда, поднятый и несомый всем родовым поголовьем.

С прочтением слова идол становится понятнее и слово идеал. По сути это одно и то же. Полагаю, что слово идеал произошло от слова идол : по мере того как «идол» с утверждением Христианства, а затем и Просвещения приобрёл негативные коннотации, «идеал» сохранил возвышенный смысл и образ огня, поднятого над людскими головами. И в том, и в другом случаях суть та же – разница лишь в нашем отношении.

Итак, Збручский идол является идеограммой, изваянным изображением той самой идеи, которая лежит в основе мифа о Прометее. Притом, подчеркну, речь идёт не об абстрактном огне, но о вполне конкретном очаге, который пять тысяч лет тому назад зажёг человек, положивший начало нашему роду. Индийские арии сохранили память об этом человеке в мифе о Праджапати, который создал огонь и принёс первое жертвоприношение. Эллины пересказывали древний миф о титане по имени Прометей (что означает это синдо-арийское имя, эллины уже не помнили), который украл божественный огонь и одарил им людской род – мы теперь точно знаем, о каком именно роде идёт речь. Как видим, и славяне не страдали беспамятством: Род и зачавший его Прадед были их идолом.

Попробуем продвинуться дальше. Если у трёхстороннего изображения Прадеда есть передняя сторона, то противоположная ей сторона является задней. И что следовало бы изобразить на задней стороне человеческого образа? Думаю, что изображать этого как раз не следовало – и не только из этических соображений, но и в силу общей логики памятника. Почти пустая сторона нижнего яруса Збручского идола, полагаю, была такой изначально – человеческого образа на ней никогда не было.

А было на этой стороне то, что мы можем увидеть и сегодня: небольшой круг с шестью лучами внутри. Следовательно, вот этот самый круг в пустом пространстве как раз и составлял сообщение памятника в указанной его части. Значение столь лаконичного и загадочного символа совершенно не понятно для современных людей, особенно для учёных, что вовсе не удивительно при их отношении к мифологии. Полагаю, что и раньше это сообщение понимали далеко не все, а передавалось оно волхвами – хранителями и носителями сакрального знания, каковым и было знание о происхождении рода.

И уж коли речь зашла о столь важных сведениях, логично искать их в ведах. Согласно ведийским мифам, Праджапати появился из золотого зародыша. В последующей индуистской мифологии тот зародыш предстал золотым яйцом мироздания, которое до того, как его разъял Брахма, было погружено во вселенские воды. Образ плавающего золотого яйца явно перекликается с информацией эллинских мифов о плавучем острове Астерия (санскр. astara – “постель-покров”), на котором родился светозарный Аполлон-Гелиос. Женою Гелиоса некоторые эллины называли мать Прометея океаниду Климену, которую другие называли женою титана Иапета (санскр. Jana-pati – ‘царь’).

Мифологическая путаница, как было показано в исследовании по русской синдике, отражает очень далёкую, но реальную историю. Океанида Климена (санскр. kalya+mena означает «начальная женщина», а синдо-арийский корень в русских словах «Ока» и «Океян-море» означает «родное») – женщина из какого-то местного рода, ставшая женой последнего царя-первосвященника в захудалом арийском роде и матерью Прометея-Прадеда, с которого началось синдо-арийское возрождение на Русской равнине.

«Золотой зародыш», из которого появился «Господин потомства», стал основой титула древних арийских царей: Hiranya-retas – “обладающий золотым зародышем”, а через пару тысячелетий этот титул стал именем бога-вседержителя Кроноса. И тот же самый «золотой зародыш» лежит в основе сакрального топонима Скифии – «Герры», а также эпонима скифского царского рода – Ἡρακλῆς, то есть Гераклич (hirana+kulya+ic ): «принадлежащий к золотому роду».

Итак, круг с лучами внутри на одной из нижних секций Збручского идола – это не солярный знак, а символ царственного зародыша, золотого яичка, из которого заново вылупился синдо-арийский род. Теперь обратим внимание на расположение этого символа в соответствующей секции. Лучистый круг расположен на уровне головы изображённого с трёх сторон Прадеда, но не совсем там, где должна бы быть голова, а правее. Поскольку на этой секции предполагается вид на Прадеда со спины, то правее – это не только для нас, но и для него. А как мы знаем, правая сторона – мужская. То есть знак золотого зародыша находится на мужской стороне и как-то связан с головой дедовых образов.

Чтобы понять эту символику, обратимся к данным археологии во взаимосвязи с данными ДНК-генеалогии. Профессор Клёсов обнаружил следующую закономерность: в древних погребениях все костяки, относящиеся к гаплогруппе R1a, лежат с поджатыми ногами, лицом на юг, притом мужчины – на правом боку головой на запад, а женщины – на левом боку головой на восток (Клёсов 2016: 131). С чем это связано, мы пока не знаем, но именно так лежат в земле умершие люди синдо-арийского рода.

Вернёмся к Збручскому идолу – его нижний ярус символизирует как раз подземный мир. Более того, как полагают археологи, идол был врыт в землю, стало быть, образы нижнего яруса частично или даже полностью могли быть скрыты под землёй. На трёх сторонах изваяния предок славян изображён с поджатыми ногами, что в вертикальном положении выглядит как стояние на коленях. Осталось развернуть эти образы лицом на юг – именно так они смотрят на нас с развёрстки изваяния на рис. 3 – и уложить их на правый бок. Образы предка лягут головой на запад.

Таким образом, знак золотого зародыша символизирует царское происхождение предка славян, царскую преемственность нового-старого рода. При этом, похоже, знак указывает на географический запад, как страну предков. Указанная символика славянского идола вполне соответствует данным ДНК-генеалогии относительно европейской локализации рода R1a в VII-IV тысячелетиях до н.э., его последующего исчезновения в Западной Европе и возрождения на Русской равнине.

Поскольку запад оказался в тылу родоначальника, изображенного на трёх нижних секциях изваяния, весь образ Прадеда предстаёт устремлённым на восток. На боковых изображениях на восток указывают колени Прадеда. А передняя, восточная, как мы теперь понимаем, сторона образа является самой откровенной в смысле фаллического облика всего идола. Такая композиция точно отражает вектор ранней исторической эволюции синдо-арийского рода в целом: спасение и расселение на просторах Русской равнины с последующей экспансией на Урал и Приаралье, Среднюю Азию, Южную Сибирь.

На восточной стороне, над Прадедом, расположен образ женщины с дополнительной маленькой фигурой рядом. Принято считать, что это мать и дитя. Но обычно дитя изображается у ног матери либо на её руках. Здесь же мы видим изображение на уровне и в размер головы. При этом маленькая фигура представляет собой уменьшенную копию четырёх женских образов среднего яруса изваяния и расположена слева, то есть на женской стороне. Предположу, что это образ далёкой праматери.

Нет сомнений в том, что женские образы на среднем ярусе идола, смотрящие во все стороны света, символизируют оплодотворённую родовым семенем, животворную, родную землю синдо-арийского рода. Тогда малая фигура у женской головы, смотрящей на восток, может символизировать далёкую прародину. И снова такой образ вполне соответствует данным ДНК-генеалогии, согласно которым род R1a возник примерно 20 тысяч лет назад в Южной Сибири.

Сориентировав Збручский идол по оси запад-восток, мы получаем следующую диспозицию верхних мужских образов: мужчина с кольцом смотрит на юг; мужчина с рогом смотрит на восток; мужчина с мечом и конём смотрит на север; мужчина без атрибутов смотрит на запад. Рассмотрим представленную символику.

Кольцо является солярным символом. В ранней индоевропейской мифологии солнце выступает божественной субстанцией. Согласно ведам, появившийся как золотой зародыш Праджапати поддержал землю и небо, укрепил солнце. Кольцо, которое своей формой и сиянием представляет солнце, выступает магическим атрибутом власти царя-жреца. Как показано в исследовании по русской синдике, сакральные и политические центры синдо-арийских племён не позже середины III тысячелетия до н.э. расположились в естественных островных цитаделях в Днепровско-Бугском лимане и на севере Таманского полуострова. Память о тех древних святилищах сохранилась в древнеиндийских (дворец Варуны) и эллинских (Немейская роща и сад Гесперид) мифах. Воспоминания об этих чудных местах в русском фольклоре – тема отдельного разговора. Как Днепро-Бугский, так и Боспорский киммерии располагались у самого моря, по южному краю древнего Русского окоёма.

Для уточнения символики рога в руках мужа, смотрящего на восток, следует учесть этимологию русского слова «рог». Этимология эта является синдо-арийской, о чём свидетельствует санскритское слово roha – ‘подъём, восхождение’. Таким образом, рог в руках арийского мужа, смотрящего на восток, одновременно продолжает тему фаллоса и символизирует арийский экспансионизм, увлёкший синдо-арийские племена далеко на Восток. Как показано в исследовании по русской синдике, тема великого восхождения к сияющим вершинам Востока и гибельного отчуждения от матери-родины нашла отражение в русском былинном эпосе, в частности в противоречивом образе великана Святогора.

Меч и конь, изображённые под поясом северного мужа, со всей очевидностью являются борейским символом. Борей в эллинском истолковании – сильнейший северный ветер. Как показано в исследовании по русской синдике, указанный эпоним имеет синдо-арийскую этимологию и выступал, в том числе, самоназванием царского арийского рода. Свирепые бореи на летучих колесницах обрушивались с севера на древние приморские киммерии, цивилизации Юга и Востока. Род Геракличей-Горынычей, основавший по возвращении с востока Старую Скифию, также имел борейское происхождение. С началом эпохи великого переселения народов в Европу, казалось, вернулись бореи эллинской архаики. Сарматы, готы, гунны, славяне и норманны имеют много общего – гораздо больше, чем принято думать.

Мужской образ без атрибутов на западной стороне изваяния замыкает грандиозный круг, описанный во времени и пространстве историей синдо-арийского рода, потомки которого вернулись в ту страну, где жили когда-то предки их легендарного Прадеда. Обратим ещё раз внимание на расположение рук у верхних мужских образов: правая диагональ вверх, левая диагональ вниз. Двигаясь по направлению левой руки, мы нисходим к земле и ещё глубже, к Прадеду и зародышу рода. Следуя указанию правой руки, мы совершим круг родовой истории.

Руки, оплетающие идол, похожи на лозу, усы-побеги которой карабкаются по изваянию. В этой связи следует вспомнить самоопределение третьего царского рода Скифии – «паралаты». Как было показано в исследовании по русской синдике, синдо-арийское слово para-lata означает не что иное, как «побег», то есть является метафорическим определением молодого племени, устремлённого вперёд и вверх. На Збручском идоле мы видим наглядное выражение традиционной синдо-арийской метафоры. Помимо прочего отсюда следует, что изображённый на западной стороне старого славянского идола муж – самый молодой в древнем роду. Потому он и без атрибутов: их ему ещё предстоит обрести.

Теперь вернёмся к интересной гипотезе В.Юрковца относительно славянских праздников, с наступлением которых волхвы поочерёдно зажигали восемь алтарных костров вокруг Збручского идола. Гипотеза представляется мне верной, но подтверждения её верности на Збручском изваянии я вижу не там, куда указывает В.Юрковец. До того мы совершили круг против часовой стрелки, сейчас двинемся «посолонь».

Ярило – праздник весеннего плодородия – на идоле его олицетворяет смотрящий на восток, муж с рогом. Таким образом, тема подъёма, восхождения раскрыта в символике памятника сразу в нескольких важных аспектах: подъём родового фаллоса, возрождение и экспансия арийского рода, восхождение весеннего солнца. Ивана Купала, праздник летнего солнцестояния, на идоле олицетворяет смотрящий на юг муж с кольцом. Из описаний славянской обрядности известно, что на Ивана Купалу было принято поднимать на шесте, поджигать и запускать с горки огненный круг, плести и пускать по воде венки. Указанные солярные символы можно увидеть и на Збручском идоле – в руке мужа с «кольцом». Осенние праздники – русские Покрова Пресвятой Богородицы в октябре и полузабытые ноябрьские Деды. На идоле им соответствует западная сторона, в подземелье которой изображён знак золотого зародыша. Напомню, что светозарный Аполлон-Гелиос родился на плавучем острове Астерия, синдо-арийское имя которого означает “покров”. Напомню также главный урок русских сказок и русской истории: «спасибо деду за Победу!» Праздник зимнего солнцестояния у большинства славянских народов известен как Коляда. Получается, что на идоле его олицетворяет конный и вооружённый муж. Надо заметить, что из описаний языческих обрядов славян трудно понять, кто такой или что такое Коляда. Путь к ответу, как ни странно, можно найти в евангельском сказании о волхвах, которые по звезде узнали о рождении Нового Царя и пошли ему поклониться.

Сформулирую рабочую гипотезу. В русском имени Коляда со временем соединились и слились воедино два понятия, выросшие из похожих, но разных синдо-арийских корней. При этом исход слова вполне ясен: в русском языке, как и в санскрите, -da означает “дающий, снабжающий”. Первый корень, из которого выросло имя «Коляда» – это «коло», синдо-арийская этимология которого требует специального рассмотрения, в то время как его солярный и судьбоносный, судебный символизм общеизвестен: коловорот, колесо судьбы, кольцо. Указанный символизм вполне соответствует моменту зимнего солнцестояния и раскрывает смысл святочных гаданий. Второй корень куда менее очевиден, но именно он позволяет понять историческую подоплёку и путанную языческую обрядность древнего русского праздника. Этот синдо-арийский корень можно реконструировать с помощью санскритских слов kula и kaulya со значением «знатный род». Речь идёт о появлении и восхождении в конце III тысячелетия д н.э. нового царского рода бореев, бог-покровитель которых известен в ранней индоевропейской мифологии под именами Рудра, Митра, Индра, Уран и, конечно, Перун. Подробно этот сюжет рассмотрен в исследовании по русской синдике.

Как видим, символика Збручского идола соответствует традиционным славянским праздникам и помогает полнее раскрыть их смысл. И вот что ещё интересно: спор о «посолони», то есть о том, в каком направлении следует вести крёстный ход вокруг храма, возник в Русской православной церкви при Иване Грозном, если не раньше. В разное время преобладали разные мнения. Противники выставляли альтернативные аргументы, но и те и другие апеллировали к старине и обычаю. Теперь мы видим, что обе стороны имели на это право. Ибо национальная традиция и лежащая в её основе сакральная символика древних славянских идолов предполагает круговой обход святилища как в ту, так и в другую стороны.

Раскрытие символики Збручского идола следует завершить осмыслением имени того божества, которое он представляет – Род-Святовит. Мы убедились в том, что идол являет собой настоящий кладезь родословного знания для всех славянских и не только славянских народов. Теперь задумаемся, почему рядом с обожествлённым Родом стоит эпитет или второе имя: «Святовит». Что оно значит?

Первая часть имени божества «Святовит» («Святовид», «Свентовит»), скорее всего, означает «свет» – такое мнение преобладает в литературе, и оно представляется мне верным. Но вторая часть слова уже совсем не понятна. Получается, что имя древнего славянского божества не имеет ясной славянской этимологии – не странно ли? А дело как раз в древности славянского божества – его ветхозаветное имя имеет ещё синдо-арийскую этимологию.

Первая часть имени «Святовит», как и русские слова «свет» и «свят», восходит к тем самым корням, от которых происходят санскритские слова svar – “солнечный свет” и savitar – ‘солнце’. Савитар – известное по Ригведе собственное имя солнечного божества. Заметим далее, что в Ригведе именами Савитар и Праджапати называется одно божественное существо (Мифы народов мира: II, 329). Что выглядит вполне логично с учётом следующих характеристик Праджапати: он укрепил солнце, а его руки – стороны света. Итак, мы видим, что в индоевропейской мифологии давным-давно обожествлённый родоначальник был уподоблен Солнцу, а умножающийся и расходящийся по сторонам и странам Род предстаёт носителем солнечного света.

Заметим и то, что в русском языке «свет» означает не только излучение звёзд и огня, позволяющее людям видеть, но также и обозримый, обжитой мир. Подобно тому, как солнце озаряет мир своим светом, человеческий Род (в языческом понимании это именно конкретный Род), придя в мир, наполняет его собой и очеловечивает. По мере того как Род умножается и расселяется, исходящие от Рода народы всё дальше отодвигают «край света», осваивая всё новые пространства – превращая эти пространства в «части света».

Исход имени «Святовит» можно понять с помощью санскритского слова vitata – “распространённый, широкий, покрытый”. Таким образом, смотрящий во все стороны света четырёхликий идол – это Род, который покрыл собой и оплодотворил земли на юге, востоке, севере, западе. Однако это лишь первый смысловой горизонт. Для того чтобы постичь всю глубину смысла имени божества Святовит, следует обратить внимание на ещё два санскритских слова. Речь идёт о двух омонимах: vitti – ‘память’ и vitti – ‘получение чего-либо’. Вот теперь смысл славянского идола проясняется вполне. Идол Род-Святовит – это одновременно памятник, кладезь родовой памяти, и знак власти светоносного Рода над изведанным и обозримым миром.

Как показывает проведённый анализ, славянские идолы Рода-Святовита на Збруче и Рюгене транслируют информацию о великой истории синдо-арийского рода, которая охватывает время с III тысячелетия до н.э. по I тысячелетие н.э. и пространство от Карпат и Прибалтики до Средней Азии и Сибири. Славяне в раннее средневековье, как видим, осознавали себя потомками и наследниками одного из древнейших родов Евразии. Идолы Рода-Святовита, как раз, выступали ретрансляторами соответствующей геополитической программы, манифеста славянского гегемонизма, весьма актуального для своего времени – эпохи великого переселения сарматов, готов, гуннов, славян.