Гелиогабал — безумный Римский мальчик-император. Биография Образ в искусстве
Абсолютная власть развращает абсолютно. Это правило, из которого есть исключения и, тем не менее, это все-таки правило. Хотя возможно, что развращает она всех по-разному. Кто-то заказывает себе золотой унитаз, спит с актрисами, а кто-то казнит соратников. Недаром в народе говорят: «Кому нравится поп, кому попадья, а кому попова дочка». Вспомним римских императоров: испорченный властью Тиберий, развращённый Калигула и едва ли не столь развратный Нерон – вот «талантливые» герои римской , изуродованные своей абсолютной властью. Но кто из римских императоров был самым развратным? Ну, конечно же, Гелиогабал: из всей этой компании он, безусловно, самый «аморальный урод» по шкале всего избыточно непристойного.
Бюст Гелиогабала
Жрец «солнечного неба»
Сирийский легион, восхищённый красотой и обаянием четырнадцатилетнего мальчика, одетого в величественное жреческое одеяние, провозгласил его законным римским императором, присвоив ему имя Цезаря Марка Аврелия Антонина Августа. Уже само шествие Аврелия Августа из Сирии в Рим было необычным. Перед ним несли его… портрет! «Он был изображён в священническом одеянии из шёлка и золота, широком и длинном по обычаю медийцев и финикийцев; его голова была покрыта высокой короной, а на нём было надето множество ожерелий и браслетов, украшенных самыми редкими драгоценными каменьями. Его брови были окрашены в чёрный цвет, а на его щеках видны были следы румян и белил. Сенаторы должны были с грустью признаться, что после того, как Рим выносил грозную тиранию своих собственных соотечественников, ему наконец пришлось преклониться перед изнеженной роскошью восточного деспотизма».
Авторитет Гелиогабала определённым образом обеспечивался поддержкой римской армии, которая дала возможность императору с фанатичным усердием смешивать обряды и верования Востока с традициями Рима. Убранство его собственной часовни со статуями Авраама, Аполлона, Орфея и...Христа хорошо иллюстрирует намерение императора сблизить всевозможные религии того времени. Гелиогабал, не официально провозглашенный под этим именем, после строительства в Риме храма на хвалу почитаемого императором бога, жрецом которого он был, получив власть, первым делом возвысил свою мать, даровав ей звание сенатора, чего до этого не бывало. Хотя вот Калигула и возвел в сенаторское достоинство своего коня. В его планах было внести в храм христианское, иудейское и самаритянское богослужение. Так он мечтал о всеобъемлющем контроле над всеми известными ему верами. Подобные, довольно смелые и неприемлемые заявления, конечно, вводили в заблуждение римлян, которые все больше и больше сомневались в адекватности Гелиогабала. Палладиум, огонь Весты, щиты Салиев – всё священное и чтимое римлянами было собрано под крышей одного храма. В то время император ежедневно в сирийской одежде, с нарумяненными и набелёнными щеками, чернёными бровями и подведёнными глазами на виду значительных римских персон совершал богослужение. Дополняли его танцы под музыку и хор молодых девиц. Но это было только лишь начало.
Пик императорского безумия приходился на брак «любимого» бога императора с приглашённой из Карфагена богиней Тиннит. В честь такого божественного события он даже принёс в жертву несколько симпатичных юношей из почитаемых семейств, воскресив, таким образом, уже давно забытый в Риме обычай.
Администратор
Плясуна, постоянно угождающего прихотям императора, Гелиогабал сделал префектом (начальником полиции) Рима, понравившегося цирюльника – префектом продовольственного снабжения, своего возницу – начальником охраны. Поразительно, что римлян не возмущала практически демонстративная продажа должностей за монеты – кто больше даст. Другое дело, что места раздавались мужчинам с половыми органами нестандартного размера, с которыми Гелиогабал предавался разврату. Мужчин, его ублаживших, император старался щедро вознаградить. Бывших рабов – вольноотпущенников – он превращал в наместников, легатов, консулов, позоря, таким образом, авторитет званий, раздавая их любым понравившимся властителю людям. Брак с неким Зотиком, имевшим на него значительное влияние, ещё больше повлиял на Гелиогабала. На такое уж, действительно, не решался ни один император в мировой истории и до сегодняшних дней, хотя однополые браки сегодня в Европе и узаконены.
Изобретатель лотереи
Впрочем, кое-чем из того, что придумал Гелиогабал, мы пользуемся и сегодня. Ведь это он изобрел… лотереи с призами! Причем эта императорская идея на некоторое время смягчила к нему отношение римлян. Простолюдины, бедные и убогие, приглашались к нему во двореец, где наслаждались угощениями на пиршествах; и там им выдавали пронумерованные ложки из олова, серебра и золота с выбитыми на них номерами, которые тут же на пиру и выкрикивались. В результате кто-то получал десять верблюдов или рабыню из Британии, кто-то кувшин с мухами, кто-то десять фунтов золота, а кто-то кусок жареной свинины или десяток страусиных яиц, себе на радость и на смех остальным, и прежде всего тем, кому в качестве выигрыша доставались, например, дохлые собаки. Самым счастливым считался тот, кто выигрывал сто золотых монет с императорским профилем. Одурманенные богатством и дарами, римляне восхищались щедростью и добротой Гелиогабала. Разумеется, и пир у императора проходил не как у других. В список нетрадиционных блюд входили: гребни, срезанные с живых петухов, мозги соловьёв, бобы с янтарём, отварной горох, украшенный золотыми шариками и рис вместе с белым жемчугом. А были еще и каналы, наполненные вином, откуда можно было черпать его в неограниченных количествах.
Сибарит
Забота императора о том, чтобы устроить фантастический и непохожий праздник и преподнести подарок дорогому гостю – не давала ему забыть о собственной персоне, так что иной раз его трапезы выходили ценой не меньше ста тысяч сестерциев. Иногда издевательства Гелиогабала над своими прихлебателями превосходили всякое вероятие. Им подавались блюда из воска и камней, при этом нужно было изображать, что они это все едят. В честь восьми изувеченных, глупых, хромых, горбатых и одноглазых проходили специально организованные праздники, опять же ради смеха. Желание императора «от души посмеяться» доходило до того, что несчастных, когда они напивались, в таком же количестве закрывали в огромную клетку с ручными дрессированными леопардами, медведями и львами, наслаждаясь их непомерным испугом через секретные глазки. Он – единственный научился приготавливать студень из рыб, устриц, лангустов и крабов, а настоянное на «розовых» лепестках вино придумал сделать ещё ароматнее: решил добавлять в него растёртые сосновые шишки. Все развратные действия на представлениях мимов он приказывал совершать в действительности, на что раньше можно было только намекать. А был ещё и снег, однажды завезённый издалека, – очередное проявление амбиций императора: он предназначался для строительства снежной горы во дворце Рима. Гелиогабал ввёл в традицию римской культуры носить накидки из чистого шёлка, которые закупал по баснословным ценам у китайских перекупщиков. Ни один из дорогих предметов одежды он не надевал дважды. Спал он на ложах, покрывала которых были набиты пухом из… подмышек зайцев. Там он был самым нежным, и сколько же это зайцев нужно было поймать и ощипать? Повозки предпочитал выложенные золотом, вместо лошадей в них запрягали обнажённых женщин, на которых он тоже нагой разъезжал по всему дворцу. Испражнялся Гелиогабал только в золотые сосуды, а вот мочился в ониксовые.
Фаталист
Злоупотребляя своими нетрадиционными сексуальными потребностями с девушками, мужчинами и мальчиками, император не забывал о пророчестве сирийских жрецов, которые предсказали ему насильственную смерть. К этому император предпочёл приготовиться заранее. Конечно, законному императору считалось постыдным умереть от руки постороннего человека, поэтому по всему дворцу были разложены верёвки из шёлка, чтобы удавиться. Приготовил он и «ядовитые» флаконы из драгоценных камней, и острые золотые мечи, чтобы заколоться в случае роковых обстоятельств. Вокруг выстроенной высокой башни император повелел выложить двор золотыми плитами, украшенными, конечно, драгоценными камнями. Нужно это было ему для того, чтобы подняться на самую высоту и сброситься вниз, дабы его священные мозги размазались не по земле, а по золоту.
Проклятый
Четыре года правления римского императора вызвали серьёзный резонанс в римском обществе и сильное отвращение граждан, поэтому против императора составился заговор. Начали с убийства развратных приближенных императора, причем, стараясь, чтобы вид убийства соответствовал... их образу жизни. Сам император скрылся в отхожем месте, где был убит вместе со своей матерью. Существует версия, что тело Гелиогабала было сброшено в выгребную яму, а после этого в Тибр. Хотя может быть, что оно застряло в отверстие клоаки, поэтому его оттуда все-таки достали и бросили в реку. Подобная судьба была исключительной, ведь всех других убитых в результате заговоров императоров, начиная с Цезаря, все-таки хоронили. А тут такой поистине печальный конец. Сенат навечно запретил произносить имя - Антонин, объявленное проклятым и обесчещенным.
История жизни Гелиогабала, который родился в 204-ом году н.э. и правил в период с 8 июня 218 по 11 марта 222 года, была отражена в исторических произведениях Геродиана и жизнеописаниях Лампридия и Диона Кассия. Все вышеперечисленные подробности сексуального разврата отражены в трудах этих писателей. Впрочем, что во всем этом вымысел, а что ложь, сегодня уже не представляется возможным. Истина всегда летает где-то в облаках.
Мать Каракаллы, Юлию Домну, Макрин сослал в Антиохию, и она там покончила с собой. Но у неё была сестра Юлия Меса, имевшая двух дочерей-вдов, Соэмию и Мамею. Сыном Соэмии и являлся Варий Авит Бассиан, мальчик лет 13-ти. Несмотря на свой юный возраст, он уже носил сан первосвященника в храме Гелиогабала (Элагабала), сирийского бога солнца, в сирийском городе Эмесе. Недалеко от Эмесы тогда стояло римское войско, которое в конце царствования Каракаллы выступило в поход против парфян . Солдаты приходили в храм Солнца, видели там юношу-первосвященника, восхищались его красотой, великолепным нарядом и сходством с его убитым дядей, Каракаллой.
Изворотливая и честолюбивая Юлия Меса велела распространять слух, что Бассиан – побочный сын Каракаллы, который, якобы, был в связи со своей двоюродной сестрой, Соэмией. Унаследовав громадное достояние своей сестры, Юлии Домны, Меса стала щедро раздавать легионерам деньги. Приверженное династии Северов войско 16 мая 218 года н. э. провозгласило Бассиана императором.
Испуганный император Макрин стал предлагать солдатам большие подарки, лишь бы они покинули Бассиана. Но на сторону жреца Гелиогабала перешли все легионы, стоявшие в Сирии. Однако верность Макрину сохранили его преторианцы. Близ сирийской столицы, Антиохии, произошла битва между ними и остальной частью армии. Малочисленные преторианцы сражались столь храбро, что едва не одержали победу, однако в решительный момент, когда удача стала колебаться, их вождь Макрин трусливо бежал с поля боя. Прождав день его возвращения, преторианцы сдались на почетных условиях. Макрин через несколько дней был схвачен и убит по приказу нового императора Бассиана, который в честь своего сирийского бога принял тронное имя Гелиогабала (Элагабала).
Юноша Гелиогабал (правил 218-222 гг.) соединял в своих привычках сирийские и римские пороки. Он изумил империю, разыгрывая вместе роль жреца и роль женщины на оргиях гнусного распутства. В письме, которым Гелиогабал извещал сенат о своем восшествии на престол, он говорил, что будет следовать примерам Марка Аврелия и Августа , но своими поступками не замедлил показать, что эти обещания пустые слова. Он отправился в Италию, но остановился на зиму в Никомидии. И на пути, и в Никомедии император Гелиогабал проводил время в пирах, разврате, жреческом плутовстве; делами правили его бабушка Меса и её дочери. Гелиогабал не занимался ничем, кроме разврата. Он являлся подданным не иначе, как в широком развевающемся жреческом облачении, сшитом из шелковой ткани с золотыми узорами, надев на голову высокую тиару, на шею ожерелье, на руки браслеты, набелившись и нарумянившись. В этом наряде изображала его статуя, которая была поставлена в римском сенате выше изображения Богини Победы, и сенаторы должны были поклоняться этой статуе.
Розы Гелиогабала. Картина на сюжет легенды о том, что Гелиогабал приказывал сыпать на участников своих пиров так много роз, что они задыхались от их запаха. Художник Л. Альма-Тадема, 1888
В следующем (219) году Гелиогабал приехал в Рим вместе со статуей своего бога, которому дал первое место между всеми богами, и осквернил себя всяческими мерзостями и глупостями, какие может придумать испорченное воображение безрассудного, развратного пятнадцатилетнего юноши, воспитанного в сирийской изнеженности и обезумевшего от своего всемогущества. Его бог, прославление которого император-семит считал важнейшею задачею своей жизни, был черный камень, имевший форму конуса и украшенный оправой из драгоценных камней. Гелиогабал хотел, чтобы вся империя приняла культ этого бога, которому он построил великолепный храм со множеством жертвенников на Палатинском холме. Там, среди священнейших исторических памятников Рима, совершалось шумное служение азиатскому кумиру: курились массы фимиама. При диком грохоте восточного оркестра, сириянки исполняли сладострастные танцы, a римские сенаторы и другие знатные римляне в восточном облачении прислуживали при жертвоприношениях.
Гелиогабал совершил слияние разных религий в одну, устроив бракосочетание своего бога Солнца с Небесною Девою, богинею Карфагена , и вместе с тем отпраздновал свое бракосочетание с одною из весталок , насильно приведенною на этот мистический брак. Эта нелепая профанация языческого богослужения, конечно, возмущала верующих и подрывала уважение к религии в массе народа.
Было бы неприлично вдаваться в описание глупостей и мерзостей сирийского развратника Гелиогабал. Все символические рассказы восточных мифов о гермафродитных божествах были осуществляемы на деле этим сумасбродным негодяем: молодой император играл то роль бога, то роль богини в оргиях своего распутства, попирая в своем разврате все законы природы и правила приличия. Гелиогабал безумствовал и в своей еде: ему нравилось зимою только то, что растет летом, a летом то, что составляет зимнюю пищу, и только то, что привозилось из далеких стран. Сладострастие, деспотизм, профанация языческой религии достигали в жизни императора Гелиогабала омерзительнейшего размера. Рядом с распутством и шутовством шли казни богатых и влиятельных людей, казавшихся ему подозрительными; сладострастное служение Ваалу соединялось с кровавыми обрядами сумасбродных таинств, при которых совершались гадания по внутренностям приносимых в жертву людей. Безумная расточительность заставляла свирепого развратника-императора чеканить монету все более и более низкой пробы и уменьшать её вес. Порча монеты началась еще при Каракалле, а Гелиогабал вел ее в таком размере, что государственный кредит упал, империи грозило банкротство.
Монета (ауреус) императора Гелиогабала (Элагабала). Справа - изображение почитаемого им бога Непобедимого Солнца
Бабка императора, Юлия Меса, которая при содействии дочерей управляла государством, увидела, что её распутный внук готовит себе погибель своими гнусностями, и решила низложить его, чтобы сохранить императорскую власть в своей фамилии. Она хотела заместить его другим своим внуком Александром Севером , сыном другой своей дочери, Юлии Мамеи. Воспользовавшись минутой нежного расположения Гелиогабала, Меса уговорила его дать Александру сан цезаря, чтобы его «божественные занятия не были прерываемы земными заботами», как она объяснила ему. Скоро Гелиогабал раскаялся, увидев, что Александр, прекрасно воспитанный своею матерью и действовавший постоянно под её руководством, приобрел любовь сената и преторианцев. Он нашел, что ему надо убить Александра, и отнял y него сан цезаря, чтобы подготовить убийство. Но сенат выслушал сообщение об отнятии сана y Александра в молчании, не выразил одобрения, a преторианцы при этом известии подняли страшный ропот.
Монета Гелиогабала (денарий)
Гелиогабал возвратил Александру сан и сделал попытку убить его. Попытка не удалась, потому что Юлия Мамея заботливо наблюдала за безопасностью сына. Но в преторианском стане разнесся слух, что Александр убит. Воины взволновались так грозно, что Гелиогабал нашел надобным отправиться к ним, взяв с собой двоюродного брата. Они встретили императора ропотом, а Александра – криками радости; рассердившись на такую встречу, Гелиогабал решился наказать воинов, особенно шумевших. Эта несвоевременная строгость привела в ярость преторианцев, большинство которых уже были привлечены Месой и Мамеей на сторону Александра. Они подняли мятеж, легко одолели приверженцев Гелиогабала, убили его (10 марта 222) и его мать, Соэмию. Солдаты поволокли изуродованное тело Гелиогабала по улицам Рима и бросили в Тибр. Сенат постановил, что память этого императора предается вечному позору.
ИЗ ЭМЕСЫ В РИМVarius Avitus
Правил под именем Imperator Caesar Marcus Aurelius Antoninus Augustus с 16 мая 218 г. до 11 марта 222 г.
Не был причислен к сонму богов
Эмеса (современный Хомс), сирийский городок на реке Оронте, в древности была крупным религиозным центром. Сюда приезжали поклониться семитскому богу солнца Elab Gabal , Властелину Горы. Греки переделали древнее семитское имя на свой лад, назвав его Гелиогабалом (греч. helios, как известно, означает «солнце»). Проживающий там в описываемое время историк Геродиан так описывал храм верховного божества в этом городке:
Огромный храм весь сверкает золотом, серебром и драгоценными камнями. Поклоняются божеству не только местные жители, но и все соседние сатрапы и вожди варваров. Ежегодно они присылают в храм богатейшие дары. Никакой статуи в храме нет, как это принято у греков и римлян, вообще нет никакого изображения бога, сделанного человеком. Почитают там огромный камень, внизу круглый, сужающийся кверху и заканчивающийся острием. Камень весь черный. О нем говорят, что упал с неба. Выпуклости и углубления на поверхности черного камня тоже сделаны не людьми, они-то и свидетельствуют о том, что он изображает Солнце.
Должность главного жреца храма, как это обычно бывало, вероятно, и здесь сохранялась в ведении одной семьи, переходя от поколения к поколению. Во времена Коммода им был Юлий Бассиан, сириец по происхождению, но гражданин Рима, о чем свидетельствует его фамилия. У него были две дочери, Юлия Домна и Юлия Меза. С первой из них познакомился Септимий Север, когда командовал легионом в Сирии, а женился на ней через несколько лет, став наместником Галлии Лугдунской. Когда же Септимий Север стал императором, его жена, естественно, оказалась первой дамой империи, причем в данном случае отнюдь не номинально, а по сути. Женщина умная, образованная, энергичная и честолюбивая, она оказывала огромное влияние на развитие государственных дел как при жизни мужа, так и после его смерти, когда правителем стал Каракалла.
Карьера Домны оказала влияние и на судьбу ее сестры, Юлии Мезы. Та тоже переселилась в Рим, постоянно пребывала в императорском дворце и скопила огромные богатства. Она вышла замуж за Юлия Авита, который тоже был родом из Сирии. Он быстро делал карьеру, поднимался вверх по ступенькам государственной лестницы и достиг наивысшей - был избран консулом. Умер он около 218 года на Кипре, оставив жене двух дочерей, Соэмию и Мамею. Обе они тоже вышли замуж за сирийцев. Муж Соэмии, эквит Варий Марцелл, потом стал сенатором и наместником Нумидии. У них с Соэмией было несколько детей, в том числе и сын Авит, унаследовавший имя деда. Муж Мамеи выше звания эквита не поднялся. Его сын, Алексиан, по прадеду с материнской стороны унаследовал его прозвище - Бассиан.
Когда в 217 году был убит Каракалла, а вскоре за тем скончалась его мать Юлия Домна, император Макрин повелел Юлии Мезе переселиться со своими дочерьми и внуками в Эмесу. Теперь ей было предписано жить в родном городе как частному лицу, в небольшом доме, но при ней оставались все ее богатства и свобода действий. Цезарю показалось более благоразумным держать эту честолюбивую и влиятельную даму с ее несметными богатствами подальше от столицы империи, подальше от большой политики. Возможно, до императора доходили слухи о склонностях этой особы к интригам и проискам. Разумного и предусмотрительного распоряжения Макрина оказалось, однако, недостаточно, недооценил он пробивной силы Мезы и верности солдат Каракалле.
В Эмесе мальчики, по семейной традиции, отправляли должности жрецов в храме Эль Габала, хотя старшему из них, Авиту, было всего 14 лет, младшему же, Алексиану, всего 10. Авит вскоре стал выполнять обязанности верховного жреца. Геродиан описывает этого мальчика в роскошном пурпурном, расшитом золотом одеянии жреца с широкими рукавами, свисавшими до ног, так что можно было увидеть под этими другие, тоже золотые и пурпурные, одежды. На голове ребенка сверкал и переливался венец из драгоценных камней. Историк, полный восторга, пишет:
В расцвете юности это был прекраснейший из всех юношей на свете. По природной красоте, юношескому очарованию и великолепной одежде его можно было сравнить разве что с Дионисом, как представляют этого бога прекрасные изображения.
Красочные восточные богослужения привлекали толпы зрителей, а молоденький верховный жрец, как требовала традиция, проводил их, танцуя вокруг алтаря при звуках флейт и дудочек, потрясая бубном. На богослужениях много было и римских солдат, еще присланных сюда Каракаллой, - они стояли лагерями в окрестностях. И вдруг среди легионеров разнеслась весть, что этот прелестный мальчик вовсе не сын Вария Марцелла, его настоящим отцом был сам император Каракалла! Когда несколько лет назад все семейство проживало в императорском дворце в Риме, Каракалла слишком часто - так рассказывали - посещал покои своей тетки Юлии Мезы, и очень увлекся ее дочерью Соэмией. Выходит, мальчик, названный Авитом, сын не Марцелла, а цезаря, так что имеет право носить его имя и унаследовать его трон! Эти слухи подогревались и другими: якобы Меза и Соэмия очень богаты, в их распоряжении настоящие сокровища, и они охотно бы вознаградили тех, кто помог бы мальчику получить отцовское наследство: трон и порфиру. Большую роль в распространении таких слухов сыграли один из высших офицеров, Валерий Комазон Евтихиан, и воспитатель мальчика, Ганнис.
Юлия Меза развила бурную деятельность и, поддерживая слухи, от имени претендента на престол принялась раздавать солдатам и офицерам сирийских легионов богатые подарки, чем склонила их на сторону своего внука.
В ночь с 15 на 16 мая 218 года Авита тайно перевезли в один из римских лагерей, по одним источникам, бабка и мать даже не знали об этом, по другим - их привезли вместе с ним. Дальнейшее развитие событий, пожалуй, подтверждает второй вариант. Наутро мальчика представили солдатам, заявив, что он - родной сын Каракаллы и, будучи таковым, законно занимает место отца и традиционно получает его имя - Марк Аврелий Антонин. На мальчика набросили длинный пурпурный плащ, надеваемый цезарями в торжественных случаях. А лагерь принялись укреплять, опасаясь нападения верных Макрину войск. Так шагнул в историю мальчонка, которого современники чаще всего называли Лже-Антонином, либо Ассирийцем, либо Сарданапалом, но к нему навсегда приклеилось имя его бога - Гелиогабал.
Ближе всего от места событий оказался префект Ульпий Юлиан, и он без колебаний поспешил выступить против взбунтовавшихся когорт, чтобы в зародыше подавить бунт. Юлиану было достаточно войск, чтобы захватить лагерь, возможно, Гелиогабал погиб бы в неразберихе ночного боя, и история никогда бы не узнала о таком цезаре. Точно известно одно: Юлиан не напал на лагерь ночью, стал дожидаться утра, вероятно, предполагая, что восставшие солдаты опомнятся и сдадутся без боя. В своих солдатах он был уверен, большинство из них были мавританцами, и они остались верными Макрину, тоже уроженцу тех мест.
Тем временем за ночь ситуация кардинально изменилась. Тайные посланцы из лагеря обещали большие деньги каждому, перешедшему на их сторону, а солдату, убившему верного Макрину офицера, обещали передать должность и имущество убитого офицера. И вот, когда утром на стенах окруженного лагеря появился так называемый цезарь Антонин, и всё заглушили громогласные крики: «Вот он, сын Каракаллы, нашего возлюбленного цезаря!», среди осаждавших возникло сначала замешательство, а потом поднялась суматоха и завязалась драка. Офицеры, пытавшиеся образумить своих солдат, были убиты их же мечами. Самому префекту удалось скрыться, но вскоре его обнаружили и тоже прикончили.
Узнав о случившемся, Макрин из Антиохии двинулся в Апамею, что лежит на полпути между Сирией и Эмесой. Там находился один из его легионов. Именно здесь цезарь объявил своего сына Диадумениана Августом, то есть соправителем, хотя мальчику пошел всего десятый год. Сделал он это еще и для того, чтобы по данному случаю щедро одарить солдат и тем самым удержать их при себе. Каждому легионеру предполагалось выдать по 20 000 сестерциев, причем из этой суммы 4000 немедленно. Кроме того, цезарь пообещал возвратить армии привилегии, которые он же недавно отменил из соображений экономии. Для жителей города устроил богатый пир. И все это якобы в честь события огромной важности - назначения своего сына соправителем. О бунте в Эмесе официально не упоминалось. А в разгар пиршества перед цезарем появился запыхавшийся солдат с большим узлом, запечатанным печатью префекта Ульпия Юлиана. Солдат заявил, что спешит из Эмесы и везет от префекта в подарок цезарю голову самозваного сына Каракаллы. Когда же развязали окровавленную ткань, все увидели голову самого Ульпия Юлиана. Доставивший ее солдат незаметно скрылся.
Макрин распорядился немедленно возвращаться в Антиохию, а апамейский легион вскоре присоединился к армии Гелиогабала. Оба цезаря занялись лихорадочной агитационной деятельностью, рассылая бесчисленные письма, воззвания, обещания, курьеры с ними мчались во все стороны, во все города. Ко всем наместникам провинций и во все военные лагеря. Особое внимание обоими цезарями, правящим и самозванцем, уделялось восточным регионам, ибо там решалась судьба государства. Послания обоих цезарей были, в сущности, одинаковы, оба подчеркивали законность своей власти и клеймили противника позорными кличками врага народа и самозванца. Гелиогабал обвинял Макрина в убийстве его «отца» Каракаллы, а Макрин высмеивал смехотворные претензии жреца второстепенного бога и узурпатора власти.
Высшие чины империи оказались в очень сложной ситуации и не знали, как поступить. Даже если и склонялись на сторону одного из претендентов, открыто высказываться не решались, не те наступили времени - каждое неосторожное слово было чревато смертью. И нейтральным нельзя было оставаться. Нейтральность тоже наказывалась.
В письме Макрина на имя префекта Рима, зачитанном в сенате, император очень трезво, по-деловому, представил положение, в котором оказалась страна по причине неправильной политики Севера и Каракаллы, приведшей к потере боеспособности некогда самой грозной армии мира. Политика Каракаллы - постоянный подкуп легионов - привела к тому, что в его правление расходы на солдатское жалованье увеличились на 280 миллионов сестерциев, казна пуста, а ничего не платить солдатам - смерти подобно. К тому же есть еще одна причина бунта, и она, по мнению Макрина, заключается в том, что вступающие в армию новобранцы требуют себе такое же жалованье, какое положено лишь заслуженным ветеранам, профессионалам. В письме Макрина были и такие слова, исполненные трагизма: «Я жалею, что у меня есть сын… Утешает же меня то, что я пережил братоубийство, грозившее миру катастрофой. И еще. Знаю, что многие готовы отдать собственную жизнь лишь за то, чтобы увидеть убитого цезаря, но все же не думаю, чтобы кто-то желал моей смерти». В этом месте один из сенаторов, отличающийся особой дуростью, вскричал: «Да мы все мечтаем об этом!» И еще раз долго смеялись почтенные сенаторы, когда им прочитали те слова из письма Макрина, в которых он высмеивает молодой возраст мальчишки-самозванца, провозгласившего себя императором, словно позабыв, что совсем недавно провозгласил цезарем и своего сына такого же возраста.
Как и требовалось, сенат с готовностью утвердил все постановления, которые пожелал внести цезарь. Торжественно объявили войну узурпатору Гелиогабалу и его двоюродному брату Алексиану. Сенат обещал также амнистию всем воинским подразделениям, переметнувшимся к самозванцу. А когда в Риме принимали такие строгие указы, в далекой Сирии проблемы уже разрешились.
Восьмого июня недалеко от Антиохии разыгралась битва между войсками Макрина и Гелиогабала. Когортами самозванца командовал воспитатель последнего, Ганнис, вероятно, не получивший никакого военного образования, но с делом своим справлялся неплохо. В первой фазе боя среди войск Макрина отличились отряды преторианцев, которые начали теснить противника. Увидев это, к отступающим солдатам тут же примчались Меза с Соэмией и, плача, принялись уговаривать солдат держаться, обещая их вознаградить. И тут появился сам Гелиогабал. Он несся на коне в развевающемся плаще, подняв над головой меч, словно и в самом деле намеревался вступить в бой. Во всяком случае, его отступающая армия остановилась, подумала, развернулась и снова кинулась в бой. Проиграл битву, скорее всего, сам Макрин. Наверное, струсил, получив известие о том, что какие-то из верных ему частей перешли на сторону противника. Опасаясь засады, он покинул войска и сбежал в Антиохию. А тем временем оставшиеся без предводителя войска сражались еще несколько часов, пока не обнаружили, что цезаря среди них нет. Только тогда сначала легионеры, а потом и преторианцы согласились перейти на сторону Гелиогабала и теперь служить уже ему.
Макрин примчался в Антиохию, крича, что победил противника, но поражение поспешало за ним след в след. И скоро все узнали правду. В городе начались волнения, сторонники Макрина сражались со сторонниками Гелиогабала.
Ночью Макрин сбрил волосы и бороду, переоделся в грубый плащ и сопровождаемый лишь несколькими верными офицерами отправился в Рим под видом тайного посланца. Он очень торопился в Рим, без отдыха промчался через страны Малой Азии и был уже недалеко от цели. По словам Кассия Диона, доберись он туда, непременно бы спасся. Ведь и сенат, и римляне люто ненавидели Каракаллу, а значит, и его самозваного сына. К сожалению, спастись Макрину не удалось. Его случайно задержали в Халцедоне и отправили назад в Антиохию под стражей, как обычного преступника. Несчастный попытался покончить с собой - ему не дали, и один из центурионов сам убил его. Был убит в Парфии и малолетний сын Макрина, Диадумениан. Всё это происходило в июне 218 года, самое позднее - в начале июля.
После смерти Макрина, а фактически уже с 8 июня Гелиогабал стал единственным правителем Римской империи, и самым молодым из всех ее цезарей, который самостоятельно царствовал в столь юном возрасте, - ему было 14 лет. Разумеется, и раньше в истории Рима были случаи, когда отцы-императоры именовали мальчиков-сыновей цезарями еще при своей жизни: Марк Аврелий - Коммода, Север - Каракаллу, Макрин - Диадумениана. Но в этих случаях такое именование, так сказать, временно фиктивно - назначение цезаря своим соправителем сына производилось для того, чтобы не была утрачена преемственность власти в случае смерти действующего императора. У Гелиогабала же не было никого, кто бы стоял над ним или рядом, так что он представлял собой действительно явление уникальное.
Однако и это была лишь видимость - политикой занимались взрослые люди из ближайшего окружения императора, в данном случае - его мать, Соэмия, бабка Меза, а также Евтихиан и Ганнис. Тем временем задатки мальчика-цезаря с каждым днем давали о себе знать. Это были дурные задатки, совсем не безобидные. Психически неуравновешенный мальчик проявлял ненормальные склонности к ничем не сдерживаемым изощренным желаниям, порой даже преступлениям. Будучи фанатичным поклонником и жрецом почитаемого им бога, мальчик ни о чем не думал, кроме жертвоприношений и развлечений. Это сопровождалось изуверскими обрядами и невероятным расточительством, в том числе шокирующими даже древних римлян небывалыми эротическими оргиями. До сих пор римляне лишь понаслышке знали о таких обрядах, считая их присущими некоторым религиозным культам Востока. Цезарь официально повелел считать главным божеством империи Солнце, чего до сих пор Рим не знал.
Но это произошло немного позже, пока же, на следующий день после победы над войсками Макрина, Гелиогабал во главе своих сторонников вступил в Антиохию. Каждому из воинов он пообещал по 2000 сестерциев. И всю сумму выплатил! Правда, деньги повелел позаимствовать у жителей города. Из сирийской столицы цезарь отправил послание римскому сенату, полное издевок по адресу Макрина и обвинений его в убийстве Каракаллы. Кроме того, в послании Гелиогабал не скупился на обычные в таких случаях обещания, торжественно заверяя, что всегда и во всем будет следовать примеру знаменитых императоров Августа и Марка Аврелия. В послании он повелел даровать ему, новому цезарю, все принятые титулы и звания. Он назвал себя внуком Севера, Пием, то есть Набожным, Феликсом, то есть Счастливым, а также Августом, проконсулом, народным трибуном и т. д.
Он мог спокойно рассчитывать на сенат - тот, как всегда, подобострастно пошел на все условия, признал все титулы нынешнего императора, Макрина же и его сына, еще не зная об их смерти, заклеймил как врагов народа, то есть людей, которые уже не охраняются государственным правосудием. Сенаторы поступили с точностью до наоборот по сравнению со своим же недавним письмом Макрину. По стране принялись явно славить недавно проклинаемого Каракаллу, в храмах просили богов послать удачу его божественному сыну и сделать юношу похожим на достойного отца. И видно, боги послушались.
Проведя в Антиохии несколько месяцев, молодой император пропутешествовал со своим двором через Малую Азию, провел осень в Битинии, а на зиму остановился в Никомедии. Занимался лишь религиозными обрядами, истово служа своему богу, всегда в золототканых пурпурных одеяниях с золотой тиарой на голове, сверкающей драгоценными камнями. Вообще Гелиогабал признавал лишь дорогие китайские ткани, презирал и римскую и греческую одежду. В Рим послал свой огромный портрет, на котором был представлен во время жертвоприношения. Портрет по его повелению поместили в посольском зале римского сената высоко над скульптурой богини Победы, перед которой по традиции сенаторы перед важными заседаниями оставляли жертвы - фимиам и вино. Большое значение имел этот факт возвышения сирийского божка над символом римских побед и свершений.
Рим хорошо понимал, что его ждет. Всем было известно о смертных приговорах римским патрициям во время пребывания Гелиогабала в Сирии. Они поплатились за то, что действовали заодно с Макрином. Однако в число жертв попал и Ганнис, воспитатель цезаря, столь много сделавший для него! Гелиогабал даже собирался сделать его мужем своей матери, Соэмии, и наследником престола. Пострадал же Ганнис за то, что осмелился сделать мальчишке замечание и призвать его несколько сдержать свое высокомерие. Цезарь убил его собственными руками в Никомедии.
До Рима доходили вести: то и дело в разных уголках огромной империи люди разного звания объявляли себя цезарями, побуждаемые наглядным примером, как легко каждый может этого добиться. Чаще всего такие попытки давили в зародыше, но они яснее ясного давали понять, что ждет империю в ближайшие годы.
Весной 219 года цезарь неспешно отправился в Рим. Дорога вела через Тракию, наддунайские провинции и Альпы. В свою столицу император и верховный жрец Солнца вошел поздним летом, чтобы уже никогда не покидать город.
«БЕЗУМСТВУЮТ БОГИ И ЛЮДИ»«Древнему миру приходит конец - всё в нем портится, гниет и безумствует». Эти слова из драмы «Иридион» поэта Красинского , действие которой происходит во времена Гелиогабала, более чем правдивы. Суровый приговор эпохе основывался на античных источниках и оценках историков последующих времен. Притворная набожность напоказ, самые дикие эротические оргии, невероятная жестокость и какое-то безумие пополам с шутовством, насквозь пронизывающее все стороны государственной жизни - вот суть дошедших до нас определений времен царствования Гелиогабала. Возможно, кое-что в этом и преувеличено, например, нельзя доверять изложению биографий цезарей в книге «Писатели истории цезарей», о чем я уже неоднократно предупреждал. Но нет оснований сомневаться в том, что Гелиогабал относится к наихудшим, по-настоящему безумным властителям во всей истории Древнего Рима. Не удивляет, что поэт выбрал именно его правление для создания фона в произведении о крахе древнего мира. Правда, если говорить о научно-историческом подходе, до политического краха Древнего Рима было еще далеко. Царствование Гелиогабала приходится точно на половину пятивековой истории империи. Именно в его времена насчитывается два с половиной столетия от момента, когда Август стал государем империи, и суждено было пройти еще столько же времени до того дня, когда последний цезарь Западной империи сойдет с политической сцены. К тому же, если говорить о вопросах религии и культуры, важнейшим переменам, означающим конец Античности, еще только предстояло свершиться. И все же, невзирая на эти оговорки, следует признать, что поэтическое видение конца древнего мира в «Иридионе» основывалось на исторических фактах, а приведенные выше слова поэта как нельзя более точно и ярко выражают самую суть времени Гелиогабала - символа краха и гибели ценностей Античности.
Что же происходило в самом Риме? Столица уже год ждала нового цезаря, пятнадцатилетний император въехал в Рим летом 219 года. При торжественном въезде главным была колесница с изображением бога, а сам император перед ней вертелся колесом. Для своего божества, черного камня, он повелел немедленно построить два храма. Один возводили на Палатине, рядом с императорским дворцом, второй - в садах на Эсквилинском холме, оба огромные и великолепные. Палатинский храм должен был стать главным центром нового, солярного религиозного культа. Туда перенесли главнейшие ценности Рима, символы его славы и могущества: святой огонь Весты, палладий, маленькую таинственную статуэтку якобы из Трои, щит бога Марса и черный камень богини Кибелы, доставленный в Рим еще в бытность Рима республикой. Каждое утро юный цезарь являлся к алтарям этого холма и приносил на них ежедневные кровавые жертвы своему богу, в основном быков и многих сотен овец, сжигал целые костры из драгоценных благовоний, выливал на алтари лучшее вино. Затем вокруг своего бога он исполнял ритуальный танец в сопровождении девушек из Сирии, потряхивающих бубнами и медными тарелками - кимвалами. При этом восточном обряде обязаны были присутствовать сенаторы и другие высшие лица империи с важнейшими военачальниками, причем их заставляли прислуживать при богослужениях. Они были обряжены в соответствующие одеяния - пурпурные мантии, подвязанные золотыми поясами, с широкими рукавами до полу и в мягкой обуви, как это принято у сирийских жрецов и восточных пророков. Эти солидные и всеми уважаемые люди вынуждены были носить на головах золотые сосуды с внутренностями жертвенных животных и воскурять фимиам перед алтарями. Теперь служить при богослужениях в главном храме бога Солнца стало честью даже для сенаторов, хотя на Востоке обязанности служек в храмах обычно выполняли рабы.
В Риме и раньше чтились религиозные культы и греческие, и восточные, так что римляне привыкли к разным богам и цезарю простили бы его увлечение черным камнем, но отплясывание императора могущественной империи вокруг алтаря в окружении извивающихся девиц не могло не шокировать римлян. Больше же всего вызывало негодование римских граждан стремление нового цезаря сделать свой черный камень главнее Юпитера Капитолийского. А Гелиогабал, судя по всему, именно к этому стремился. Он намеревался утвердить поклонение Солнцу новой и доминирующей религией великой империи, как культ, объединяющий все ее народы и поглотивший все другие существующие в стране культы. В описываемую эпоху уже явственно проявилась тенденция к объединению многочисленных религиозных культов, верований и богов в некую единую высшую веру, - эта традиция, называемая синкретизмом, при других обстоятельствах могла бы представить Гелиогабала как ее основоположника и предвестника. Но для этого нужен был совсем другой человек. Гелиогабал, со своими детскими замыслами и инфантильными поступками, был просто смешон.
Он вообразил себе, что у его бога должна быть жена. Афина, римлянами называемая Минервой, для этого не годилась: высокомерная девственница, к тому же при полном вооружении. Стали думать, и поиски привели к богине, почитаемой в Африке, особенно в Карфагене. По-латыни ее имя звучит как Caelestis, по-гречески - Урания, то есть Небесная. Она таила в себе образ древнейшего семитского божества Танит, или Тенит, то есть Луна, по-гречески Селена. Это была подходящая супруга для Солнца. Статую Урании по приказу цезаря немедленно привезли из Карфагена в Рим и устроили торжественную церемонию бракосочетания. Всем гражданам Римской империи приказано было радоваться и веселиться по этому поводу. Кроме того, цезарь потребовал от своих подданных прислать достойные дары возлюбленной супруге его бога.
И вот теперь каждый год в середине лета по Риму двигалась торжественная процессия из Палатина к храму на Эсквилинском холме. Раз в год бог Солнца покидал свой храм. Камень ехал на позолоченной колеснице, украшенной драгоценными камнями, запряженной в шесть белоснежных коней в позолоченной упряжи. Вожжи привязали к камню, чтобы создать впечатление, будто бог сам управляет лошадьми. Управлял же ими Гелиогабал, держа первую пару под уздцы и обратясь лицом к божеству, не сводил с него глаз. Значит, он шел задом, а чтобы император не упал, дорогу посыпали золотистым песком, по обе ее стороны сплошной стеной стояли солдаты со щитами. Вокруг толпился народ, бросая под копыта коней цветы и венки. Перед священной колесницей везли статуи и изображения всех других богов, несли свадебные дары, символы императорской власти. Строем шли солдаты, особыми группами - сенаторы и эквиты. Когда бог оказался в храме, цезарь поднялся на высокую башню, построенную рядом с храмом, и оттуда бросил в толпу разные подарки, точнее, таблички с символическими изображениями подарков, которые потом можно было получить. Кому повезло, получал золотую и серебряную посуду, дорогие одежды и различных домашних животных, кроме свиней. Гелиогабал брезговал этими животными, их мяса, как и евреи, никогда не ел. Нам известно также, что он велел сделать себе обрезание, добавим, однако, что в те времена этот обычай был принят не только у иудеев, но и у многих других народов на Ближнем Востоке.
Как к иудаизму, так и к христианству цезарь относился благосклонно. По слухам, даже собирался допустить их культы в свой Палатинский храм. В его царствование на христиан не было гонений, это известно доподлинно. Во времена Гелиогабала римским епископом был Каликст, который до посвящения в сан епископа заведовал христианским кладбищем на via Appia. Вот почему эти катакомбы, до сих пор очень популярные среди туристов, носят его имя. Это место захоронения христиан пользовалось особым почетом во все века, поскольку там хоронили римских епископов III века. Там же захоронен и сам Каликст. И все же христианская общественность той поры, хотя ей и не угрожала опасность, переживала большие потрясения, ее раздирали персональные и доктринальные проблемы. Главным противником Каликста был Ипполит, выдающийся теолог, позднее канонизированный. Свои труды Ипполит писал на греческом языке. Создалось мнение, что формально он был вторым епископом Рима, то есть антипапой, первым в истории. Однако полной убежденности в этом нет.
Как уже говорилось, религиозные убеждения и причуды Гелиогабала особого вреда государству не приносили и особой опасности не представляли, скорее были инфантильными и самодурными реформами свихнувшегося подростка, допущенного до неограниченной власти. Хуже обстояло дело с расточительством, которым они сопровождались. Роскошь, окружавшая цезаря, уже не смешила, а возмущала. Ел он только на серебряных и золотых блюдах, причем лишь самую изысканную пищу - верблюжьи пятки или петушиные гребни, вырванные у живых птиц соловьиные и павлиньи языки, дорогую рыбу. Пир готовился ежедневно, и каждый день все выдерживалось в одном цвете. Купался цезарь в прудах, наполненных или дорогим вином, или розовым маслом, или шафраном. Залы его дворца были буквально набиты цветущими розами, лилиями, фиалками, нарциссами.
Однако самое большое возмущение в обществе вызывала безумная сексуальная извращенность малолетнего цезаря, переходящая все границы. Даже Рим, казалось бы, привыкший ко всему, был изумлен. В стране только и говорили об извращенных и изуверских оргиях, которых Рим прежде не знал. И везде главную роль играл цезарь, выступая то мужчиной, то женщиной - смотря по настроению. Его женам не было числа, причем одной из них стала весталка, чем цезарь явно и демонстративно нарушил самые священные древние традиции Рима. «Какие будут дети у верховного жреца и главной весталки!» - в упоении восклицал этот безумец.
Переодевшись женщиной, цезарь стал являться в публичные дома, хвастаясь количеством обслуженных им клиентов. Повелел по всей стране подбирать для него самых сильных и рослых мужчин. А потом нашел себе мужа. Им стал некий раб по имени Иерокл, подвизавшийся в Риме как возница колесниц в цирке. Случилось так, что во время одного выступления он упал с колесницы прямо перед императорской ложей, с его головы свалился шлем, и рассыпавшиеся золотистые кудри окружили прекрасное лицо юноши. Очарованный Гелиогабал немедленно велел перенести его во дворец, а когда возница пришел в себя и выдержал ночное испытание, остался во дворце навсегда и был объявлен мужем Гелиогабала. Влияние Иерокла было огромным, утверждали, что фактически это он правил страной. Ему позволено было даже бить свою «жену», если заставал ее в объятиях других мужчин, а уж Гелиогабал постарался, чтобы не было недостатка в таких «изменах». Оба цезаря часто сидели с «фонарями» под глазами, как это случалось с неверными женами. Гелиогабал даже намеревался объявить своего «мужа» фактическим правителем Римской империи, что привело к острому конфликту с бабкой, Юлией Мезой, и, без сомнения, вызвало недовольство армии.
Между прочим, одной из безумных идей Гелиогабала было создание в Квиринале женского сената. Председательствовала на нем мать императора, Соэмия Меза, и на нем обсуждались проблемы и привилегии замужних женщин высшего римского общества. Мать императора по своим идиотским замыслам недалеко ушла от сына, чего не скажешь о его бабке Юлии Мезе, женщине умной, волевой и здравомыслящей. В созыве женского сената было что-то символическое, сама идея его создания во многом объяснялась реальной ситуацией в стране, которой в это время правили именно эти две женщины, мать и бабушка цезаря. Уже в первый свой приезд в Рим вместе с молодым императором они обе явились в сенат и шокировали достойных государственных мужей тем, что заняли места консулов, - такого Рим не видел со времен своего создания. Однако такой расклад сил вполне отвечал реальному положению в стране. Самые важные проблемы всегда решала Юлия Меза, разумно подходившая к решению государственных проблем. Говорили, правда, что ей оказывал посильную помощь некий Эвтихиан, занимавший в римской иерархии очень высокую должность. И ведь что удивляет: в ее правление и при дворе, и вообще в государстве все было в порядке, администрация действовала исправно. Правда, случилось так, что в тот период стране не угрожали никакие катаклизмы, даже воинских набегов не было, а серьезные внутренние реформы не проводились, законодательство не совершенствовалось. Всё шло как бы по инерции.
Меза отдавала себе отчет в том, что ее внуку грозит самое страшное, что может случиться с правителем: насмешки и презрение. Осознавая, чем может закончиться дело, она сама возглавила заговор против него, перенеся свои надежды на младшего внука, сына Мамеи. По ее наущению Гелиогабал адоптировал двоюродного братишку и именовал его цезарем.
Это произошло 10 июля 221 года, когда Гелиогабалу было 18 лет, а Алексиану - 12! На заседании сената цезарь, сидя между бабушкой и матерью, сделал официальное заявление и, опять же, как-то по-детски поздравил себя с тем, что у него в столь молодом возрасте уже имеется такой большой сын. Он отметил, что поступает так по наущению бога Гелиогабала и нарекает названного сына Александром, не пояснив, по каким причинам меняет имя. Так повелел бог.
При всей своей инфантильности цезарь все же что-то понимал, отдавал себе отчет в том, что «сын» становится для него соперником и в любой момент может его сместить с трона. Гелиогабал пытался извести младшего брата разными способами, но наследника бдительно охраняли бабка Меза, мать Мамея и преторианцы.
Александр, ласковый и послушный мальчик, пользовался всеобщей симпатией и был целиком в руках солдат, которые уже чересчур натерпелись чудачеств извращенного цезаря. Правда, Гелиогабал попытался отнять у брата им же данный титул цезаря, но ему не позволили. Наконец в марте 222 года пришли к соглашению и решили всё завершить миром. Оба цезаря в одной лектике вместе с Соэмией направились в казармы преторианцев. Александра там встретили радостно, Гелиогабала проигнорировали. Совершенно не отдавая себе отчета в происходящем, Гелиогабал повелел арестовать тех солдат, которые слишком уж радовались появлению Александра. Началась потасовка, перепуганный император спрятался в ящике, который собиралась вынести тайком горсточка преданных ему людей. В последний момент ящик открыли. Гелиогабал был убит вместе со своей матерью. Погиб и Иерокл, а также несколько придворных. Трупы цезаря и его матери весь день таскали по городу, а потом бросили в канал, соединенный с Тибром.
ПРОИСХОЖДЕНИЕ СЕПТИМИЯ СЕВЕРА И СИРИЙСКАЯ ДИНАСТИЯ
Примечания:
Оптиматы (от лат. optimus - «наилучший») - идейно-политическое течение в Древнем Риме во II–I вв. до н. э. Оптиматы выражали интересы сенатской аристократии, так называемого нобилета. Особенно острая борьба между популярами и оптиматами развернулась вокруг аграрного вопроса и вокруг принципов демократизации римского государства.
Сигизмунд, или Зигмунд Красинский (польск. произношение - Зыгмунт Красиньский) - граф, польский поэт и драматург, причисляется к величайшим польским поэтам эпохи Романтизма наряду с Адамом Мицкевичем и Юлиушем Словацким. Впрочем, в некоторых источниках отмечается, что значение Красинского и его произведений в литературе не столь выражено, как у двух других романтиков. «Иридион» - самое цельное в художественном отношении произведение Красинского - написано под влиянием «Конрада Валленрода» А. Мицкевича.
2-я: Юлия Аквилия Север
3-я: Анния Аврелия Фаустина
Марк Авре́лий Антони́н Гелиогаба́л или Элагаба́л (лат. Marcus Aurelius Antoninus Heliogabalus ; - 11 марта ) - римский император из династии Северов , правивший с 8 июня по 11 марта 222 года .
Происхождение
Антонин Гелиогабал по отцу принадлежал к сирийскому аристократическому роду Вариев и от рождения именовался Бассианом Варием Авитом. Его прадед, дед и отец, сенатор Секст Варий Марцелл , были жрецами финикийского бога солнца Элагабала, считавшегося покровителем города Эмесы . С материнской же стороны Бассиан состоял в родстве с императорской фамилией: его бабка, Юлия Меса , была родной сестрой Юлии Домны , супруги императора Септимия Севера и матери императора Каракаллы. Но, возможно, связь Гелиогабала с родом Северов была ещё ближе и непосредственнее: мать будущего императора, Юлия Соэмия , в юности состояла в любовной связи с Каракаллой , и говорили, что сын её родился именно от младшего Севера, а не от законного супруга (Лампридий: «Антонин Гелиогабал»).
После гибели Каракаллы, когда на престол вступил Макрин , Соэмия с матерью и сестрой, Юлией Мамеей , поселились в Эмесе. Здесь сын Соэмии был посвящён в главные жрецы Элагабала. Под именем этого бога (где «эл » - семитское «бог» - из-за ложной этимологии часто заменялось на греческое «гелиос » - солнце) стал известен и сам император, хотя официально не носил такого имени.
Правление
Красивый юноша в пышном жреческом одеянии нравился сирийским легионам, и благодаря золоту и интригам бабки он был ими провозглашён императором под именем Цезарь Марк Аврелий Антонин Август в четырнадцатилетнем возрасте. После победы над полководцем Макрина Юлианом, а затем и над самим Макрином Гелиогабал направился в Рим . По дороге к столице он уже проявил своё самовластие - результат воспитания в духе восточного деспотизма: не ожидая сенатского решения, он принял титулы Pius Felix Proconsul tribunicia potestate
.
В период правления Гелиогабала произошло много восстаний - Селевка , Квартина и Таврина. Сенат при Гелиогабале был совершенно унижен включением в его состав массы выходцев из Азии. Магистратура сделалась достоянием актёров, вольноотпущенников и слуг.
Личная жизнь
Личная жизнь императора была наполнена развратом: он хвалился, что ни одна продажная женщина не имела столько любовников, сколько он. Из любовников Гелиогабала римские историки особо отмечают оказывавших на него сильное влияние Гиерокла и Зотика.
Смерть
Безумства юного императора заставили Юлию Месу задуматься о передаче престола второму внуку, Алексиану Бассиану, сыну Юлии Мамеи, который благодаря греко-римскому воспитанию и высокому уровню образованности был полной противоположностью Гелиогабалу. Усилиями Юлии Месы Бассиан стал цезарем и соправителем под именем Александр Север . Когда Гелиогабал попытался уничтожить двоюродного брата, солдаты подняли мятеж против императора и убили его вместе с матерью. Труп Гелиогабала выбросили в Тибр (один источник добавляет, что перед этим его кидали в Большую Клоаку), запретив кому-либо ещё принимать имя Антонин, которое он обесчестил. Его религиозные декреты были отменены, а чёрный камень бога Элагабала возвращён в Эмесу.
Как всегда в случаях официального осуждения и damnatio memoriae , дошедшие до нас источники пестрят разнообразными обвинениями в адрес Гелиогабала. Есть основания считать, что многие из них преувеличены, особенно содержащиеся в Historia Augusta , поздней книге, написанной в конце IV века и изобилующей откровенным вымыслом автора (авторов); многое воспроизводит такие же рассказы о Калигуле , Нероне и других «плохих императорах». Большего доверия заслуживают сочинения современников Гелиогабала - Диона Кассия и Геродиана .
Образ в искусстве
В XIX и XX веках Гелиогабал вызывал большой интерес у деятелей искусства. Из связанных с ним произведений наиболее известны роман Антонена Арто , роман Жана Ломбара «Агония», сборник стихов Стефана Георге и «Шесть литаний Гелиогабалу» Джона Зорна , а также немой фильм Луи Фейада (Louis Feuillade) "Римская оргия" ("L’Orgie romaine"), снятый в 1911 году.
Напишите отзыв о статье "Гелиогабал"
Ссылки
- «Римская оргия» (англ.) на сайте Internet Movie Database
Литература
- // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). - СПб. , 1890-1907.
- Фёдорова Е. В. Императорский Рим в лицах. - Ростов-на-Дону: Феникс, 1998. - ISBN 5-222-00178-4
- Элий Лампридий . Антонин Гелиогабал // Властелины Рима: Биографии римских императоров от Адриана до Диоклетиана / Переводчики: Аристид Доватур , С. Кондратьев. - СПб. : Алетейя, 2001. - С. 134-150. - 384 с. - (Античная библиотека. Античная история). - 1500 экз. - ISBN 5-89329-262-6 .
- Гусев К.Д. // Приволжский научный вестник. - Ижевск, 2015. - № 6 (1). - С. 48-52.
|
||||||||||||||||||||||||
| ||||||
римский император из династии Северов с июня 218 г
Биография
Антонин Гелиогабал по отцу принадлежал к сирийскому аристократическому роду Вариев и от рождения именовался Бассианом Варием Авитом. Его прадед, дед и отец были жрецами финикийского солнечного бога Эла-Габала, покровителя Эмесы . С материнской же стороны Бассиан состоял в родстве с императорской фамилией: его бабка, Юлия Меса, была родной сестрой Юлии Домны , супруги императора Септимия Севера и матери Каракаллы. Но, возможно, его связь с родом Северов была ещё ближе и непосредственнее: мать будущего императора, Юлия Соэмия , в юности состояла в любовной связи с Каракаллой , и говорили, что сын её родился именно от младшего Севера, а не от законного супруга (Лампридий: «Антонин Гелиогабал»).
После гибели Каракаллы, когда на престол вступил Макрин , Соэмия с матерью и сестрой, Юлией Мамеей , поселились в Эмесе. Здесь сын Соэмии был посвящён в главные жрецы финикийского бога солнца, Эла-Габала. Под именем этого бога (где «эл» - семитское «бог» - из-за ложной этимологии часто заменялось на греческое «гелиос» - солнце) стал известен и сам император, хотя официально не носил такого имени.
Правление
Красивый мальчик в пышном жреческом одеянии нравился сирийским легионам, и благодаря золоту и интригам бабки он был ими провозглашён императором под именем Цезарь Марк Аврелий Антонин Август в четырнадцатилетнем возрасте. После победы над полководцем Макрина Юлианом, а затем и над самим Макрином Гелиогабал направился в Рим . По дороге к столице он уже проявил своё самовластие - результат воспитания в духе восточного деспотизма: не ожидая сенатского решения, он принял титулы Pius Felix Proconsul tribunicia potestate.
Сенат при нём был совершенно унижен включением в его состав массы выходцев из Азии; магистратура сделалась достоянием актёров, вольноотпущенников и слуг.
Официальной римской религии был нанесён сильный удар введением культа сирийского солнечного бога, в честь которого был выстроен храм на Палатине. Здесь были собраны самые священные для римлян предметы: палладиум, анцилии (щиты Салиев), огонь Весты, которым теперь пришлось отступить на второй план перед изображением чёрного камня, обозначавшего солнечного бога. Здесь император, называвший себя sacerdos amplissimus dei invicti Solis Elagabali, каждый день совершал богослужение, в сирийском костюме, с подведёнными глазами и бровями, с набелёнными и нарумяненными щеками, в присутствии всех должностных лиц Рима. В заключение император исполнял священный танец под аккомпанемент инструментов и пение хоров девушек, сопровождавших гимны оргиастическими телодвижениями и верчением вокруг алтарей. Не довольствуясь обыкновенными религиозными церемониями, Гелиогабал устроил торжественное венчание своего бога с привезённой из Карфагена богиней Танитой (Астартой). Личная жизнь императора была сплошным развратом: он хвалился, что ни одна продажная женщина не имела столько любовников, сколько он. Из любовников Гелиогабала римские историки особо отмечают Гиерокла и Зотика, которые, к тому же, оказывали на него сильное влияние. Тем не менее, самым страшным аспектом правления Гелиогабала были человеческие жертвы, которые приносили по всей Италии .
Смерть
Безумства юного императора заставили Юлию Месу задуматься о передаче престола второму внуку, Алексиану Бассиану, сыну Юлии Мамеи, бывшему в силу своего греко-римского воспитания, а также высокого уровня образованности полной противоположностью Гелиогабалу. Юлия Меса добилась того, что тот был сделан цезарем и соправителем под именем Александр Север . Когда Гелиогабал попытался уничтожить двоюродного брата, солдаты подняли мятеж против императора и убили его вместе с матерью. Труп Гелиогабала выбросили в Тибр (один источник добавляет, что перед этим его кидали в Большую Клоаку), запретив кому-либо ещё принимать имя Антонин, которое он обесчестил. Его религиозные декреты были отменены, а чёрный камень бога Элагабала возвращён в Эмессу. В его правление произошло много восстаний - Селевка , Квартина и Таврина.
Как всегда в случаях официального осуждения и damnatio memoriae, дошедшие до нас источники пестрят разнообразными обвинениями в адрес Гелиогабала. Есть основания считать, что многие из них преувеличены, особенно содержащиеся в Historia Augusta, поздней книге, написанной в конце IV в. и изобилующей откровенным вымыслом автора (авторов); многое воспроизводит такие же рассказы о Калигуле, Нероне и других «плохих императорах». Большего доверия заслуживают сочинения современников Гелиогабала, Диона Кассия и Геродиана .
В 19 и 20 веках Гелиогабал вызывал большой интерес у деятелей искусства. Из связанных с ним произведений наиболее известны роман Арто , сборник стихов
