Избрание Михаила Романова на царство. Начало династии Романовых

Выборные люди съехались в Москву в январе 1613 г. Из Москвы просили города прислать для царского выбора людей "лучших, крепких и разумных". Города, между прочим, дожны были подумать не только об избрании царя, но и о том, как "строить" государство и как вести дело до избрания, и об этом дать выборным "договоры", т. е инструкции, которыми те должны были руководствоваться. Для более полного освещения и понимания собора 1613 г. следует обратиться к разбору его состава, который может быть определен лишь по подписям на избирательной грамоте Михаила Федоровича, написанной летом 1613 г. На ней мы видим всего 277 подписей, но участников собора, очевидно, было больше, так как не все соборные люди подписывали соборную грамоту. Доказательством этого служит, например, следующее: за Нижний Новгород на грамоте подписались 4 человека (протопоп Савва, 1 посадский, 2 стрельца), а достоверно известно, что нижегородских выборных было 19 человек (3 попа, 13 посадских, дьякон и 2 стрельца).

Если бы каждый город удовольствовался десятью человеками выборных, как определил их число кн. Дм. Мих. Пожарский, то выборных в Москве собралось бы до 500 человек, так как на соборе участвовали представители 50 городов (северных, восточных и южных); а вместе с московскими людьми и духовенством число участников собора простиралось бы до 700 человек. Собор был действительно многолюден. Собирался он часто в Успенском соборе, быть может, именно потому, что из других московских зданий ни одно не могло бы его вместить. Теперь является вопрос, какие классы общества были представлены на соборе и полон ли был собор по своему сословному составу. Из 277 упомянутых подписей 57 принадлежат духовенству (частью "выборному" из городов), 136 -- высшим служилым чинам (боярам -- 17), 84 -- городским выборным. Выше уже сказано, что этим цифровым данным далеко нельзя верить. По ним провинциальных выборных на соборе было мало, а на деле эти выборные несомненно составляли большинство, и, хотя с точностью нельзя определить ни их количества, ни того, сколько было из них тяглых и сколько служилых людей, тем не менее можно сказать, что служилых было, кажется, более, чем посадских, но и посадских был очень большой процент, что на соборах редко бывало. И, кроме того, есть следы участия "уездных" людей (12 подписей). Это были, во-первых, крестьяне не владельческих, а черных государевых земель, представители свободных северных крестьянских общин, а во-вторых, мелкие служилые люди из южных уездов. Таким образом, представительство на соборе 1613 г, было исключительно полным. О том, что происходило на этом соборе, мы ничего точного не знаем, потому что в актах и литературных трудах того времени остались только открывки преданий, намеки и легенды, так что историк здесь находится как бы среди бессвязных обломков древнего здания, восстановить облик которого он не имеет сил. Официальные документы ничего не говорят о ходе заседаний. Сохранилась, правда, избирательная грамота, но она нам мало может помочь, так как написана далеко не самостоятельно и притом не заключает в себе сведений о самом ходе избрания. Что же касается до неофициальных документов, то они представляют собой или легенды, или скудные, темные и риторические рассказы, из которых ничего нельзя извлечь определенного.

Однако попробуем восстановить не картину заседаний - это невозможно, -- а общий ход прений, общую последовательность избирательной мысли, как она пришла к личности Михаила Федоровича. Избирательные заседания собора начались в январе. От этого месяца до нас дошел первый по времени документ собора -- именно грамота, данная кн. Трубецкому на область Вагу. Эта область, целое государство по пространству и богатству, в XVI и XVII сто-летиях обыкновенно давалась во владение человеку, близкому к царю; при Федоре Ивановиче она принадлежала Годунову, при Вас. Ив. Шуйском -- Дмитрию Шуйскому теперь же переходила к знатному Трубецкому, по своему боярскому чину занявшему тогда одно из первых мест в Москве. Затем стали решать вопрос об избрании, и первым постановлением собора было не выбирать царя из иностранцев. К такому решению пришли, конечно, не сразу, да и вообще заседания собора были далеко не мирного свойства. Летописец об этом говорит, что "по многи дни бысть собрании людям, дела же утвердити не могут и всуе мятутся семо и овамо", другой летописец также свидетельствует, что "многое было волнение всяким людям, кийждо бо хотяше по своей мысли деяти". Царь из иностранцев многим казался тогда возможным. Незадолго перед собором Пожарский ссылался со шведами об избрании Филиппа, сына Карла IX; точно так же начал он дело об избрании сына германского императора Рудольфа. Но это был только дипломатический маневр, употребленный им с целью приобрести нейтралитет одних и союз других. Тем не менее мысль об иноземном царе была в Москве, и была именно у боярства: такого царя хотели "начальницы", говорит псковский летописец. "Народы же ратные не восхотели ему быти", -- прибавляет он дальше. Но желание боярства, надеявшегося лучше устроиться при иноземце, чем при русском царе из их же боярской среды, встретилось с противоположным ему и сильнейшим желанием народа избрать царя из своих. Да это и понятно: разве мог народ симпатизировать иностранцу, когда ему так часто приходилось видеть, какими насилиями и грабежами сопровождалось на Руси появление иноземной власти? По мнению народа, иноземцы повинны были в смуте, губившей Московское государство.

Порешив один трудный вопрос, стали намечать кандидатов из московских родов. "Говорили на соборах о царевичах, которые служат в Московском государстве, и о великих родех, кому из них Бог даст... быть государем". Но тут-то и пришла главная смута. "Много избирающи искаху" не могли ни на ком остановиться: одни предлагали того, другие --другого, и все говорили разно, желая настоять на своей мысли. "И тако препроводиша не малые дни", по описанию летописца.

Каждый участник собора стремился указать на тот боярский род, которому он сам более симпатизировал, в силу ли его нравственных качеств, или высокого положения, или же просто руководясь личными выгодами. Да и многие бояре сами надеялись сесть на московский престол. И вот наступила избирательная горячка со всеми ее атрибутами - агитацией и подкупами. Откровенный летописец указывает нам, что избиратели действовали не совсем бескорыстно. "Многие же от вельмож, желающи царем быти, подкупахуся многим и дающи и обещающи многие дары". Кто выступал тогда кандидатами, кого предполагали в цари, прямых указаний на это мы не имеем; предание же в числе кандидатов называет В. И. Шуйского, Воротынского, Трубецкого. Ф. И. Шереметев хлопотал за родню свою М. Ф. Романова. Современники, местничаясь с Пожарским, обвиняли его в том, что он, желая царствовать, истратил 20 тыс. рублей на подкупы. Нечего и говорить, что подобное предположение о 20 000 просто невероятно уже потому, что даже казна государева тогда не могла сосредоточить у себя такой суммы, не говоря о частном лице.

Споры о том, кого избрать, шли не только в одной Москве: сохранилось, мало впрочем вероятное, предание, что Ф. И. Шереметев был в переписке с Филаретом (Федором) Никитичем Романовым и В. В. Голицыным, что Филарет говорил в письмах о необходимости ограничительных условий для нового царя, а что Ф. И. Шереметев писал Голицыну о выгоде для бояр избрать Михаила Федоровича в следующих выражениях: "Выберем Мишу Романова, он молод и нам будет поваден". Эта переписка была найдена Ундольским в одном из московских монастырей, но в печать до сих пор не попала и где находится -- неизвестно, Лично мы не верим в ее существование. Есть предание, тоже малодостоверное, и о переписке Шереметева с инокиней Марфой (Ксенией Ивановной Романовой), в которой последняя заявляла о своем нежелании видеть сына на престоле. Если бы действительно существовали сношения Романовых с Шереметевым, то в таком случае Шереметев знал бы о местопребывании своей корреспондентки, а он, как можно думать, этого не знал. Наконец, 7 февраля 1613г. пришли к решению избрать Михаила Федоровича Романова. По одной легенде (у Забелина), первый на соборе заговорил о Михаиле Федоровиче какой-то дворянин из Галича, принесший на собор письменное заявление о правах Михаила на престол. То же самое сделал какой-то донской атаман. Далее, Палицын в своем "Сказании" смиренным тоном заявляет, что к нему пришли люди многих городов и просили передать царскому синклиту "свою мысль об избрании Романова"; и по представительству этого святого отца будто бы "синклит" избрал Михаила. Во всех этих легендах и сообщениях особенно любопытна та черта, что почин в деле избрания Михаила принадлежит не высшим, а мелким людям. Казачество, говорят, также стояло за Михаила.

С 7-го числа окончательный выбор был отложен до 21-го, и посланы были в города люди, кажется, участники собора, узнать в городах мнение народа о деле. И города высказались за Михаила. К этому времени надо относить рассказы А. Палицына о том, что к нему явился какой-то "гость Смирный" из Калуги с известием, что все северские города желают именно Михаила. Стало быть, против Михаила, насколько можно думать, были голоса только на севере, народная же масса была за него. Она была за него еще в 1610г., когда и Гермоген, при избрании Владислава, и народ высказывались именно за Михаила. Поэтому возможна мысль о том, что собор приведен к избранию Михаила Федоровича давлением народной массы. У Костомарова ("Смутное время") эта мысль мелькает, но очень слабо и неопределенно. Ниже мы будем иметь повод на ней остановиться.

Когда Мстиславские и другие бояре, а также запоздавшие выборные люди и посланные по областям собрались в Москву, то 21 февраля состоялось торжественное заседание в Успенском соборе. Здесь выбор Михаила был решен уже единогласно, вслед за чем последовали молебны о здравии царя и присяга ему. Известясь об избрании царя, города еще до получения согласия Михаила присягали ему и подписывали крестоцеловальные записи. По общему представлению, государя сам Бог избрал, и вся земля Русская радовалась и ликовала. Дело теперь оставалось только за согласием Михаила, получить которое стоило немалого труда. В Москве не знали даже, где он находится: посольство к нему от 2 марта отправлено было в "Ярославль или где он, государь, будет". А Михаил Федорович после московской осады уехал в свою костромскую вотчину, Домнино, где чуть было не подвергся нападению польской шайки, от которой спасен был, по преданию, крестьянином Иваном Сусаниным. Что Сусанин действительно существовал, доказательством этого служит царская грамота Михаила, которой семье Сусанина даются различные льготы. Однако между историками велась долгая полемика по поводу этой личности: так, Костомаров, разобрав легенду о Сусанине, свел все к тому, что личность Сусанина есть миф, созданный народным воображением. Такого рода заявлением он возбудил в 60-х годах целое движение в защиту этой личности: явились против Костомарова статьи Соловьева, Домнинского, Погодина. В 1882 г. вышло исследование Самарянова "Памяти Ивана Сусанина". Автор, прилагая карту местности, подробно знакомит нас с путем, по которому Сусанин вел поляков. Из его труда мы узнаем, что Сусанин был доверенным лицом у Романовых, и вообще эта книга представляет богатый материал о Сусанине. Из Домнина Михаил Федорович с матерью переехал в Кострому, в Ипатьевский монастырь, построенный в XIV столетии Мурзой Четом, предком Годунова. Этот монастырь поддерживался вкладами Бориса и при Лжедмитрии был подарен последним Романовым, как предполагают, за все перенесенное ими от Бориса.

Посольство, состоявшее из Феодорита, архиепископа Рязанского и Муромского, Авраамия Палицына, Шереме-тева и др., приехало вечером 13 марта в Кострому. Марфа назначила ему явиться на другой день. И вот 14 марта посольство, сопровождаемое крестным ходом, при огромном стечении народа, отправилось просить Михаила на царство. Источником для ознакомления с действиями посольства служат нам его донесения в Москву. Из них мы узнаем, что как Михаил, так и инокиня мать сперва безусловно отвергли предложение послов. Последняя говорила, что московские люди "измалодушествовались", что на таком великом государстве и не ребенку править не под силу, и т. д. Долго послам пришлось уговаривать и мать, и сына; они употребили все свое красноречие, грозили даже небесной карой; наконец усилия их увенчались успехом -- Михаил дал свое согласие, а мать благословила его. Обо всем этом мы знаем, кроме посольских донесений в Москву, еще из избирательной грамоты Михаила, которая впрочем, в силу ее малой самостоятельности, как мы уже говорили выше, не может и меть особен ной ценности: она составлена по образцу избирательной грамоты Бориса Годунова; так, сцена плача народного в Ипатьевском монастыре списана с подобной же сцены, происходившей в Новодевичьем монастыре, описанной в Борисовой грамоте (оттуда взял ее Пушкин для своего "Бориса Годунова").

Как только согласие Михаила Федоровича было получено, послы стали торопить его ехать в Москву; царь отправился, но путешествие это было чрезвычайно медленно, так как разоренные дороги далеко не могли служить удобным путем. Значение новой династии. Такова внешняя сторона воцарения Михаила Федоровича Романова. Но есть и внутренний смысл в событиях этого важного исторического момента, сокрытый от нас ходячим преданием и восстановляемый детальным изучением эпохи.

Посмотрим на эту, так сказать, интимную сторону московских отношений, приведших к образованию новой и притом прочной династии. В настоящее время можно считать совершенно выясненным, что руководители земского ополчения 1611 -1612 гг. ставили своей задачей не только "идти на очищение" Москвы от поляков, но и сломить казаков, захвативших в свои руки центральные учреждения в подмосковных "таборах", а вместе с ними и правительственную власть. Как ни слаба была на деле эта власть, она становилась поперек дороги всякой иной попытке создать центр народного единения; она покрывала своим авторитетом "всея земли" казачьи бесчинства, терзавшие земщину, она грозила, наконец, опасностью социального переворота и водворения в стране "воровского" порядка или, вернее, беспорядка. Обстоятельства поставили для князя Пожарского войну с казаками в первую очередь: казаки сами открыли военные действия против нижегородцев. Междоусобная война русских людей шла без помехи со стороны поляков и литвы почти весь 1612 год. Сначала Пожарский выбил казаков из Поморья и Поволжья и отбросил их к Москве. Там, под Москвой, они были не только не вредны, но даже полезны для целей Пожарского тем, что парализовали польский гарнизон столицы. Предоставляя обоим своим врагам истощать себя взаимной борьбой, Пожарский не спешил из Ярославля к Москве. Ярославские власти думали даже и государя избрать в Ярославле и собирали в этом городе совет всей земли не только для временного управления государством, но и для государева "обиранья". Однако приближение к Москве вспомогательного польско-литовского отряда вынудило Пожарского выступить к Москве, -- и там, после победы над этим отрядом, разыгрался последний акт междоусобной борьбы земцев и казаков. Приближение земского ополчения к Москве заставило меньшую половину казачества отложиться от прочей массы и вместе с Заруцким, ее атаманом и "боярином", уйти на юг. Другая, большая половина казаков, чувствуя себя слабее земцев, долго не решалась ни бороться с ними, ни подчиниться им. Надобен был целый месяц смут и колебаний, чтобы пред-родитель этой части казачества, тушинский боярин кн. Д. Т. Трубецкой, мог вступить в соглашение с Пожарским и Мининым и соединил свои "приказы" с земскими в одно "правительство". Как старший по своему отчету и чину, Трубецкой занял в этом правительстве первое место;

но фактическое преобладание принадлежало другой стороне, и казачество, в сущности, капитулировало перед земским ополчением, поступив как бы на службу и в подчинение земским властям. Разумеется, это подчинение не могло сразу стать прочным, и летописец не раз отмечал казачье своеволие, доводившее рать почти "до крови", однако дело стало ясно в том отношении, что казачество отказалось от прежней борьбы с основами земского порядка и от первенства во власти. Казачество распалось и отчаялось в своем торжестве над земщиной.

Такое поражение казачества было очень важным событием во внутренней истории московского общества, не менее важным, чем "очищение" Москвы. Если с пленом польского гарнизона падала всякая тень власти Владислава на Руси, то с поражением казачества исчезла всякая возможность дальнейших самозванческих авантюр. Желавшее себе царя "от иноверных" московское боярство навсегда сошло с политической арены, разбитое бурями смутной поры. Одновременно с ним проиграла свою игру и казачья вольница с ее тушинскими вожаками, измышлявшими самозванцев. К делам становились "последние" московские люди, пришедшие с Кузьмой Мининым и Пожарским городские мужики и рядовые служилые люди. У них была определенная мысль "иных некоторых земель людей на Московское государство не обирать и Маринки с сыном не хотеть", а хотеть и обирать кого-нибудь из своих "великих родов". Так само собой намечалось главное условие предстоявшего в Москве царского избрания; оно вытекало из реальной обстановки данной минуты, как следствие Действительного взаимоотношения общественных сил.

Сложившаяся в ополчении 1611 -- 1612 гг. правительственная власть была создана усилиями средних слоев московского населения и была их верной выразительницей. Она овладела государством, очистила столицу, сломила казачьи таборы и подчинила себе большинство организованной казачьей массы. Ей оставалось оформить свое торжество и царским избранием возвратить стране правильный правительственный порядок. Недели через три после взятия Москвы, т.е. в серед и не ноября 1612г., временное правительство уже посылает в города приглашения прислать в Москву выборных и с ними о государском избрании "совет и договор крепкой". Этим как бы открывался избирательный период, завершенный в феврале избранием царя Михаила. Толки о возможных кандидатах на престол должны были начаться немедля. Хотя мы вообще и очень мало знаем о таких толках, однако можем -- из того, что знаем, -- извлечь несколько ценнейших наблюдений над взаимоотношениями существовавших тогда общественных групп.

Недавно стало известно (в издании А. Гиршберга) одно важное показание о том, что делалось в Москве в самом конце ноября 1612 г. В эти дни польский король послал свой авангард под самую Москву, а в авангарде находились и русские "послы" от Сигизмунда и Владислава к московским людям, именно: князь Данило Мезецкий и дьяк Иван Грамотин. Они должны были "зговаривати Москвы, чтобы приняли королевича на царство". Однако все их посылки в Москву не привели к добру, и Москва начала с польским авангардом "задор и бой". В бою поляки взяли в плен бывшего в Москве смоленского сына боярского Ивана Философова и сняли с него допрос. То, что показал им Философов, было давно известно из московской летописной записи. Его спрашивали: "хотят ли взять королевича на царство? и Москва ныне людна ли и запасы в ней есть ли?" По выражению летописца, Философову "даде Бог слово, что глаголати", он сказал будто бы полякам: "Москва людна и хлебна, и на то все обещахомся, что всем помереть за православную веру, а королевича на царство не имати". Из слов Философова, думает летописец, король вывел заключение, что в Москве много сил и единодушия, и потому ушел из Московского государства. Не так давно напечатанный документ освещает иным светом показание Философова. В изданных А. Гиршбергом материалах по истории московско-польских отношений мы читаем подлинный отчет королю и королевичу князя Д. Мезецкого и Ив. Грамотина о допросе Философова. Они, между прочим, пишут: "А в роспросе, господари, нам и полковником сын боярской (именно Иван Философов) сказал, что на Москве у бояр, которые вам, великим господарям, служили, и у лучших людей хотение есть, чтоб просити на господарство вас, великаго господаря королевича Владислава Жигимонтовича, а именно де о том говорити не смеют, боясь казаков, а говорят, чтобы обрать на государство чужеземца; а казаки де, господари, говорят чтоб обрать кого из русских бояр, а примеривают Филаретова сына и Воровского Колужскаго. И во всем де и казаки бояром и дворяном сильны, делают что хотят; а дворяне де и дети боярские разъехалися по поместьям, а на Москве осталось дворян и детей боярских всего тысячи с две, да казаков полпяты тысячи человек (т.е. -- 4500), да стрельцов с тысячу человек, да мужики чернь. А бояр де, господари, и князя Федора Ивановича Мстиславского с товарищи, которые на Москве сидели, в Думу не припускают, а писали об них в городы ко всяким людям: пускать их в Думу, или нет? А делает всякие дела князь Дмитрий Трубецкой да князь Дмитрий Пожарский, да Куземка Минин. А кому вперед быти на господарстве, того еще не постановили на мере". Очевидно, что из этих слов отчета о показании Философова польский король извлек не совсем те выводы, какие предположил московский летописец. Что в Москве большой гарнизон, король мог не сомневаться: семь с половиной тысяч ратных людей, кроме черни, годной по тем временам для обороны стен, составляли внушительную силу. Среди гарнизона не было единодушия, но Сигизмунд видел, что в Москве преобладают, и притом решительно преобладают, враждебные ему элементы. Не питая надежд на успех, он и решился повернуть назад.

Такова обстановка, в какой известно нам показание Философова. Обе воевавшие стороны придавали ему большое значение. Москва знала его не в деловой, а, так сказать, в эпической редакции; отступление Сигизмунда, бывшее или казавшееся последствием речей Философова, придало им ореол патриотического подвига, и самые речи редактировались летописцем под впечатлением этого подвига, слишком благородно и красиво. Король же узнал показание Философова в деловой передаче такого умного дельца, каков был дьяк Ив. Грамотин. Сжато и метко очерчивается в отчете кн. Мезецкого и Грамотина положение Москвы, и мы в интересах научной правды можем смело положиться на этот отчет.

Становится ясно, что через месяц по очищении Москвы главные силы земского ополчения были уже демобилизованы. По обычному московскому порядку, с окончанием похода служилые отряды получали разрешение возвращаться в свои уезды "по домам". Взятие Москвы было тогда понято как конец похода. Содержать многочисленное войско в разоренной Москве было трудно; еще труднее было служилым людям кормиться там самим. Не было и основания для того, чтобы держать в столице большие массы полевого войска -- дворянской конницы и даточных людей. Оставив в Москве необходимый гарнизон, остальных сочли возможным отпустить домой. Это-то и разумеет летописец, когда говорит о конце ноября: "Людие ж с Москвы все розъехалися". В составе гарнизона, опять-таки по обычному порядку, были московские дворяне, некоторые группы провинциальных, "городовых", дворян (сам Иван Философов, например, был не москвич, а "смолянин", т.е. из смоленских дворян), далее стрельцы (число которых уменьшилось в смуту) и, наконец, казаки, Философов точно определяет число дворян в 2000, число стрельцов в 1000 и число казаков в 4500 человек. Получилось такое положение, которое вряд ли могло нравиться московским властям. С роспуском городских дружин служилых и тяглых людей казаки получили численный перевес в Москве. Их некуда было распустить по их бездомовности и их нельзя было разослать на службу в города по их ненадежности. Начиная с приговора 30 июня 1611 г., земская власть, как только получала преобладание над казачеством, стремилась выводить казаков из городов и собирать их у себя под рукой в целях надзора, и Пожарский в свое время, в первой половине 1612 г., стягивал служилых подчинившихся ему казаков в Ярославль и затем вел их с собой под Москву. Поэтому-то в Москве и оказалось так много казаков. Насколько мы располагаем цифровыми данными для того времени, можно сказать, что указанное Философовым число казаков "полпяты тысячи" очень велико, но вполне вероятно. По некоторым соображениям приходится думать, что в 1612 г. под Москвой с кн. Трубецким и Заруц-ким сидело около 5000 казаков; из них Заруцкий увел около 2000, а остальные поддались земскому ополчению Пожарского. Не знаем точно, сколько пришло в Москву казаков с Пожарским из Ярославля; но знаем, что немногим позднее того времени, о котором идет теперь речь, а именно в марте и апреле 1613 г., казачья масса в Москве была столь значительна, что упоминаются отряды казаков в 2323 и 1140 человек и ими не исчерпывается еще вся наличность казаков в Москве. Таким образом, надобно верить цифре Философова и признать, что в исходе 1612г. казачьи войска в Москве числом более, чем вдвое, превосходили дворян и раза в полтора превосходили дворян и стрельцов, вместе взятых. Эту массу надобно было обеспечить кормами и держать в повиновении и в порядке. По-видимому, московская власть этого не достигала, и побежденное земцами казачество снова поднимало голову, пытаясь овладеть положением дел в столице. Такое настроение казаков и отметил Философов словами: "И во всем казаки бояром и дворяном сильны, делают, что хотят".

С одной стороны, казаки настойчиво и беззастенчиво требовали "кормов" и всякого жалованья, а с другой -- они "примеривали" на царство своих кандидатов. О кормах и жалованье летописец говорит кратко, но сильно: он сообщает, что казаки после взятия Кремля "начаша прошати жалованья безпрестанно", они "всю казну московскую взяша, и едва у них немного государевы казны отняша";

из-за казны они однажды пришли в Кремль и хотели "побить" начальников (т.е. Пожарского и Трубецкого), но дворяне не допустили до этого и меж ними "едва без крови проиде". По словам Философова, московские власти "что у кого казны сыщут, и то все отдают казаком в жалованье; а что (при сдаче Москвы) взяли в Москве у польских и русских людей, и то все поимали казаки ж". Наконец, архиепископ Арсений Елассонский согласно с Философовым сообщает некоторые подробности о розысках царской казны после московского очищения и о раздаче ее "воинам и казакам", после чего "весь народ успокоился". Очевидно, вопрос об обеспечении казаков составлял тогда тяжелую заботу московского правительства и постоянно грозил властям насилиями с их стороны. Сознавая свое численное превосходство в Москве, казаки шли далее "жалованья" и "кормов": они, очевидно, возвращались к мысли о политическом преобладании, утерянном ими вследствие успехов Пожарского. После московского очищения во главе временного правительства почитался казачий начальник боярин князь Трубецкой, главную силу московского гарнизона составляли казаки: очевидна мысль, что казакам может и должно принадлежать и решение вопроса о том, кому вручить московский престол. Стоя на этой мысли, казаки заранее "примеривали" на престол наиболее достойных, по их мнению, лиц. Такими оказались сын бывшего тушинского и калужского царя "Вора", увезенный Заруцким, и сын бывшего тушинского патриарха Филарета Романова. Московским властям приходилось до времени терпеть все казачьи выходки и притязания, потому что привести казаков в полное смирение можно было или силой, собрав в Москву новое земское ополчение, или авторитетом всей земли, создав Земской собор. Торопясь с созывом собора, правительство, конечно, понимало, что произвести мобилизацию земских ополчений после только что оконченного похода под Москву было бы чрезвычайно трудно. Других средств воздействия на казачество в распоряжении правительства не было. Терпеть приходилось еще и потому, что в казачестве правительство видело действительную опору против вожделений королевских приверженцев. Философов недаром говорил, что "бояре и лучшие люди" в Москве таили свое желание пригласить Владислава, "боясь казаков". Против поляков и их московских друзей казаки могли оказать существенную помощь, и Сигизмунд повернул назад от Москвы в конце 1612 г. скорее всего именно ввиду "полупяты тысячи" казаков и их противопольского настроения. Счеты с агентами и сторонниками Сигизмун-да тогда в Москве еще не были закончены, и отношения к царю Владиславу Жигимонтовичу еще не были ликвидированы. Философов сообщал, что в Москве арестовано "за приставы русских людей, которые сидели в осаде: Иван Безобразов, Иван Чичерин, Федор Андронов, Степан Соловецкий, Бажен Замочников; и Федора де и Бажена пытали на пытце в казне". Согласно с этим и архиепископ Арсений Елассонский говорит, что по очищении Москвы "врагов государства и возлюбленных друзей великого короля, Ф. Андронова и Ив. Безобразова, подвергли многим пыткам, чтобы разузнать о царской казне, о сосудах и о сокровищах... Во время наказания их (т.е. друзей короля) и пытки умерли из них трое: великий дьяк царского судилища Тимофей Савинов, Степан Соловецкий и Бажен Замочников, присланные великим королем довереннейшие казначеи его к царской казне". По обычаю той эпохи, "худых людей, торговых мужиков, молодых детишек боярских", служивших королю, держали за приставами и пытали до смерти, а великих бояр, виновных в той же службе королю, только "в думу не припускали" и, самое большое, держали под домашним арестом, пока земский совет в городах не решит вопроса: "пускать их в думу, или нет?" До нас не дошли грамоты, которые были, по словам Философова, посланы в города о том, можно ли бояр князя Мстиславского "с товарищи" пускать в думу. Но есть полное основание считать, что на этот вопрос в Москве в конце концов ответили отрицательно, так как выслали Мстиславского "с товарищи" из Москвы куда-то "в городы" и произвели государево избрание без них. Все эти меры против московского боярства и московской администрации, служивших королю, временное московское правительство кн. Д. Т. Трубецкого, кн. Д. М. Пожарского и "Куземки" Минина могло принимать главным образом с сочувствием казачества, ибо в боярах и лучших "людях" еще жива была тенденция в сторону Владислава.

Таковы были обстоятельства московской политической жизни в конце 1612 г. Из рассмотренных здесь данных ясен тот вывод, что победа, одержанная земским ополчением над королем и казаками, требовала дальнейшего упрочения. Враги были побеждены, но не уничтожены. 0ни пытались, как могли, вернуть себе утраченное положение, и если имя Владислава произносилось в Москве негромко, то громко раздавались имена "Филаретова сына и Воровского Калужского". Земщине предстояла еще забота - на Земском соборе настоять, чтобы не прошли на престол ни иноземцы, ни самозванцы, о которых, как видим, еще смели мечтать побежденные элементы. Успеху земских стремлений в особенности могло мешать то обстоятельство, что Земскому собору предстояло действовать в столице, занятой в большинстве казачьим гарнизоном. Преобладание казачьей массы в городе могло оказать некоторое давление и на представительное собрание, направив его так или иначе в сторону казачьих вожделений. Насколько мы можем судить, нечто подобное и случилось на избирательном соборе 1613 г. Иностранцы после избрания на престол царя Михаила Федоровича получили такое впечатление, что это избрание было делом именно казаков. В официальных, стало быть ответственных, беседах литовско-польских дипломатов с московскими в первые месяцы после выбора Михаила русским людям приходилось выслушивать "непригожие речи": Лев Сапега грубо высказал самому Филарету в присутствии московского посла Желябужского, что "посадили сына его на Московское государство государем одни казаки донцы"; Александр Гонсевский говорил князю Воротынскому, что Михаила "выбирали одни казаки". Со своей стороны, шведы высказывали мнение, что в пору царского избрания в Москве были "казаки в московских столпех сильнейшии". Эти впечатления посторонних лиц встречают некоторое под-тверждение и в московских исторических воспоминаниях. Разумеется, нечего искать таких подтверждений в официальных московских текстах: они представляли дело так, что царя Михаила сам Бог дал и всей землей обрали. Эту же идеальную точку зрения усвоили себе и все русские литературные сказания XVII в. Царское избрание, замирившее смуту и успокоившее страну, казалось особым благодеянием Господним, и приписывать казакам избрание того, кого "сам Бог объявил", было в глазах земских людей неприличной бессмыслицей. Но все-таки в московском обществе осталась некоторая память о том, что в счастливом избрании законного государя приняли участие и проявили почин даже и склонные ко всякому беззаконию казаки. Авраамий Палицын рассказывает, что к нему на монастырское подворье в Москве во время Земского собора приходили вместе с дворянами и казаки с мыслью именно о Михаиле Федоровиче Романове и просили его довести их мысль до собора. Изданный И. Е. Забелиным поздний и в общем недостоверный рассказ о царском избрании 1613 г. заключает в себе одну любопытнейшую подробность о том, что права Михаила на избрание объяснил собору, между прочим, "славного Дону атаман". Эти упоминания о заслугах казаков в деле объявления и укрепления кандидатуры М. Ф. Романова имеют очень большую цену: они свидетельствуют, что роль казачества в царском избрании не была скрыта и от московских людей, хотя им она представлялась, конечно, иначе, чем иноземцам.

Руководясь приведенными намеками источников, мы можем себе ясно представить, какой смысл имела кандидатура М. Ф. Романова и каковы были условия ее успеха на Земском соборе 1613 г.

Собравшись в Москву в исходе 1612 или в самом начале 1613 г., земские выборные хорошо представили собой "всю землю". Окрепшая в эпоху смуты практика выборного представительства позволила избирательному собору на самом деле представить собой не одну Москву, а Московское государство в нашем смысле этого термина. В Москве оказались представители не менее 50 городов и уездов;

представлены были и служилый и тяглый класс населения;

были и представители казаков. В своей массе собор оказался органом тех слоев московского населения, которые участвовали в очищении Москвы и восстановлении земского порядка; он не мог служить ни сторонникам Сигизмунда, ни казачьей политике. Но он мог и неизбежно должен был стать предметом воздействий со стороны тех, кто еще надеялся на восстановление королевской власти или же казачьего режима. И вот, отнимая надежду как на то, так и на другое, собор прежде всякого иного решения торжественно укрепился в мысли: "А литовского и свийского короля и их детей, за их многия неправды, и иных никоторых земель людей на Московское государство не обирать, и Маринки с сыном не хотеть". В этом решении заключалось окончательное поражение тех, кто думал еще бороться с результатами московского очищения и с торжеством средних консервативно настроенных слоев московского населения. Исчезло навсегда "хотение" бояр и "лучших людей", которые "служили" королю, по выражению Философова, и желали бы снова "просити на государство" Владислава. Невозможно было долее "примеривать" на царство и "Воровского Калужского", а стало быть, мечтать о соединении с Заруцким, который держал у себя "Маринку" и ее "Воровского Калужского" сына.

Победа над боярами, желавшими Владислава, досталась собору, думается, очень легко: вся партия короля в Москве, как мы видели, была разгромлена временным правительством тотчас по взятии столицы, и даже знатнейшие бояре, "которые на Москве сидели", вынуждены были уехать из Москвы и не были на соборе вплоть до той поры, когда новый царь был уже избран: их вернули в Москву только между 7 и 21 февраля. Если до собора сторонники приглашения Владислава "именно о том говорити не смели, боясь казаков", то на соборе им надобно было беречься еще более, боясь не одних казаков, но и "всей земли", которая одинаково с казаками не жаловала короля и королевича. Другое дело было земщине одолеть казаков: они были сильны своим многолюдством и дерзки сознанием своей силы. Чем решительнее земщина становилась против Маринки и против ее сына, тем внимательнее должна была она отнестись к другому кандидату, выдвинутому казаками, -- "к Филаретову сыну". Он был не чета "Воренку". Нет сомнения, что казаки выдвигали его по тушинским воспоминаниям, потому что имя его отца Филарета было связано с тушинским табором. Но имя Романовых было связано и с иным рядом московских воспоминаний. Романовы были популярным боярским родом, известность которого шла с первых времен царствования Грозного. Незадолго до избирательного собора 1613 г., именно в 1610 г., совсем независимо от казаков, М. Ф. Романова в Москве считали возможным кандидатом на царство, одним из соперников Владислава. Когда собор настоял на уничтожении кандидатуры иноземцев и Маринкина сына и "говорили на соборах о царевичах, которые служат в Московском государстве, но о великих родех, кому из них Бог даст на московском государстве быть государем", -- то из всех великих родов естественно возобладал род, указанный мнением казачества. На Романовых могли сойтись и казаки и земщина -- и сошлись: предлагаемый казачеством кандидат легко был принят земщиной. Кандидатура М. Ф. Романова имела тот смысл, что мирила в самом щекотливом пункте две еще не вполне примиренные общественные силы и давала им возможность дальней шей солидарной работы. Радость обеих сторон по случаю достигнутого соглашения, вероятно, была искренна и велика, и Михаил был избран действительно "единомышленным и нерозвратным советом" его будущих подданных.

МИХАИЛ ФЕДОРОВИЧ РОМАНОВ (1596–1645) – первый русский царь династии Романовых (1613–1917).

Родился 12 июля 1596 в Москве. Сын боярина Фёдора Никитича Романова, митрополита (позднее патриарха Филарета) и Ксении Ивановны Шестовой (позднее – инокиня Марфа). Первые годы жил в Москве, в 1601 вместе с родителями подвергся опале Бориса Годунова, будучи племянником царю Федору Ивановичу . Жил в ссылке, с 1608 вернулся в Москву, где попал в плен к полякам, захватившим Кремль. В ноябре 1612, освобождённый ополчением Д.Пожарского и К.Минина , уехал в Кострому.

21 февраля 1613 в Москве после изгнания интервентов состоялся Великий Земский и Поместный собор, избиравший нового царя. Среди претендентов были польский королевич Владислав, шведский принц Карл-Филипп и другие. Кандидатура Михаила возникла из-за его родства по женской линии с династией Рюриковичей, она устраивала служилое дворянство, которое старалось воспрепятствовать аристократии (боярству) в стремлении установить в России монархию по польскому образцу.

Романовы были одним из знатнейших родов, юный возраст Михаила также устраивал московское боярство: «Миша-де молод, разумом еще не дошел и нам будет поваден» – говорили в Думе, надеясь, что хотя бы поначалу, все вопросы будут решаться «по совету» с Думой. Нравственный облик Михаила как сына митрополита отвечал интересам церкви и народным представлениям о царе-пастыре, заступнике перед Богом. Он должен был стать символом возвращения к порядку, покою и старине («любяше и миловаше их вся, подаваше им, яко они прошаху»).

13 марта 1613 послы Собора прибыли в Кострому. В Ипатьевском монастыре, где Михаил был с матерью, ему сообщили об избрании на престол. Узнав об этом, поляки пытались помешать новому царю прибыть в Москву. Небольшой их отряд отправился в Ипатьевский монастырь убить Михаила, но по дороге заблудился, поскольку крестьянин Иван Сусанин, согласившись показать дорогу, завел его в дремучий лес.

11 июня 1613 Михаил Федорович в Москве венчался на царство в Успенском соборе Кремля. Торжества длились три дня. Царь дал, по свидетельству ряда современников, крестоцеловальную запись, что обязуется не править без Земского собора и Боярской думы (подобно Василию Шуйскому ). По иным данным, такой записи Михаил не давал и в дальнейшем, начать править самодержавно, никаких обещаний не нарушил.

Первое время от имени Михаила правили мать царя и бояре Салтыковы. В 1619 фактическим правителем страны стал возвратившийся из польского плена и избранный патриархом отец царя, митрополит Филарет. С 1619 по 1633 он официально носил титул «великого государя». В первые годы после избрания Михаила царем главной задачей было окончание войны с Речью Посполитой и Швецией. В 1617 был подписан Столбовский мир со Швецией, которая получила крепость Корелу и побережье Финского залива. В 1618 заключено Деулинское перемирие с Польшей: Россия уступила ей Смоленск, Чернигов и ряд других городов. Однако из подчинения России вышла Ногайская Орда, и хотя правительство Михаила ежегодно посылало в Бахчисарай дорогие подарки, набеги продолжались.

Россия в конце 1610-х была в политической изоляции. Чтобы выйти из нее, была сделана безуспешная попытка женить молодого царя сначала на датской принцессе, затем на шведской. Получив в обоих случаях отказы, мать с боярами женили Михаила на Марии Долгоруковой (?–1625), но брак оказался бездетным. Второй брак 1625, с Евдокией Стрешневой (1608–1645), принес Михаилу 7 дочерей (Ирину, Пелагею, Анну, Марфу, Софью, Татьяну, Евдокию) и 2 сыновей, старшего Алексея Михайловича (1629–1676, царствовал 1645–1676) и младшего, умершего во младенчестве Василия.

Важнейшей задачей внешней политики России в 1620–1630-е была борьба за воссоединение западнорусских, белорусских и украинских земель в едином Русском государстве. Первая попытка решить эту задачу в ходе войны за Смоленск (1632–1634), начавшейся после смерти польского короля Сигизмунда в связи с притязаниями его сына Владислава на русский престол, закончилась неудачно. После нее по приказу Михаила в России развернулось строительство Большой засечной черты, крепостей Белгородской и Симбирской черты. В 1620–1640-х были установлены дипломатические отношения с Голландией, Австрией, Данией, Турцией, Персией.

Михаил ввел в 1637 срок поимки беглых крестьян до 9 лет, в 1641 увеличил его еще на год, вывезенных же другими владельцами разрешалось искать до 15 лет. Это свидетельствовало о нарастании крепостнических тенденций в законодательстве о земле и крестьянах. В его правление было начато создание регулярных воинских частей (1630-е), «полков нового строя», рядовой состав которых составляли «охочие вольные люди» и беспоместные дети боярские, офицерами были иностранные военные специалисты. Под конец царствования Михаила возникли кавалерийские драгунские полки для охраны границ.

Москва при Михаиле Федоровиче была восстановлена от последствий интервенции. В Кремле в 1624 появилась Филаретовская звонница (мастер Б.Огурцов), над Фроловской (Спасской) башней был сооружен каменный шатер и установлены часы с боем (мастер Х.Головеев). С 1633 в Свибловой башне Кремля установлены машины для подачи воды из Москвы-реки (получила наименование Водовзводной). В 1635–1937 на месте парадных покоев был выстроен Теремной дворец, заново расписаны все кремлевские соборы, в том числе Успенский, церковь Ризоположения. В Москве появились предприятия по обучению бархатному и камчатному делу – Бархатный двор, центром текстильного производства стала Кадашевская слобода с государевым Хамовным двором на левом берегу Москвы-реки, за Новодевичьим монастырем. Народное предание сохранило память о Михаиле как большом любителе цветов: при нем в Россию были впервые завезены садовые розы.

В Зарядье, на территории двора бояр Романовых, Михаил повелел основать мужской Знаменский монастырь. К этому времени он уже сильно «скорбел ножками» (не мог ходить, его возили в возке). От «многого сидения» организм царя ослаб, современники отмечали в нем «меланхолию, сиречь кручину».

Лев Пушкарев, Наталья Пушкарева

Михаил Федорович Романов (рожд. 12 (22) июля 1596 г. – смерть 13 (23) июля 1645 г.) – государь, Царь и Великий Князь всея Руси. Правление с 21 февраля (3 марта) 1613 г. - по 13 (23) июля 1645 г.

Во времена Смуты

Отцом Михаила Федоровича был Федор Никитич Романов, впоследствии ставший патриархом Филаретом, женатый на Ксении Ивановне Шестовой, из незнатного рода. У них 12 июля 1596 г. родился сын Михаил.

1601 год – Борис Годунов постриг в монахи с именем Филарет Федора Никитича Романова и сослал его в Софийский Антониев монастырь, а его жену Ксению постриг под именем Марфа и сослал в Заонежье, в Егорьевский погост Толвуйской волости.

Михаил Федорович оказался со своей теткой Марфой Никитичной Черкасской на Белоозере, с 1603 г. жил в Клину (родовая вотчина Романовых), с 1605 г. – вместе с матерью.

Первый самозванец возвел Филарета в сан митрополита Ростовского. Его семья воссоединилась и почти до конца 1608 г. прожила вместе, а во времена , когда Филарет был у него в почетном плену, – в Москве.

1610 год – Филарета и князя Голицына отправили к полякам, которые его не отпустили, и 9 последующих лет Михаил не виделся с отцом. Будущего царя с матерью задержали в Московском Кремле и выпустили из плена лишь в ноябре 1612 г., когда они и удалились в Кострому, проживая то в собственном доме, то в Ипатьевском монастыре.

Земской Собор. Избрание на царство

Земской Собор 21 февраля 1613 г. избрал Михаила Федоровича царем. 13 марта послы от Собора прибыли в Кострому и на следующий день их приняли в Ипатьевском монастыре. Инокиня Марфа и ее сын решительно отказывались принимать предложение Собора, в основном потому, что, как сказала мать, «у сына ее и в мыслях нет на таких великих преславных государствах быть государем; он не в совершенных летах, а московского государства всяких чинов люди по грехам измалодушествовались, дав свои души прежним государям, не прямо служили».

После переговоров, которые длились шесть часов, мать и сын, когда им пригрозили, что Бог взыщет на них за конечное разорение государства, дали согласие принять избрание Михаила Федоровича на царский престол.

1613 год, 11 июля – в Успенском соборе Московского Кремля состоялось венчание на царство Михаила Федоровича. Началось правление династии Романовых.

Начало царствования Романовых

Ксения Ивановна Шестова. Мать царя

Молодой и слабохарактерный царь был не в состоянии обойтись без твердой поддержки родственников. Таковую ему оказывала, и даже чрезмерно, мать, а по возвращении из польского плена и отец. Владыка Филарет был человеком крутого и жесткого нрава, однако инокиня Марфа отличалась еще более крутым и властным характером. «Достаточно было посмотреть на ее портрет, – писал историк С. Ф. Платонов, – на низко опущенные брови, суровые глаза, крупный, с горбинкой нос, а всего более на насмешливые и вместе с тем повелительные губы, чтобы составить себе понятие об ее уме, сильном характере и воле, но эти признаки мало говорят о мягкости и доброте».

Прийдя к власти, Михаил Федорович вынужден был заняться упорядочением внутренних дел и борьбой с внешними врагами – Швецией и Польшей. К тому же множество разбойничьих шаек спокойно переносились из одного края Русской земли в другой, грабили и бесчинствовали, вконец разоряя Московское государство.

Первой задачей нового правительства был сбор казны. Государь и Земской Собор повсюду рассылали грамоты с приказаниями собирать подати и казенные доходы, с просьбами займа для казны денег и всего, что только можно дать. Особенное внимание обратили на шайки казаков и всякого другого сброда. Продолжительна была борьба с Заруцким, с шайкой которого смогли разделаться лишь в июне 1614 г. А к осени 1614 г. сладили с атаманом Баловнем и его шайкой на верхнем течении Волги. В конце концов, к 1616 г. смогли ослабить и рассеять наиболее опасную шайку – Лисовского.

Земской Собор 1616 г. решил обложить весь торговый люд пятой деньгой и указал богатым людям, какие суммы им необходимо дать казне для ведения войны с внешними врагами. Шведы владели Новгородом и Водской пятиной и желали присоединить эту область к Швеции. Кроме этого, они потребовали, чтобы Россия признала московским царем королевича Филиппа, которому уже присягали новгородцы. Но более всего шведы интересовались тем, чтобы не допустить русских к Балтийскому морю. Потому они охотно согласились на посредничество Англии и Голландии в переговорах о мире.

Переговоры часто прерывались, в конце концов, они закончились вечным миром 27 февраля 1617 г. в Столбове. Шведы уступали русским Новгород, Порхов, Старую Руссу, Ладогу и Гдов, а русские шведам – приморский край: Ивангород, Ямь, Копорье, Орешек и Корелу, обязываясь при том выплатить Швеции 20 тыс. рублей. Тогда же англичане, голландцы и шведы выхлопотали себе важные торговые привилегии.

Следует отметить, из-за этих территорий спустя много лет будет участвовать в Северной войне. Внутренняя политика первого царя династии Романовых еще была направлена на стабилизацию жизни и централизацию власти. Он смог привнести гармонию в светское и духовное общество, восстановить сельское хозяйство и торговлю, которые были уничтожены в Смутное время, основать первые в государстве заводы, преобразовать налоговую систему в зависимости от размера земель.

Также следует сказать о таких новшествах Михаила Романова, как впервые проведенную в государстве перепись населения и их имущества, которая и дала возможность стабилизировать налоговую систему, а также поощрение державой развития творческих талантов. Царь дал распоряжение принять на службу художника Иоанна Детерса и поручил ему обучать живописи способных русских учеников.

Призвание на царство Михаила Федоровича Романова

Личная жизнь

1616 год – царю Михаилу Романову, Царица-инокиня Марфа, в согласии с боярами, устроила смотрины невест, царю подобало жениться и явить державе законного наследника, чтобы не было смут и волнений. Любопытно, что эти смотрины изначально были фикцией – мать уже выбрала для государя будущую жену из знатной семьи Салтыковых. Однако Михаил Федорович спутал ее планы – выбрал себе невесту сам. Ею была боярышня Мария Хлопова, однако царицей ей стать было не суждено. В гневе Салтыковы стали тайно травить еду девицы, а из-за проявившихся симптомов болезни она была признанна не подходящей кандидатурой. Впрочем, государь боярские интриги раскрыл и сослал семью Салтыковых.

Но характером царь был слишком мягок, чтобы настоять на свадьбе с Марией Хлоповой. Он сватался к заграничным невестам. Хотя те соглашались на брак, но лишь при условии сохранения католической веры, что для Руси оказалось неприемлемым. В результате супругой государя стала родовитая княжна Мария Долгорукая. Но она буквально спустя несколько дней после венчания заболела и в скором времени умерла. В народе назвали эту смерть карой за оскорбление Марии Хлоповой, а историками не исключается новое отравление.

1626 год – царю шел тридцатый год и был он бездетный вдовец. Снова были организованы смотрины, снова за кулисами заранее выбрали будущую царицу, и опять Михаил Федорович Романов проявил своеволие. Им была выбрана дочь мещовского дворянина Евдокия Стрешнева, которая даже не была кандидаткой и не принимала участия в смотринах, а приехала как прислужница одной из девушек. Свадьбу сыграли очень скромную, невесту охраняли от покушения всеми возможными способами, а когда она показала, что не интересуется политикой Михаила Романова, все интриганы от супруги царя отстали.

В семейной жизни Михаил Федорович и Евдокия Лукьяновна были относительно счастливы. Семейная чета стала родоначальниками династии Романовых и произвели на свет 10 детей, хотя 6 из них умерли в младенчестве. Будущий царь Алексей Михайлович был третьий ребенок и первый сын правящих родителей. Кроме него выжили три дочери Михаила Романова – Ирина, Татьяна и Анна. Сама Евдокия Стрешнева, кроме основной обязанности царицы – рождения наследников, занималась благотворительностью, помогая церквям и нищему люду, строя храмы и ведя благочестивую жизнь.

Михаил Федорович и Евдокия Стрешнева

Смерть

Михаил Федорович Романов в последние месяцы своей жизни часто болел. Ходьба и езда утомительно действовали на него, от малоподвижного образа жизни ослабевал организм. Как видно, подействовала на него и неудача в устройстве судьбы старшей дочери: отказ датского королевича нанес ему тяжелый удар.

1645 год, 12 июля – в день своих именин, Михаил Романов, пересилив недомогание, поднялся с постели и отправился в церковь. Но там с ним произошел приступ удушья. Царь был перенесен в палаты. Но к вечеру ему стало хуже. Он стонал, жаловался на сильные боли в сердце. Велел позвать царицу и сына, 16-ти летнего Алексея. Благословил его на царство, исповедался патриарху и в третьем часу ночи тихо умер.

Иностранные доктора, занимавшиеся лечением московского царя, объясняли, что болезнь его произошла от «многого сиденья», от холодного питья и меланхолии…

Царица Евдокия смогла пережить своего царственного мужа только на несколько месяцев. Продолжателем рода Романовых стал единственный сын царя Михаила 16-ти летний Алексей: еще за год до своей смерти самодержец объявил его публично наследником царского престола.

Так, правление первого царя из рода Романовых закончилось. Царь Михаил Романов - основатель династии, разделявший на протяжении 14-ти лет власть со своим отцом, невольным монахом и патриархом, пришел к власти вполне демократическим путем и положил начало длинного пути . За время его правления Московское государство смогло залечить тяжелые раны, причиненные Смутным временем, настолько, что царствование Алексея Михайловича смогло стать достаточно успешным для России как во внутренних, так и во внешних делах.

Из значительных дел царствования Михаила Федоровича Романова

1619 год – основание Енисейского острога на реке Енисей – центра русского освоения Восточной Сибири.

1620 год – основание Аптекарского приказа – первое государственное медицинское учреждение.

Строительство в 1624–1625 гг. Спасской (Фроловской) башни Московского Кремля русским зодчим Б. Огурцовым.

1627 год – расширение полномочий выборных земских властей и судов за счет ограничения власти наместников.

1628 год – основание Красноярского острога на реке Енисей.

1630 год – устройство неподалеку от Ирбита первого в Зауралье железоделательного завода.

1631 год – в Сибири основан Братский острог.

1632 год, 19 февраля – жалованная грамота царя голландскому купцу А Виниусу на строительство заводов под Тулой для литья пушек, котлов, для ковки «досок и прутьев», с освобождением от пошлин и оброков на 10 лет. 1636 год, 14 марта – на заводе Виниуса было получено первое железо.

1632 год – на реке Лене основан Ленский острог (впоследствии Якутск).

1633 год – учреждение патриархом Филаретом греко-латинской патриаршей школы в Чудовом монастыре в Кремле.

1633 год – открытие медных месторождений в верховьях реки Камы и устройство первого Пыскорского медеплавильного завода.

1634 год – издание в Москве «Букваря языка словенска, сиречь начала учения детям» В.Ф. Бурцов-Протопопов – первого печатного учебника, изданного в России.

1635–1636 гг. – возведение в Москве зодчими А.Константиновым, Б.Огурцовым, Л.Ушаковым и Т.Шарутиным Кремлевского теремного дворца.

1636 год – основание Симбирска и Тамбова.

1636 год – начало строительства оборонительных сооружений белгородской «засечной черты».

1639 год – присяга на верность русскому царю кахетинского царя Теймураза I.

1640 год – постройка Косого острога (будущего Охотска) на берегу Охотского моря.

Первый царь династии Романовых умер 12 июля 1645 г. и был похоронен в Архангельском соборе Московского Кремля.

После период семибоярщины и изгнания поляков из территории России, стране был нужен новый царь. В ноябре 1612 года Минин и Пожарский разослали грамоты по все уголкам страны, призывая людей принять участие в работе Земского собора и выбрать царя России. В январе представители были собраны в Москве. Всего в работе Земского Собора учувствовало 700 человек. Два месяца шло обсуждение. В конечном итоге Михаил Федорович Романов был признан царем России.

Царь Михаил Романов имел от роду всего 16 лет. Его кандидатура в роли царя устраивала многих бояр, которые рассчитывали управлять страной, пользуясь малым возрастом царя. Таким образом, в стране была заложена новая царская династия, которая правила страной вплоть до октябрьской революции.

Опекунство над малолетним царем взяла его мать, Марфа, которая была провозглашена государыней. Сам же царь Михаил Романов, приходя к власти, торжественно обещал, что страной будет править по справедливости. Так же он обещал прислушиваться к Земскому собору и Боярской думе. Так это и происходило до 1619 года. В этом году из плена вернулся отец Михаила, Филарет. С этого момента Филарет стал практически править страной. Продолжалось это до 1633 года, когда Филарет умер.

Внутренняя и внешняя политика

Внешняя политика, которой придерживался царь Михаил Романов, была направлена на удержание власти и укрепления международного положения страны. Главным противником молодого царя был польский король. Речь Посполитая не признала прав Михаила на престол, полагая, что единственным законным правителем России должен быть польский принц Владислав. После смутного времени на Руси, поляки захватили Смоленск, который оставался в их подчинении. Кроме того, польский король готовил новый поход на Россию, чтобы захватить Москву, которую он потерял из-за народного восстания. Война между Польшей и Россией назревала. Полякам была нужна Москва, россияне же хотели вернуть Смоленск. Царь Михаил Романов с первых же лет правления начал собирать войско для возможной войны. Кроме того, он искал союзников, которые могли бы поддержать Россию в борьбе с Ручью Посполитой. Такие союзники были найдены в лице Швеции и Турции, которые обещали россиянам любую помощь в случае войны с поляками.

Война против Польши была начата в июне 1632 года. Именно в это время Земский собор утвердил решение начать военные действия против западного соседа для того, чтобы вернуть Смоленск. Поводом для таких событий стала смерть польского короля Сигизмунда 3. В Польше началась борьба за власть, что делало шансы россиян на успешный поход весьма высокими. Во главе российской армии встал Шеин. Союзники России, которые обещали оказать любую помощь, слов своих не сдержали. В результате россияне были вынуждены довольствоваться своими силами, и осадили Смоленск.

В это время в Польше был избран новый король. Им стал Владислав. Тот самый, которого его отец Сигизмунд 3 хотел посадить на русский престол. Он собрал армию в пятнадцать тысяч человек и снял осаду Смоленска. Сил для продолжения войны ни у Польши, ни у России не было. В результате в 1634 году стороны подписали мирный договор. По результатам этого договора Россия выводила войска из Смоленска, а Владислав отказывался от своих планов завоевания Москвы. В результате царь Михаил Романов не сумел возвратить в состав России земли, потерянные во времена смуты.

Царь Михаил Романов умер в 1645 году , оставив российский престол своему сына Алексею.

Структура династии Романовых

В январе 1613 года в Москве приступил к работе Земский собор. Главной его задачей были выборы нового русского царя, которые должны были поставить точку в затянувшейся Смуте.

Взятие Москвы народным ополчением Минина и Пожарского резко сместило акценты в вопросе подбора кандидатов. Вопреки прежним идеям знати, простолюдины высказались вполне определённо — никаких иностранных королевичей нам не нужно, царь должен быть свой.

Если бы вопрос мог решаться всенародным волеизъявлением, то победителем стал бы князь Дмитрий Пожарский, военачальник, освободивший Москву, человек, чья биография осталась незапятнанной в период Смутного времени.

Однако именно это и не устраивало большинство представителей русской знати. Те, кто успел послужить и Лжедмитрию I , и Тушинскому вору, и полякам, стремились перевернуть эту неприглядную страницу своей жизни. А чтобы о старых грехах никто не напоминал, необходимо было привести к власти человека из рода, чьи представители также были замешаны в неприглядных делах.

Влиятельный род Романовых отлично подходил под эти требования. Попав в опалу при Борисе Годунове , они вышли на ведущие роли при Лжедмитрии I, служили Лжедмитрию II , участвовали в Семибоярщине и поддерживали приглашение на царство польского королевича Владислава .

Отрок Михаил, сын монаха

Изначально было понятно, что новый монарх будет компромиссной кандидатурой, которая вряд ли понравится всем, но с которой большинство готово будет примириться.

Таким кандидатом оказался 16-летний сын боярина Фёдора Никитича Романова Михаил .

На момент избрания Михаила на царство сложилась удивительная ситуация — родители его были живы, но являлись монахами.

Ни Фёдор Никитич, ни жена его Ксения Ивановна служению Богу жизнь посвящать не собирались. Однако в 1600 году, когда Романовы при Борисе Годунове оказались в опале, их насильно пострили в монахи под именами Филарета и Марфы. А обратного хода в мир без потери чести у них не было.

На момент избрания на царство Михаил с матерью укрывались в Костроме, а Филарет Романов, в 1611 году поссорившийся с поляками, пребывал в плену.

Предание гласит, что инокиня Марфа, к которой прибыли послы, дабы сообщить об избрании сына царём, долго плакала, умоляя избавить его от этой участи. Сам Михаил якобы тоже колебался.

Откровенно говоря, всё это вызывает сомнения. Вопрос решали серьёзные люди, в том числе из клана Романовых, и когда вопрос был решён, мнение подростка и его матушки мало кого интересовало. На кону была судьба государства, кого в такой момент интересуют женские слёзы?

Всё было настолько серьёзно, что конкурента Михаила Фёдоровича, 3-летнего сына Марины Мнишек и Лжедмитрия II, уже после воцарения первого из Романовых публично повесили «за свои злые дела».

Папа может, папа может всё что угодно…

Присланный из Москвы отряд сопровождал Михаила Романова в столицу через крупные города, дабы показать — у Российского государства снова есть монарх.

21 июля 1613 года, за один день до своего 17-летия, в Успенском соборе Московского кремля Михаил Фёдорович Романов был венчан на царство.

Венчание на царство царя Михаила Фёдоровича в Успенском соборе. Источник: Public Domain

Ни о каком самостоятельном государственном управлении речь не шла — власть снова оказалась в руках представителей знатных родов, и в первую очередь, Романовых. В первые годы правления большое влияние на сына оказывала мать, инокиня Марфа.

В 1619 году из плена возвратился отец царя, Филарет Романов, который был возведён в чин Патриарха Московского и Всея Руси. С этого момента именно Филарет становится реальным главой России. Государственные грамоты подписывались одновременно и от имени царя, и от имени владыки церкви.

Было бы неправдой сказать, что управление политическими делами, которое осуществлял Филарет Романов, было неудачным. России удалось отстоять свою независимость в борьбе с Польшей, была восстановлена централизованная власть на всей территории страны, началось постепенное возрождение разрушенной смутой экономики.

Филарет Романов являлся важнейшей фигурой в русской политике вплоть до самой своей смерти в 1633 году.

Патриарх Филарет. Портретная фантазия XIX века. Источник: Public Domain

Отвергнутая невеста

Ну а что же сам царь Михаил? Главное, что от него требовалось, — это укрепить новую династию, избавив страну от кошмара, который начался после пресечения рода Рюриковичей .

Проще говоря, Михаил Фёдорович должен был оставить потомство, желательно — здоровое и многочисленное. В 1616 году, когда царю исполнилось 20 лет, был объявлен смотр невест.

Мать Михаила, инокиня Марфа, выбрала для сына невесту, но тут царь вдруг спутал её планы, указав на дочь коломенского дворянина Ивана Хлопова Марию .

Царское слово — закон, и Марию стали готовить к свадьбе. Но внезапно девушка заболела, у неё открылась рвота.

Инокиня Марфа заявила, что Мария Хлопова серьёзно больна и на роль царицы не подходит. Есть основания думать, что болезнь у Марии произошла не без участия матери царя.

Врачи настаивали — ничего серьёзного не случилось, и девушка сможет родить здоровых детей. Инокиня Марфа утверждала обратное.

Дело дошло до Земского собора, на котором было решено невесту со всей роднёй отправить в ссылку в Тобольск.

Михаил тосковал по Марии, но перечить матери на сей раз не решился.

В 1619 году из плена вернулся отец царя, Филарет Романов, и устроил сыну разнос, обвинив его в малодушии, нежелании бороться за своё счастье. Хлоповым смягчили условия ссылки, но о браке речь уже не шла. Филарет попытался поискать сыну невесту среди иностранных принцесс, но везде натыкался на отказ.

Мария Хлопова на рисунке Николая Неврева.