Здесь были киса и ося. Киса и Ося были здесь Ося и киса были тут
Через три дня после сделки концессионеров с монтером Мечниковым театр Колумба выехал в Тифлис по железной дороге через Махачкалу и Баку. Все эти три дня концессионеры, не удовлетворившиеся содержимым вскрытых на Машуке двух стульев, ждали от Мечникова третьего, последнего из колумбовских стульев. Но монтер, измученный нарзаном, обратил все двадцать рублей на покупку простой водки и дошел до такого состояния, что содержался взаперти - в бутафорской.
Вот вам и Кислые воды! - заявил Остап, узнав об отъезде театра. - Сучья лапа этот монтер. Имей после этого дело с теаработниками!
Остап стал гораздо суетливее, чем прежде. Шансы на отыскание сокровищ увеличились безмерно.
- В Тифлисе, - сказал Остап, - нам нечего лениться . Нужны деньги на поездку во Владикавказ. Оттуда мы поедем в Тифлис на автомобиле по Военно-Грузинской дороге. Очаровательные виды. Захватывающий пейзаж. Чудный горный воздух! И в финале - всего сто пятьдесят тысяч рублей ноль ноль копеек. Есть смысл продолжать заседание.
Но выехать из Минеральных Вод было не так-то легко. Воробьянинов оказался бездарным железнодорожным зайцем, и так как попытки его сесть в поезд оказались безуспешными, то ему пришлось выступить около «Цветника» в качестве бывшего попечителя учебного округа. Это имело весьма малый успех. Два рубля за двенадцать часов тяжелой и унизительной работы. Сумма, однако, достаточная для проезда во Владикавказ.
В Беслане Остапа, ехавшего без билета, согнали с поезда, и великий комбинатор дерзко бежал за поездом версты три, грозя ни в чем не виновному Ипполиту Матвеевичу кулаком. После этого Остапу удалось вскочить на ступеньку медленно подтягивающегося к Кавказскому хребту поезда. С этой позиции Остап с любопытством взирал на развернувшуюся перед ним панораму кавказской горной цепи.
Был четвертый час утра. Горные вершины осветились темно-розовым солнечным светом. Горы не понравились Остапу.
Слишком много шику! - сказал он. - Дикая красота. Воображение идиота. Никчемная вещь.
У Владикавказского вокзала приезжающих ждал большой открытый автобус Закавтопромторга, и ласковые люди говорили:
Кто поедет по Военно-Грузинской дороге - тех в город везем бесплатно.
Куда же вы, Киса? - сказал Остап. - Нам в автобус. Пусть везут, раз бесплатно. Подвезенный автобусом к конторе Закавтопромторга, Остап, однако, не поспешил записаться на место в машине. Оживленно беседуя с Ипполитом Матвеевичем, он любовался опоясанной облаком Столовой горой и, находя, что гора действительно похожа на стол, быстро удалился.
Во Владикавказе пришлось просидеть несколько дней. Но все попытки достать деньги на проезд по Военно-Грузинской дороге или совершенно не приносили плодов, или давали средства, достаточные лишь для дневного пропитания. Попытка взимать с граждан гривенники не удалась. Кавказский хребет был настолько высок и виден, что брать за его показ деньги не представлялось возможным. Его было видно почти отовсюду. Других же красот во Владикавказе не было. Что же касается Терека, то протекал он мимо «Трека», за вход в который деньги взимал город без помощи Остапа. Сбор подаяний, произведенный Ипполитом Матвеевичем, принес за два дня тринадцать копеек.
Тогда Остап извлек из тайников своего походного пиджака колоду карт и, засев у дороги при выезде из города, затеял игру в три карты. Рядом с ним стоял проинструктированный Ипполит Матвеевич, который должен был играть роль восторженного зрителя, удивленного легкостью выигрыша. Позади друзей в облаках рисовались горные кряжи и снежные пики.
- Красненькая выиграет, черненькая проиграет! - кричал Остап.
Перед собравшейся толпой соплеменных гор, ингушей и осетинов в войлочных шляпах Остап бросал рубашками вверх три карты, из которых одна была красной масти и две - черной. Любому гражданину предлагалось поставить на красненькую карту любую ставку. Угадавшему Остап брался уплатить на месте.
- Красненькая выиграет, черненькая проиграет! Заметил - ставь! Угадал - деньги забирай! Горцев тешила простота игры и легкость выигрыша. Красная карта на глазах у всех ложилась направо или налево, и не было никакого труда угадать, куда она легла.
Зрители постепенно стали втягиваться в игру, и Остап для блезира уже проиграл копеек сорок. К толпе присоединился всадник в коричневой черкеске, в рыжей барашковой шапочке и с обычным кинжалом на впалом животе.
- Красненькая выиграет, черненькая проиграет! - запел Остап, подозревая наживу. - Заметил - ставь! Угадал - деньги забирай!
Остап сделал несколько пассов и метнул карты.
- Вот она! - крикнул всадник, соскакивая с лошади. - Вон красненькая! Я хорошо заметил!
- Ставь деньги, кацо, если заметил, - сказал Остап.
- Проиграешь! - сказал горец.
- Ничего. Проиграю - деньги заплачу, - ответил Остап.
- Десять рублей ставлю.
- Поставь деньги.
Горец распахнул полы черкески и вынул порыжелый кошель.
- Вот красненькая! Я хорошо видел. Игрок приподнял карту. Карта была черная.
- Еще карточку? - спросил Остап, пряча выигрыш.
- Бросай. Остап метнул.
Горец проиграл еще двадцать рублей. Потом еще тридцать. Горец во что бы то ни стало решил отыграться. Всадник пошел на весь проигрыш. Остап, давно не тренировавшийся в три карточки и утративший былую квалификацию, передернул на этот раз весьма неудачно.
- Отдай деньги! - крикнул горец.
- Что?! - закричал Остап. - Люди видели! Никакого мошенства!
- Люди видели, не видели - их дело. Я видел, ты карту менял, вместо красненькой черненькую клал! Давай деньги назад!
С этими словами горец подступил к Остапу. Великий комбинатор стойко перенес первый удар по голове и дал ошеломляющую сдачу. Тогда на Остапа набросилась вся толпа. Ипполит Матвеевич убежал в город. Вспыльчивые ингуши били Остапа недолго. Они остыли так же быстро, как остывает ночью горный воздух. Через десять минут горец с отвоеванными общественными деньгами возвращался в свой аул, толпа возвратилась к будничным своим делам, а Остап, элегантно и далеко сплевывая кровь, сочившуюся из разбитой десны, поковылял на соединение с Ипполитом Матвеевичем.
Довольно, - сказал Остап, - выход один: идти в Тифлис пешком. В пять дней мы пройдем двести верст. Ничего, папаша, очаровательные горные виды, свежий воздух... Нужны деньги на хлеб и любительскую колбаску. Можете прибавить к своему лексикону несколько итальянских фраз, это уж как хотите, но к вечеру вы должны насобирать не меньше двух рублей!.. Обедать сегодня не придется, дорогой товарищ. Увы! Плохие шансы!..
Спозаранку концессионеры перешли мостик через Терек, обошли казармы и углубились в зеленую долину, по которой шла Военно-Грузинская дорога.
Нам повезло, Киса, - сказал Остап, - ночью шел дождь, и нам не придется глотать пыль. Вдыхайте, предводитель, чистый воздух. Пойте. Вспоминайте кавказские стихи. Ведите себя как полагается!..
Но Ипполит Матвеевич не пел и не вспоминал стихов. Дорога шла на подъем. Ночи, проведенные под открытым небом, напоминали о себе колотьем в боку, тяжестью в ногах, а любительская колбаса - постоянной и мучительной изжогой. Он шел, склонившись набок, держа в руке пятифунтовый хлеб, завернутый во владикавказскую газету, и чуть волоча левую ногу.
Опять идти! На этот раз в Тифлис, на этот раз по красивейшей в мире дороге. Ипполиту Матвеевичу было все равно. Он не смотрел по сторонам, как Остап. Он решительно не замечал Терека, который начинал уже погромыхивать на дне долины. И только сияющие под солнцем ледяные вершины что-то смутно ему напоминали - не то блеск бриллиантов, не то лучшие глазетовые гробы мастера Безенчука.
До первой почтовой станции - Балты - путники шли в сфере влияния Столовой горы. Ее плотный слоновый массив с прожилками снега шел за ними верст десять. Путников обогнал сначала легковой автомобиль Закавтопромторга, через полчаса - автобус, везший не менее сорока туристов и не больше ста двадцати чемоданов.
- Кланяйтесь Казбеку! - крикнул Остап вдогонку машине. - Поцелуйте его в левый ледник! После автомобилей долго еще в горах пахло бензинным перегаром и разогретой резиной. Звонко бренча, обгоняли путников арбы горцев. Навстречу из-за поворота выехал фаэтон. В Балте Остап выдал Ипполиту Матвеевичу вершок колбасы и сам съел вершка два.
- Я кормилец семьи, - сказал он, - мне полагается усиленное питание.
После Балты дорога вошла в ущелье и двинулась узким карнизом, высеченным в темных отвесных скалах. Спираль дороги завивалась кверху, и вечером концессионеры очутились на станции Ларс в тысяче метров над уровнем моря.
Переночевали в бедном духане бесплатно и даже получили по стакану молока, прельстив хозяина и его гостей карточными фокусами.
Утро было так прелестно, что даже Ипполит Матвеевич, спрыснутый горным воздухом, зашагал бодрее вчерашнего.
За станцией Ларс сейчас же встала грандиозная стена Бокового хребта. Долина Терека замкнулась тут узкими теснинами. Пейзаж становился все мрачнее, а надписи на скалах многочисленнее. Там, где скалы так сдавили течение Терека, что пролет моста равен всего десяти саженям, там концессионеры увидели столько надписей на скалистых стенках ущелья, что Остап, забыв о величественности Дарьяльского ущелья, закричал, стараясь перебороть грохот и стоны Терека:
Великие люди! Обратите внимание, предводитель. Видите, чуть повыше облака и несколько ниже орла. Надпись: «Коля и Мика, июль 1914 г.» Незабываемое зрелище! Обратите внимание на художественность исполнения! Каждая буква величиною в метр и нарисована масляной краской! Где вы сейчас, Коля и Мика?
Задумался и Ипполит Матвеевич.
Где вы, Коля и Мика? И что вы теперь, Коля и Мика, делаете? Разжирели, наверное, постарели? Небось теперь и на четвертый этаж не подыметесь, не то что под облака - имена свои рисовать.
Где же вы, Коля, служите? Плохо служится, говорите? Золотое детство вспоминаете? Какое же оно у вас золотое? Это пачканье-то ущелий вы считаете золотым детством? Коля, вы ужасны! И жена ваша Мика противная женщина, хотя она виновата меньше вашего. Когда вы чертили свое имя, вися на скале, Мика стояла внизу на шоссе и глядела на вас влюбленными глазами. Тогда ей казалось, что вы второй Печорин. Теперь она знает, кто вы такой. Вы просто дурак! Да, да, все вы такие - ползуны по красотам! Печорин, Печорин, а там, гляди, по глупости отчета сбалансировать не можете!
Киса, - продолжал Остап, - давайте и мы увековечимся. Забьем Мике баки. У меня, кстати, и мел есть! Ей-богу, полезу сейчас и напишу: «Киса и Ося здесь были».
И Остап, недолго думая, сложил на парапет, ограждавший шоссе от кипучей бездны Терека, запасы любительской колбасы и стал подниматься на скалу.
Ипполит Матвеевич сначала следил за подъемом великого комбинатора, но потом рассеялся и, обернувшись, принялся разглядывать фундамент замка Тамары, сохранившийся на скале, похожей на лошадиный зуб.
В это время, в двух верстах от концессионеров, со стороны Тифлиса в Дарьяльское ущелье вошел отец Федор. Он шел мерным солдатским шагом, глядя только вперед себя твердыми алмазными глазами и опираясь на высокую клюку с загнутым концом, как библейский первосвященник.
На последние деньги отец Федор доехал до Тифлиса и теперь шагал на родину пешком, питаясь доброхотными даяниями. При переходе через Крестовый перевал (2345 метров над уровнем моря) его укусил орел. Отец Федор замахнулся на дерзкую птицу клюкою и пошел дальше. Он шел, запутавшись в облаках, и бормотал:
Не корысти ради, а токмо волею пославшей мя жены!
Эту же фразу он повторял, войдя в Дарьяльское ущелье. Расстояние между врагами сокращалось. Поворотив за острый выступ, отец Федор налетел на старика в золотом пенсне.
Ущелье раскололось в глазах отца Федора. Терек прекратил свой тысячелетний крик. Отец Федор узнал Воробьянинова. После страшной неудачи в Батуме, после того, как все надежды рухнули, новая возможность заполучить богатство повлияла на отца Федора необыкновенным образом.
Он схватил Ипполита Матвеевича за тощий кадык и, сжимая пальцы, закричал охрипшим голосом:
Куда девал сокровище убиенной тобою тещи?
Ипполит Матвеевич, ничего подобного не ждавший, молчал, выкатив глаза так, что они почти соприкасались со стеклами пенсне.
Говори! - приказывал отец Федор. - Покайся, грешник! Воробьянинов почувствовал, что теряет дыхание.
Тут отец Федор, уже торжествовавший победу, увидел прыгавшего по скале Бендера. Технический директор спускался вниз, крича во все горло:
Дробясь о мрачные скалы, Кипят и пенятся валы!..
Великий испуг поразил сердце отца Федора. Он машинально продолжал держать предводителя за горло, но коленки у него затряслись.
А, вот это кто?! - дружелюбно закричал Остап. - Конкурирующая организация!
Отец Федор не стал медлить. Повинуясь благодетельному инстинкту, он схватил концессионную колбасу и хлеб и побежал прочь.
Бейте его, товарищ Бендер, - кричал с земли отдышавшийся Ипполит Матвеевич.
Лови его! Держи!
Остап засвистал и заулюлюкал.
Тю-у-у! - кричал он, пускаясь вдогонку. - Битва при пирамидах или Бендер на охоте! Куда же вы бежите, клиент? Могу вам предложить хорошо выпотрошенный стул!
Отец Федор не выдержал муки преследования и полез на совершенно отвесную скалу. Его толкало вверх сердце, поднимавшееся к самому горлу, и особенный, известный только одним трусам, зуд в пятках. Ноги сами отрывались от гранитов и несли своего повелителя вверх.
У-у-у! - кричал Остап снизу. - Держи его!
Он унес наши припасы! - завопил Ипполит Матвеевич, подбегая к Остапу.
Стой! - загремел Остап. - Стой, тебе говорю!
Но это придало только новые силы изнемогшему было отцу Федору. Он взвился и в несколько скачков очутился сажен на десять выше самой высокой надписи.
Отдай колбасу! - взывал Остап. - Отдай колбасу, дурак! Я все прощу!
Отец Федор уже ничего не слышал. Он очутился на ровной площадке, забраться на которую не удавалось до сих пор ни одному человеку. Отцом Федором овладел тоскливый ужас. Он понял, что слезть вниз ему никак невозможно. Скала шла и опускалась на шоссе перпендикулярно, и об обратном спуске нечего было и думать. Он посмотрел вниз. Там бесновался Остап, и на дне ущелья поблескивало золотое пенсне предводителя.
Я отдам колбасу! - закричал отец Федор. - Снимите меня!
В ответ грохотал Терек и из замка Тамары неслись страстные крики. Там жили совы.
Сними-ите меня! - жалобно кричал отец Федор.
Он видел все маневры концессионеров. Они бегали под скалой и, судя по жестам, мерзко сквернословили.
Через час легший на живот и спустивший голову вниз отец Федор увидел, что Бендер и Воробьянинов уходят в сторону Крестового перевала.
Спустилась быстрая ночь. В кромешной тьме и в адском гуле под самым облаком дрожал и плакал отец Федор. Ему уже не нужны были земные сокровища. Он хотел только одного - вниз, на землю.
Ночью он ревел так, что временами заглушал Терек, а утром подкрепился любительской колбасой с хлебом и сатанински хохотал над пробегавшими внизу автомобилями. Остаток дня он провел в созерцании гор и небесного светила - солнца. Ночью он увидел царицу Тамару. Царица прилетела к нему из своего замка и кокетливо сказала:
Соседями будем.
Матушка! - с чувством сказал отец Федор. - Не корысти ради...
Знаю, знаю, - заметила царица, - а токмо волею пославшей тя жены.
Откуда ж вы знаете? - удивился отец Федор.
Да уж знаю. Заходили бы, сосед. В шестьдесят шесть поиграем! А? Она засмеялась и улетела, пуская в ночное небо шутихи.
На третий день отец Федор стал проповедовать птицам. Он почему-то склонял их к лютеранству.
Направо - замок Тамары, - говорили опытные проводники, - а налево живой человек стоит, а чем живет и как туда попал - тоже неизвестно.
И дикий же народ! - удивлялись экскурсанты. - Дети гор!
Шли облака. Над отцом Федором кружились орлы. Самый смелый из них украл остаток любительской колбасы и взмахом крыла сбросил в пенящийся Терек фунта полтора хлеба. Отец Федор погрозил орлу пальцем и, лучезарно улыбаясь, прошептал:
Птичка божия не знает ни заботы, ни труда, хлопотливо не свивает долговечного гнезда. Орел покосился на отца Федора, закричал «ку-ку-ре-ку» и улетел.
Ах, орлуша, орлуша, большая ты стерва!
Через десять дней из Владикавказа прибыла пожарная команда с надлежащим обозом и принадлежностями и сняла отца Федора. Когда его снимали, он хлопал руками и пел лишенным приятности голосом: И будешь ты цар-р-рицей ми-и-и-и-рра, подр-р-руга ве-е-ечная моя! И суровый Кавказ многократно повторил слова М. Ю. Лермонтова и музыку А. Рубинштейна.
Не корысти ради, - сказал отец Федор брандмейстеру, - а токмо... Хохочущего священника на пожарной колеснице увезли в психиатрическую лечебницу.
Ей-богу, полезу сейчас и напишу: "Киса и Ося здесь были"
/12 стульев, глава XXXVIII/
Итак, пайщики-концессионеры (Остап Ибрагимович и Киса Воробьянинов), вслед за оставшимися в реквизите театра «Колумб» тремя стульями из гарнитура мадам Петуховой (работы самого мастера Гамбса!) к концу XXXV главы романа добираются до Пятигорска…
«…Дачный поезд, бренча, как телега, в пятьдесят минут дотащил путешественников до Пятигорска. Мимо Змейки и Бештау концессионеры прибыли к подножью Машука...» («12 стульев, глава XXXV)
Где перед концессионерами встала проблема нехватки (в очередной раз!) наличных средств. Трех рублей, добытых великим комбинатором на пути из Тихорецкой в Минеральные воды явно не хватало на «покупку» стульев у монтера театра Мечникова.
«Ну,- сказал Остап,- за все дело десятку!
Дуся! - удивился монтер.- Вы меня озлобляете. Я человек, измученный нарзаном.
Сколько же вы хотите?
Положите полста. Ведь имущество-то казенное. Я человек измученный.
Хорошо. Берите двадцать! Согласны? Ну, по глазам вижу,что согласны.
Согласие есть продукт при полном непротивлении сторон…» (12 стульев, глава XXXVI)
Но и 20 рублей, запрошенных монтером, у концессионеров не было, к тому-же, монтер, «измученный нарзаном», отказался отдать стулья «вперед:
«- Деньги вперед,- заявил монтер,- утром - деньги, вечером - стулья или вечером - деньги, а на другой день утром - стулья.
А может быть, сегодня - стулья, а завтра - деньги? - пытал Остап.
Я же, дуся, человек измученный. Такие условия душа не принимает...» (12 стульев, глава XXXVI)
В общем снова (в который уже раз) необходимо было достать средства на покупку старой мебели с «бриллиантовым» секретом.
«- Время,- сказал он (Остап),- которое мы имеем,- это деньги, которых мы не имеем. Киса, мы должны делать карьеру. Сто пятьдесят тысяч рублей и ноль ноль копеек лежат перед нами. Нужно только двадцать рублей, чтобы сокровище стало нашим. Тут не надо брезговать никакими средствами.». (12 стульев, глава XXXVI)
Остапу озарение пришло быстро:
«- Снимите пиджак, предводитель, поживее,- сказал он неожиданно.
Остап принял из рук удивленного Ипполита Матвеевича пиджак, бросил его наземь и принялся топтать пыльными штиблетами.
Что вы делаете?- завопил Воробьянинов, Этот пиджак я ношу уже пятнадцать лет, и он все как новый!
Не волнуйтесь! Он скоро не будет как новый! Дайте шляпу! Теперь посыпьте брюки пылью и оросите их нарзаном. Живо!
Ипполит Матвеевич через несколько минут стал грязным до отвращения.
Теперь вы дозрели и приобрели полную возможность зарабатывать деньги честным трудом.
Что же я должен делать? - слезливо спросил Воробьянинов.
Французский язык знаете, надеюсь?
Очень плохо. В пределах гимназического курса.
Гм... Придется орудовать в этих пределах. Сможете ли вы сказать по-французски следующую фразу: "Господа, я не ел шесть дней"?
Мосье,- начал Ипполит Матвеевич, запинаясь,- мосье, гм, гм... же не, что ли, же не манж па... шесть, как оно: ен, де, труа, катр, сенк... сис... сис... жур. Значит, же не манж па сис жур.
Ну и произношение у вас, Киса! Впрочем, что от нищего требовать! Конечно, нищий в Европейской России говорит по-французски хуже, чем Мильеран. Ну, Кисуля, а в каких пределах вы знаете немецкий язык?
Зачем мне это все?- воскликнул Ипполит Матвеевич.
Затем,- сказал Остап веско, - что вы сейчас пойдете к "Цветнику", станете в тени и будете на французском, немецком и русском языках просить подаяние, упирая на то, что вы бывший член Государственной думы от кадетской фракции. Весь чистый сбор поступит монтеру Мечникову.» (12 стульев, глава XXXVI)
…Так до сих пор и стоит бедный Киса Воробьянинов у Пятигорского цветника (координаты в заголовке), понурив свой когда-то гордый взор. Как вы видите, дела у него обстоят неважно: в поставленной на саквояж шляпе пусто. Подавать или не подавать бывшему «предводителю дворянства» - это уж вы решайте сами, а вот лучше обойдите Кису со всех сторон, и найдите, что за слово написано у него на саквояже…
Ну а мы направимся вслед за Великим комбинатором - посмотреть, что же он там еще придумал. Остап уже тем временем…
«…сбегал в писчебумажную лавчонку, купил там на последний гривенник квитанционную книжку и около часу сидел на каменной тумбе, перенумеровывая квитанции и расписываясь на каждой из них. «…» Остап сразу же выяснил, что Провал для человека, лишенного предрассудков, может явиться доходной статьей: "Удивительное дело,- размышлял Остап,- как город не догадался до сих пор брать гривенники за вход в Провал. Это, кажется, единственное место, куда пятигорцы пускают туристов без денег. Я уничтожу это позорное пятно на репутации города, я исправлю досадное упущение".И Остап поступил так, как подсказывал ему разум, здоровый инстинкт и создавшаяся ситуация.
Он остановился у входа в Провал и, трепля в руках квитанционную книжку, время от времени вскрикивал:
Приобретайте билеты, граждане! Десять копеек! Дети и красноармейцы бесплатно! Студентам - пять копеек! Не членам профсоюза - тридцать копеек! Остап бил наверняка. Пятигорцы в Провал не ходили, а с советского туриста содрать десять копеек за вход "куда-то" не представляло ни малейшего труда. Часам к пяти набралось уже рублей шесть. Помогли не члены союза, которых в Пятигорске было множество. Все доверчиво отдавали свои гривенники, и один румяный турист, завидя Остапа, сказал жене торжествующе:- Видишь, Танюша, что я тебе вчера говорил? А ты говорила, что за вход в Провал платить не нужно. Не может быть. Правда, товарищ?
Совершеннейшая правда,- подтвердил Остап,этого быть не может, чтобы не брать за вход. Членам профсоюза - десять копеек и не членам профсоюза - тридцать копеек.
Перед вечером к Провалу подъехала на двух линейках экскурсия харьковских милиционеров. Остап испугался и хотел было притвориться невинным туристом, но милиционеры так робко столпились вокруг великого комбинатора, что пути к отступлению не было, Поэтому Остап закричал довольно твердым голосом:- Членам профсоюза - десять копеек, но так как представители милиции могут быть приравнены к студентам и детям, то с них по пять копеек.
Милиционеры заплатили, деликатно осведомившись, с какойцелью взимаются пятаки.
С целью капитального ремонта Провала,- дерзко ответил Остап,- чтоб не слишком провалился…» (12 стульев, глава XXXVI)
По координатам N 44 02,786 E 43 05,961 вы обнаружите Великого комбинатора, расположившегося прямо у входа в Провал. Сразу заметно, что дела у него идут куда лучше, чем у Кисы Воробьянинова: гордый взгляд, развивающийся шарф, к тому же одной рукой Комбинатор опирается на, неизвестно как (против книги) попавший к нему Гамбсовский стул (очевидно - это один из уже вскрытых и выпотрошенных стульев, который Остап каким-то образом смог зачем-то скрытно довезти до Пятигорска). А в руках у Остапа… а вот на этот вопрос вам и предстоит ответить: Что держит в руках Остап Бендер, в каком количестве, и какой стоимости?
90 лет назад, в апреле 1927 началось действие знаменитого романа «12 стульев»¸ который, как ни странно, имеет достаточно ощутимый «нижегородский след».
Многие невнимательно читали роман и смотрели фильм. Поэтому, когда говоришь, что «Киса и Ося были здесь», люди часто не верят. А между тем, Нижнему Новгороду в повествовании Ильфа и Петрова отведена целая глава.
Глава 34. Волшебная ночь на Волге
«Влево от пассажирских дебаркадеров Волжского государственного речного пароходства, под надписью «Чаль за кольца, решётку береги, стены не касайся» стоял великий комбинатор со своим другом и ближайшим помощником Кисой Воробьяниновым».
Набережная в Нижнем. Знаменитая надпись воспроизведена в романе дословно.
Начало 34-й главы великого романа начинается на том месте Нижневолжской набережной, где все последние годы стоял пресловутый синий забор. Если сверяться с текстом Ильфа и Петрова, в 1927 году в Нижнем Новгороде происходила посадка на пароход «Скрябин», куда, как известно, Остап Бендер завербовался в качестве «художника, окончившего ВХУТЕМАС», чтобы рисовать агитационные плакаты.
А вот еще кусочек 34-й главы:
«Пароход дал второй гудок. От страшных звуков сдвинулись облака. Солнце побагровело и свалилось за горизонт. В верхнем городе зажглись лампы и фонари. С рынка в Почаевском овраге донеслись хрипы граммофонов, состязавшихся перед последними покупателями».
Узнаёте овраг, название которого Ильф и Петров слегка исказили? Ну, да Почаинский. Через день путешествия на пароходе «Скрябин» наших героев, как известно, высадили в волжском городке под названием Васюки, где прошел «междупланетный шахматный конгресс». Жители города Козьмодемьянска вовремя подсуетились и объявили миру, что прообразом Васюков в романе является их любимый городишко. И дело пошло!
Музей Бендера в Козьмодемьянске
Анна Вингурт, журналист, организатор экскурсий:
– На причале Козьмодемьянска сейчас расположена огромная надпись «Васюки», которая поднимает настроение людям на проплывающих по Волге пароходах. Есть музей Остапа Бендера, экспонаты которого, впрочем, не представляют особую ценность. Туристам показывают дом, где мог бы находиться клуб «Картонажник». А также 400 ступенек лестницы, по которой бежали Бендер и Воробьянинов к причалу. Именно из-за истории с романом Ильфа и Петрова к пристани маленького городка регулярно причаливают туристические теплоходы, которые раньше вполне обходились Казанью, Чебоксарами и Макарьевым монастырем. Отличный пример того, как маленький город смог себя продвинуть в качестве центра притяжения для туристов. Я считаю, что это – укор большому Нижнему Новгороду, где родился и жил Максим Горький, но горьковский литературный бренд никак не используется для привлечения туристов. В буклетах прописывается одной строчкой «Литературный Нижний Новгород», но не используется так, как это могло бы быть в идеале.
Кстати, о Горьком. Роман «12 стульев» опубликован в начале 1928 года, когда Горький еще жил за границей. Вероятно, поэтому никаких свидетельств, что об отношении к творению Ильфа и Петрова пролетарского писателя не осталось. Между тем, известно, что Горький похвалил другой роман писателей – «Золотого теленка».
О нижегородском следе «12 стульев» мне хотелось написать очень давно, еще в начале 90-х. Тем более, каких-то литературоведческих работ на эту тему не существовало. Хотя, пардон, кое-что все- таки было. Некоторое время назад некий Игорь Нестеров сделал научный доклад «Васюки и Арбатов – нижегородский след», где провел аналогии между Васюками и Васильсурском и между Арбатовом и Ардатовом. Как известно, Васильсурск не стал претендовать на лавры города, где проходил шахматный турнир. Но конкретно про Нижний в контексте романа в докладе Нестерова ничего не было.
Несколько лет назад я опубликовал в «Новой газете в Нижнем Новгороде» текст, в котором рассказал о нижегородском следе «12 стульев». Наш директор Захар Прилепин так воодушевился моей статьей, что написал некое послесловие к тексту на актуальные темы нижегородской политической жизни. Где роли Остапа и Кисы исполняли очень известные в городе люди. Больше того – через некоторое время директор городского департамента культуры Сергей Горин (он тогда еще был в администрации Нижнего Новгорода) во время совещания в мэрии сообщил, что необходимо обязательно увековечить факт пребывания в нашем городе популярных литературных героев. Но дальше слов дело так и не пошло.
Владимир Терехов, поэт, заслуженный работник культуры РФ:
– Я считаю, что знаменитых литературных героев нужно «прописать» на Нижневолжской набережной, Эта идея подкрепляется текстуально. Наш народ любит и помнит Остапа Бендера. Поэтому нестандартное воплощение героев Ильфа и Петрова в Нижнем Новгороде может срезонировать не хуже Музея мыши в Мышкине или шахматного турнира в Козьмодемьянске-Васюках.
Кстати, возможно, тот самый текст в “НГ” уже срезонировал в нужном направлении. Некоторое время назад на Скобе открылось кафе «12 стульев» – предприниматели идею подхватили. А чиновники? Или им удобнее провести очередное совещание на тему «Как привлечь туристов в Нижний?».
Анна Вингурт, организатор туристического отдыха:
– Для того, чтобы продвигать туризм в Нижнем Новгороде, чиновники не нужны. А порой даже вредны. Чиновники главным образом ставят себе задачу по привлечению иностранных туристов в Нижний. Поэтому ездят на туристические выставки по всему миру. Я считаю, что нужно не витать в облаках, а работать скорее на внутренний туризм.
Сегодня в России и на Украине – несколько десятков скульптур, памятных знаков, музеев, посвященных всенародно любимым героям Ильфа и Петрова. Увековечены даже некоторые второстепенные персонажи!
Остап у Провала (Пятигорск)
Киса в Пятигорске
Паниковский в Киеве
Эллочка в Харькове
Козлевич в Волгограде
А в Нижнем почему-то зациклились на одном Горьком – и все тут! Но одно не отменяет другого!
Юлия Слапогузова, журналист, писатель:
– Я считаю, что всё, что способно наш город сделать светлее, веселее, привлекательнее (в том числе в глазах туристов) – нужно. “12 стульев” – одно из самых ярких и любимых произведений советской литературы, и было бы просто отлично, если бы в нашем городе было какое-то упоминание о героях романа – памятник, мини-памятник, доска или что-то ещё. Заниматься этим нужно, но – не властям. Наши власти тяжёлые, угрюмые. Здесь нужен более лёгкий, остроумный подход. Может быть, отдать идею на откуп студентам-архитекторам или учащимся художественного училища?
Заглавное фото – кадр из телефильма “Двенадцать стульев”
Актовый зал школы украшен в стиле к/ф «12 стульев» и «Золотой телёнок»: на стенах зала размещены вывески Аптека, Парикмахерская, Контора Рога и копыта, на сцене – плакат с названием праздника «Киса и Ося были тут», а так же изображения стульев.
Действующие лица:
Ведущие – 2 девочки и 2 мальчика.
Остап Бендер
Ипполит Матвеевич Воробьянинов, или просто Киса
Эллочка Щукина
Фима Собак
Санитары – 2 ученика
Звучат фанфары. Выходят ведущие.
ВЕДУЩИЙ 1:
Внимание! Внимание! Слушайте все!
ВЕДУЩАЯ 2:
Впервые! Сейчас! Здесь и у нас!
ВЕДУЩАЯ 3:
Самое необыкновенное!
ВЕДУЩИЙ 1:
Звёздное представление!
ВЕДУЩАЯ 2:
И не зря бытует мнение: звёздами не рождаются.
ВЕДУЩАЯ 3:
Звёздами становятся!
ВЕДУЩИЙ 1:
Этими звёздочками на школьном небосклоне стали наши нынешние выпускники.
ВЕДУЩАЯ 2:
А самыми яркими звёздами-путеводителями были и есть вы, дорогие учителя!
ВЕДУЩАЯ 3: (На фоне лирической музыки) Настало долгожданное время пригласить всех одиннадцатиклассников на последний школьный урок, на Последний школьный звонок.
ВЕДУЩИЙ 1: Замерли фотовспышки, а видеокамеры медленно шуршат, боясь пропустить наиболее важный момент. Итак, встречайте! 11 «А» класс со своим классным руководителем (ФИО) ! (Звучит торжественная, праздничная музыка, 11 «А» входит в зал).
ВЕДУЩАЯ 2: 11 «Б» класс со своим классным руководителем (ФИО) ! (Звучит музыка, 11 «Б» торжественно входит в зал).
Звучит тревожная музыка. Выбегает четвёртый ведущий. Говорит как бы по секрету остальным.
ВЕДУЩИЙ 4: Ребята, ребята, у нас непредвиденное обстоятельство! ЧП!
ВЕДУЩИЕ: (Вместе) Что случилось? Что происходит?
ВЕДУЩИЙ 4: Мы не можем начать праздник.
ВЕДУЩИЙ 1: Как не можем? (Имя, отчество директора) на месте, её заместители и учителя – тоже.
ВЕДУЩАЯ 2: Дети в зале, микрофоны работают, гости пришли.
ВЕДУЩИЕ: (Вместе) Что случилось?
ВЕДУЩИЙ 4: Звонок. Звонка нет!
ВЕДУЩАЯ 3: Как нет? Этого праздника не бывает без звонка!
ВЕДУЩИЙ 4: Может, праздник отменить?
ВЕДУЩИЙ 1: Нет, поздно, все уже собрались.
ВЕДУЩИЕ: (Вместе) Да что же случилось? Как такое могло произойти?!?
ВЕДУЩИЙ 4: Ребята кое-что видели. И даже сняли скрытой камерой.
Затемнение в зале. На экране демонстрируется видеоролик о том, как колокольчик был спрятан. Сценарии всех роликов находятся в Приложении 1 .
Вспыхивает свет. Звучит музыка к титрам кинофильма «12 стульев» композитора Г. Гладкова. В глубине зала появляются Остап Бендер и Киса, проходят через зрительские ряды и поднимаются на сцену.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ: На нем был пиджак, шея была несколько раз обмотана старым шарфом, на ногах - туфли неопределенного цвета. Носков под штиблетами не было, что, впрочем, было модно. Звали молодого человека…
БЕНДЕР: (уже на сцене): Я Остап Сулейман Берта Мария Бендер-Бей! Мой папа был турецкоподданным.
ВЕДУЩИЙ 1: А это кто с Вами?
БЕНДЕР : Это – гигант мысли, отец русской демократии, фельдмаршал, бывший член Государственной Думы от бывшей кадетской фракции, прошу любить и жаловать – Ипполит Матвеевич Воробьянинов!
КИСА : Для вас – можно просто Киса (целует девочкам-ведущим ручки).
ВЕДУЩАЯ 2 : (тараторит) Вы представляете, у нас пропал звонок, а он нам срочно нужен, потому, что праздник «Последнего звонка» не бывает без последнего звонка.
БЕНДЕР : А что такое «звонок»?
ВЕДУЩАЯ 3 : Это колокольчик.
БЕНДЕР : А он что, золотой?
ВЕДУЩИЙ 4 : Да нет, самый обыкновенный. С красным бантиком.
БЕНДЕР : (В зал) В этом что-то есть! Он наверняка золотой. (Обращаясь к Кисе) А может, речь идёт бриллиантах мадам Петуховой?
КИСА : Да…уж…
БЕНДЕР : (Всем) Лёд тронулся, господа выпускники! Командовать парадом буду я!
Остап поёт на мотив «Белеет мой парус», (музыка Г. Гладкова из к/ф «12 стульев»):
Ах, успокойтесь, и не рыдайте!
Ваш колокольчик отыщу я, так и знайте!
Ведь я же супер-стар,
Имею редкий дар,
И это вовсе, друзья, не пиар.
Я – комбинатор, конечно, лучший,
И вам представился сегодня этот случай
Увидеть высший класс,
Какой я мастер, ас,
И всё для вас, всё для вас, всё для вас!
На блюдечке с синей каёмкой
Ваш колокол будет лежать.
Для Бендера это – не головоломка,
И праздник вернётся опять.
БЕНДЕР : Ну что, Киса, попробуем связаться с малолетней агентурой.
Звучит музыка Г. Гладкова «Танец беспризорников» из фильма «12 стульев». Бендер свистит. Выбегают первоклассники. У них в руках разноцветные листы бумаги с крупно написанными названиями кабинетов. Танцуют, затем передают Бендеру листы, которые он демонстрирует залу. Последним оказывается лист с надписью «Начальная школа».
БЕНДЕР : Киса! Вперёд, в начальную школу! (Уходят за кулисы).
Первоклассники остаются на сцене, поздравляют одиннадцатиклассников. В ответ ученики 11 классов дают напутствие первоклассникам. Первоклассники уходят.
Две ученицы 11 класса исполняют песню Н. Королёвой «Неужели это я», музыка и стихи И. Николаева. Текст песни немного изменён.
Ученица 1:
Неужели это я, эта девочка
С огромным бантом?
Неужели это я, с мамой папой
И пушистым котом?
Неужели это было со мной,
Я любила всех открытой душой,
Мне весь мир казался
Сказкой цветной,
Неужели это было со мной?
Неужели это было со мной,
Я любила всех открытой душой,
Мне весь мир казался
Сказкой цветной,
Неужели это было со мной?
Ученица 2:
Неужели это я,
В первый класс иду
С букетом цветов?
Неужели это я, не познавшая,
Что значит любовь?
Не познавшая, что значит печаль,
Улетело всё в далёкую даль.
Неужели это всё-таки я,
И беспечная улыбка моя.
Неужели это было со мной,
Я любила всех открытой душой,
Неужели это всё-таки я,
И беспечная улыбка моя.
Ученица 1:
Неужели это я, неужели?
Словно ласточки, года пролетели,
Вместо ласточек примчались метели,
Неужели это я, неужели?
Ученица 2:
Неужели это я?
Неужели это я?
Ученица 1 и 2 вместе:
Неужели это было со мной,
Я любила всех открытой душой,
Мне весь мир казался
Сказкой цветной,
Неужели это было со мной?
Неужели это было со мной?
Неужели это я...
В это время на экране демонстрируется видеоролик о том, как одннадцатиклассники учились в начальной школе. Для монтажа можно использовать фото- и видеоматериалы школьного архива и личных архивов учителей и учащихся.
ВЕДУЩИЙ 1 : Мы хотим сказать слова благодарности (ФИО первых учителей).
ВЕДУЩАЯ 2 : Первые дни в школе и первый учитель, как первая любовь, не забывается никогда! Не забывайте и Вы нас! Будьте здоровы и счастливы!
Видеоролик о том, как Киса и Ося ищут стул в кабинетах начальной школы.
Бендер и Киса возвращаются с первоклассником.
БЕНДЕР : Так, в начальной школе ничего нет.
ПЕРВОКЛАССНИК : (с дневником в руке, дёргая Бендера за рукав) Дяденька, ну, дяденька, мы хорошо поработали, поставьте нам оценочку!
БЕНДЕР : А может, тебе ещё ключ от учительской, где журналы лежат?
Ученик начальной школы пожимает плечами. Бендер разворачивает ученика и легонько подталкивает его к выходу. Ученик, пожимая плечами, уходит.
БЕНДЕР : Киса! А это конгениально! В учительскую! (Киса и Бендер ходят).
Видеоролик о том, как Бендер и Киса ищут колокольчик в стульях учительской и канцелярии.
Учащиеся 11 класса говорят тёплые слова директору школы. Поют песню для неё. Директор говорит ответное слово о допуске к экзаменам, а так же желает ученикам удачи.
ВЕДУЩАЯ 3 : Спасибо, (имя, отчество директора) ! Это Ваша неустанная забота позволила нам успешно окончить школу, и поможет не менее уверенно сдать экзамены!
ВЕДУЩИЙ 4 : Они приходят в школу самыми первыми и последними уходят из неё, они тщательно следят, чтобы в школе было всё по расписанию, чтобы мы успешно и интересно учились, трудились и развивались.
ВЕДУЩИЙ 1 : Мы благодарим заместителей директора (ФИО заместителей директора).
ВЕДУЩАЯ 2 : Слово предоставляется (ФИО выступающих заместителей директора).
Учащиеся 11 классов поют песню для завучей.
Появляются Бендер и Киса. Держит в руках листочки с названиями кабинетов, которые принесла «малолетняя агентура».
БЕНДЕР : Начальная школа – три стула. (Рвёт лист, выбрасывает.)
КИСА : Да…уж…
БЕНДЕР : Канцелярия – 3 стула. (Сминает листочки и выбрасывает).
КИСА : Да…уж…
БЕНДЕР : Учительская – 4 стула. (Сминает и выбрасывает за спину).
КИСА : Да…уж…
БЕНДЕР : Не огорчайтесь, Киса! Каждый вскрытый нами стул увеличивает наши шансы! Заседание продолжается! (Достаёт листок с надписью «Русский язык»).
ГОЛОС ЗА КАДРОМ : (Звучит лирическая музыка.) Эта надпись навеяла Бендеру воспоминания об одной романтической встрече. Словарь Вильяма Шекспира (На экране - изображение Шекспира в рамочке), по подсчету исследователей, составлял 12000 слов. Словарь негра из людоедского племени мумбо-юмбо - 300 слов... (Фото негра в рамочке) Эллочка Щукина легко и свободно обходилась тридцатью. (Фото Эллочки в рамочке). Её подруга Фима Собак слыла культурной девушкой, её словарь составлял 180 слов. (Фима Собак в рамочке).
Танго Эллочки Щукиной, Фимы Собак, Бендера и Кисы (музыка А. Зацепина из к/ф «12 стульев» Л. Гайдая).
Бендер и Эллочка на переднем плане, Киса и Фима – в глубине сцены. В танце произносятся слова:
ЭЛЛОЧКА : Хо-хо!
ФИМА : Красота!
ЭЛЛОЧКА : Хо-хо!
ФИМА : Жуть!
БЕНДЕР : Прекрасный мех.
ЭЛЛОЧКА : Мексиканский тушкан!
БЕНДЕР : Это не тушкан, это шанхайский барс! Я узнаю его по оттенку.
ЭЛЛОЧКА : Парниша что надо!
ФИМА : Хо-хо!
ЭЛЛОЧКА : Шалишь, парниша.
ЭЛЛОЧКА И ФИМА ВМЕСТЕ : Хамите!
Танцующие замерли.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ : Если бы у этих девиц была такие великолепные учительницы, как (ФИО учителей русского языка и литературы), их словарный запас был бы сравним по богатству со словарём Даля. (На экране – словарь Даля в рамочке).
ВЕДУЩАЯ 3 : Дорогие наши (ФИО учителей русского языка и литературы) ! Вы научили нас понимать и любить литературу, правильно излагать свои мысли на бумаге и вслух. Спасибо Вам за Ваш труд!
Киса и Бендер уходят за кулисы.
Ученики 11 классов поют песню для учителей русского языка и литературы.
Ответное слово учителей русского языка и литературы.
Киса и Бендер возвращаются на сцену.
БЕНДЕР : Киса, я давно хотел спросить, какая сумма Вам нужна для счастья?
КИСА : Двадцать.
БЕНДЕР : О-о-о… Это что, на троечку? Тогда мне с Вами не по пути. Мне нужно сто баллов. Сразу.
КИСА : (С сарказмом) А может, возьмёте частями?
БЕНДЕР : Я бы взял частями… Но мне нужно сразу! Особенно – по математике!
ВЕДУЩИЙ 4 : Благодарим учителей математики (ФИО). Вы не просто научили нас считать, но и помогли полюбить эту прекрасную древнюю науку математику.
Ученики поют песню о математике.
Ответное слово учителей математики.
Бендер и Киса возвращаются на сцену.
КИСА : (Держит листочки с надписями «Русский язык», «Математика») Русский язык, Математика… (Бросает листки). Шансы всё увеличиваются, а денег ни копейки…
БЕНДЕР : Вы пошлый человек. Любите деньги больше, чем надо.
КИСА : А вы не любите денег?
БЕНДЕР : Нет.
КИСА : Зачем же вы взялись за это безнадёжное дело?
БЕНДЕР : Я хочу уехать. Уехать очень далеко. В Рио-де-Жанейро. (На экране – фото Рио-де-Жанейро. Звучит музыка Bellini - Samba di Janeiro).
КИСА : У вас там родственники?
БЕНДЕР : Нет. Я с детства хочу в Рио-де-Жанейро. Вы, конечно, знаете о существовании такого города?
КИСА : Да…уж…
БЕНДЕР : (Цокает языком) Киса! Вот это – учебник географии. Знаете, что там написано? (Мечтательно, не глядя в книгу). «Рио-де-Жанейро, крупнейший город в Бразилии, неофициальное название «Изумительный город», расположен на берегу обширнейшей бухты Атлантического океана, 6 миллионов 150 тысяч жителей, большинство из них – мулаты…» Представляете, Киса – 6 миллионов и все поголовно в белых штанах! Географию надо было в школе учить!
Бендер и Киса уходят за кулисы.
ВЕДУЩИЙ 1 : Уважаемая (имя отчество учителя географии) , знания, которые Вы дали, помогут нам выбрать правильный жизненный маршрут, не спутать направление и не свернуть с проложенного школой азимута. Спасибо Вам!
Песня для учителя географии.
Ответное слово учителя географии.
Киса и Бендер снова на сцене.
БЕНДЕР : (В руках - листок с надписью «География». Сминает, бросает.) Слушайте, Киса, а может нам плюнуть на всё это?
КИСА : (Удивлённо.) Как плюнуть?
БЕНДЕР : Как же нам плюнуть-то? Слюной. Как плевали до эпохи исторического материализма. Ну-ну! Выше голову, Киса! Ничего не потеряно. (Достаёт листок с надписью «История, кабинет 312». Демонстрирует зрителям.) Я измучен желанием поскорее побывать в кабинете истории. Как говорил Гай Юлий Цезарь – «Жребий брошен!» (Остап и Киса спускаются со сцены, Бендер подходит к учительнице истории, сидящей в зрительном зале). Первый этаж, кабинет 312! Это она! Знойная женщина, мечта поэта!
КИСА : Может быть, она… может быть, она сейчас сидит именно на этом стуле! Но как же этот стул достать?
БЕНДЕР : Не волнуйтесь, фельдмаршал, операцию я беру на себя! Так, детишки! Пойте!
Учащиеся поют песню для учителя истории и обществознания. Бендер приглашает учителя на танец, тем самым увлекая её подальше от стула. Киса в это время выносит стул на сцену и запускает руки под его обшивку.
Песня для учителя истории и обществознания на мотив песни «Утомлённое солнце», муз. Е. Петерсберского, стихи авторские.
Каждый раз – удивленье,
Радость новых познаний,
Море ярких событий –
Всё Ваш урок!
Вот и кончилось время
Наших школьных мечтаний!
Мы прощаемся с Вами –
Звенит звонок.
Расстаёмся мы! Ну что ж, прощайте!
С Вами было хорошо всегда!
Просим – не забывайте,
Хоть немножко скучайте!
Иногда вспоминайте,
Хоть иногда!
ВЕДУЩАЯ 2 : Кто-то из великих сказал: «Кто забывает своё прошлое, тот перечёркивает своё будущее!» Мы хорошо учили историю, и у нас будет прекрасное будущее! Спасибо Вам за труд, (имя, отчество учителя истории и обществознания) !
Ответное слово учителя истории.
КИСА : Есть! Есть! (Вытаскивает красный бантик от колокольчика).
Бендер и Киса грустные и обессиленные поднимаются на сцену.
БЕНДЕР : (Рвёт листок с надписью «История» и выбрасывает). Где мы ещё не были?
КИСА : В химии…
БЕНДЕР : По данным разведки так просто к стулу не пробраться. Для этого нужно выучить 50 химических реакций.
КИСА : Да… уж… Может, реакций 5-10?
БЕНДЕР : Я думаю, торг здесь неуместен. Хотя можно предложить обмен. Сейчас в Европе и в лучших домах Филадельфии приняли новую традицию – разливать химикаты через ситечко.
КИСА : (Копируя интонацию Эллочки) Блеск! (Испуганно прикрывает рот рукой).
Бендер и Киса уходят.
ВЕДУЩАЯ 3 : (Имя, отчество учителя химии) ! Мы никогда не забудем Ваших интересных уроков! Спасибо Вам за Ваш труд!
Песня для учителя химии. Учитель химии говорит тёплые слова одиннадцатиклассникам.
Литература
1. 12 стульев. Золотой телёнок. / И. Ильф, Е. Петров. – М.: Эксмо, 2009.
2. Выпускные вечера и последние звонки: 9, 11 классы / Жиренко О. - М.: 5 за знания, 2008.
3. Сценарий последнего звонка "Листая старую тетрадь..." / Сафонова Ольга Викторовна, учитель русского языка и литературы http://festival.1september.ru/articles/514208/
4. Сценарий "Последнего звонка" для выпускников 11-го класса / Букина Ирина Александровна, заместитель директора по ВР http://festival.1september.ru/articles/515948/
5. Сценарий проведения праздника "Последний звонок" в 11-м классе / Юдин Иван Иванович, заместитель директора ОУ по УВР, учитель русского языка и литературы, учитель-дефектолог http://festival.1september.ru/articles/560105/
"... и Ося были здесь"
Альтернативные описанияКожаный или суконный мешок, затягивающийся шнурами
Кошелек, мешок для денег
Ласковое обращение Остапа Бендера к Ипполиту Матвеевичу Воробьянинову из «12 стульев»
Мешок, сума со шнурком
Друг Оси
Воробьянинов
Мешок для парусов
Девушка из оперетты Н. Г. Минха «Раскинулось море широко»
Персонаж, произнесший: «Торг здесь не уместен!»
Бизнес-партнер Бендера
Ипполит Матвеевич Воробьянинов
Мальчик Остапа
Отец русской демократии
Воробьянинов в детстве
Ипполит Матвеевич
Кошка (прост.)
Ипполит Воробьянинов
. «... и Ося были здесь»
Искал стулья с Осей
Кошачья кличка Ипполита
Гигант мысли Остапа Бендера
Бизнеспартнер Остапа Бендера
Ласковое название любимой кошки
Детское прозвище Воробьянинова
Напарник Остапа Бендера
Предводитель дворянства
Кошка (ласк.)
Подельник Оси
Фельдмаршал Остапа Бендера
Ипполит Матвеевич для Остапа Бендера
Напарник Оси
Гигант мысли и спутник Бендера
Напарник Оси (лит.)
Искатель стульев
Имя предводителя дворянства
Барсик устами младенца
Мальчик при художнике Оси
Товарищ Оси
Осин напарник
Детское «имя» Воробьянинова
Гигант мысли и спутник Остапа Бендера
Гигант мысли, напарник Оси
Один из искателей стульев
. «обращение» к кошке
Мурка (ласк.)
Кошка, киска
Прозвище литературного героя из романа И. Ильфа и Е. Петрова ""Двенадцать стульев""
. "Обращение" к кошке
. "Отец русской демократии"
Как вас звали? Ипа? - Нет, ...
Девушка из оперетты Н. Г. Минха "Раскинулось море широко"
Детское "имя" Воробьянинова
И южн. зап. кишень, кишеня ж. мошна, карман, зепь; деньги, достаток. Он ладно набил кису. За себя только, а за свою кишень не ручайся. Мех, мешок, особ. кожаный, затяжной. Сиб. шкура с оленьих ног, кисы, оленьи полусапожки. Не мудрен мужик, киса ядрена. Кисет м. табачный мешок. Кисетный, -точный, к кисету относящ. Кисетник, -ница, кто носит с собою кисет; кто шьет кисеты или торгует ими
Кисанька, кисочка, киска, кисурка. -рочка ж. кошка. Кискис, призывная кличка кошек
Ипполит Матвеевич для О. Бендера
