Благодаря дневникам Николая Власика, многие эпизоды нашей истории откроются с другой стороны

Дневники всесильного начальника сталинской охраны, которые больше пятидесяти лет пролежали в старом чемодане у его дочери Надежды Николаевны Власик-Михайловой. Эти записи в блокнотах, тетрадях, на обрывках бумаги - сенсация. Николай Власик долгие годы был личным телохранителем Сталина и дольше всех продержался на этом посту. Придя в его личную охрану в 1931 году, он не только стал ее начальником, но и фактически стал членом семьи. После смерти жены Сталина Надежды Аллилуевой он был также воспитателем детей - Василия и Светланы.

Прослужив своему хозяину верой и правдой больше 30 лет, Власик был им практически предан и арестован за два с половиной месяца до смерти вождя...

В мае 1994 года при реставрации первого корпуса Кремля на втором этаже в бывшем сталинском кабинете обнаружили тайный ход. В том самом месте, где раньше стоял стол Сталина, под паркетом нашли два больших люка. Под ними - уходящие в подвал две кирпичные шахты с железными скобами в стенах. О назначении тайного хода теперь можно только гадать. Но настораживают два перерубленных кабеля спецсвязи, обнаруженные в этих шахтах. Похоже, Сталина кто-то слушал. Кто?

Решиться на такое мог только один человек из его окружения - Берия - и только в последние годы или даже месяцы сталинской жизни, когда вопрос о наследнике превратился для Берии в вопрос жизни и смерти. Именно тогда Берия сумел убрать со своего пути одного из главных своих оппонентов - начальника личной охраны Сталина Николая Власика, фигуру ныне, пожалуй, не менее легендарную, чем сам Берия. Во время своего ареста в декабре 1952 года Власик произнес пророческие слова: «Не будет меня - не будет Сталина». И оказался прав. Сталин умер через 2,5 месяца странной смертью на своей «Ближней даче» в Кунцеве.

Современникам казалось, что так было всегда: Иосиф Сталин и его «тень» Николай Власик

Сегодня впервые за много лет слухов и легенд появилась возможность услышать самого Власика. В это трудно поверить, но, оказывается, существуют дневники всесильного начальника сталинской охраны. Они больше 50 лет пролежали в чулане в обычном старом чемодане. Эти записи в блокнотах, тетрадях, на случайных обрывках бумаги - сенсация, бесценные свидетельства эпохи.

Если бы не Первая мировая война и революция 1917 года, Николай Власик, наверное, так бы и остался батрачить в своей белорусской деревне. Но в 1914 году, сразу после начала войны, его призывают в армию. Он попадает в разведку, получает звание унтер-офицера и Георгиевский крест. А сразу после переворота 1917 года переходит на сторону большевиков и уже в 1918 году начинает службу в ВЧК под началом Феликса Дзержинского. Мог ли простой малообразованный белорусский парень тогда предположить, что спустя два десятка лет он станет одним из самых влиятельных людей своей страны? На 100% можно утверждать: нет.

В 1927 году рядовой контрразведчик Власик был ранен во время террористического взрыва на Лубянке. В экстремальной ситуации он проявил себя с самой лучшей стороны и сразу после госпиталя был направлен в личную охрану Сталина. Начальник личной охраны генерального секретаря ЦК ВКП(б) Иван Юсис из-за болезни собрался на пенсию и получил команду постепенно сдать дела новоприбывшему телохранителю. Несколько месяцев Власик присматривался, помогая Юсису. Первое личное общение со Сталиным произошло лишь тогда, когда Власик впервые попал на дачу в Зубалово. Из дневников Николая Власика: «Приехав на дачу и осмотрев ее, я увидел, что там царит полный беспорядок - не было ни белья, ни посуды, ни обслуживающего персонала. Жил на даче один комендант. Сталин приезжал на дачу с семьей только по воскресеньям, питался бутербродами, которые они привозили с собой из Москвы».

Иван Юсис (крайний справа) от роли телохранителя устал и не справлялся с нею

Уже на следующий день Власик велел послать на дачу Сталину белье, продукты, установить телефоны прямой правительственной связи, организовал охрану, назначил повариху и уборщицу. Из дневников Николая Власика: «Юсис, боясь недовольства Сталина этими нововведениями, предложил мне самому доложить обо всем Сталину. Так состоялась моя первая встреча и первый разговор с товарищем Сталиным. До этого я видел его только издали».

Волновался перед встречей Власик страшно. Но все обошлось. Сталин поворчал, но нововведения принял. Постепенно Власик начал контролировать почти все, даже расстановку мебели. Сохранилась схема, нарисованная его рукой, как лучше обустроить кабинет и комнату Сталина. На ней обозначено все до мелочей, в каком углу и у какого окна должен стоять рабочий стол, где должен находиться диван, как лучше поставить фикус, чтобы цветок радовал глаз хозяина.

Простой деревенский парень Николай Власик оказался великолепным психологом. Несколько лет он аккуратно входил в доверие в семье Сталина, пока не стал почти ее членом. Настал момент, когда вместе с женой Сталина Надеждой Сергеевной они решились покуситься на святое - личный гардероб Иосифа Виссарионовича. Из дневников Николая Власика: «Я предложил Надежде Сергеевне сшить ему новое пальто. Но для этого надо было снять мерку или же взять старое пальто и сделать в мастерской точно такое. Мерку снять не удалось, так как он наотрез отказался, сказав, что новое пальто ему не нужно. Но пальто мы ему все же сшили».

На защиту на 25 лет...

За последними строчками кроется семейная спецоперация. Ночью, пока хозяин спал, Власик собственноручно измерил все детали пальто и передал их мастеру в ателье. Через день на вешалке вместо старой потертой шинели уже висела новая. Сталин сделал вид, что не заметил подмены, и ничего не сказал.

И все-таки главной своей задачей Власик считал сохранение жизни хозяина любой ценой. И в этом его изобретательность не знала пределов. Это он придумал выезжать кавалькадой из нескольких одинаковых машин. Уже к середине тридцатых Власик располагал агентурными сведениями обо всех жителях тех улиц, по которым обычно проезжал Сталин. Если хозяин выезжал из столицы на курорты поездом, то без согласия Власика не утверждались графики движения поездов московских вокзалов. Всего за несколько лет Власик отстроил систему охраны, почти не дававшую сбоев. Почти...

Осенью 1933 года Сталин отдыхал на даче недалеко от Гагр и каждый день совершал прогулки по морю на маленьком речном катере с охраной. Во время одной из них при выходе из бухты в открытое море катер внезапно был обстрелян со стороны береговой погранзаставы. Из дневников Николая Власика: «Быстро посадив Сталина на скамейку и прикрыв его собой, я скомандовал мотористу выйти в открытое море. Немедленно мы дали очередь из пулемета по берегу. Выстрелы по нашему катеру прекратились. Дело это для расследования было передано Берии, который был в то время начальником ЧК Грузии. При допросе стрелявший заявил, что катер был с незнакомым номером. Это показалось ему подозрительным, и он открыл стрельбу, хотя у него было достаточно времени все выяснить, пока мы находились на берегу бухты, и он не мог нас не видеть».

Николай Власик с детьми Сталина: Светланой, Василием и Яковом

После этого инцидента отношения Власика и Сталина перешли на новый уровень. Сталин, похоже, по-настоящему проникся к начальнику своей личной охраны. Не случайно вскоре в дневнике Власика появилась очень характерная для их отношений того периода запись. Как-то во время отдыха на юге, заметив усталость на лице Власика, Сталин приказал ему идти отдыхать, а сам поехал с друзьями к морю. Из дневников Николая Власика: «Уйти я ушел, но спать не лег, а на другой машине сопровождал его. Вернувшись домой, товарищ Сталин несколько раз спрашивал у сотрудников, спит ли Власик. И только на другой день вызвал меня и спросил, выспался ли я. Я извинился перед ним, а он смеялся, и я видел в нем поистине родного, близкого мне человека».

Эта запись о многом говорит. Если к тому же знать, что все это происходило уже после главной трагедии в жизни Сталина - самоубийства жены Надежды Сергеевны. Из дневников Николая Власика: «Иосиф Виссарионович глубоко переживал потерю жены и друга. Дети были еще маленькие, уделять им много внимания товарищ Сталин ввиду своей занятости не мог».

Детьми начал заниматься Власик. Именно на него легла основная нагрузка по их воспитанию. И Власик старался как мог. Яков, сын от первого брака, к тому моменту особого внимания не требовал - сам уже был женатым человеком. А вот жизнь младших, Светланы и Василия, начальник сталинской охраны контролировал от и до, проявляя почти материнскую заботу. Своих детей у Власика не было, сказалось полученное когда-то ранение. Но детей начальник сталинской охраны очень любил, поэтому и удочерил племянницу Надежду из белорусской деревни. Но если с маленькой Надей Власик проблем не знал, то с Василием Сталиным намучился. Из дневников Николая Власика: «Сын, по натуре одаренный, занимался в школе неохотно, слишком это была нервная, порывистая натура. Он не мог долго усидчиво заниматься, часто в ущерб занятиям и не без успехов увлекаясь чем-нибудь посторонним вроде верховой езды. О его поведении скрепя сердце приходилось докладывать отцу и расстраивать его. К сыну относился строго, наказывая за шалости и проступки».

В своем кабинете Николай Власик был незаменим

Докладывать скрепя сердце о проступках детей Сталина Власику придется почти до конца жизни хозяина - уж больно сложная была семья. То Света снова влюбится, потеряв голову, то Вася в очередной раз устроит шумную гулянку, о которой будет шептаться вся Москва. Впрочем, это будет чуть позже, когда дети повзрослеют. А пока, в тридцатые, Власик делает все, чтобы они выросли достойными людьми, и продолжает слепо верить в счастливую звезду Сталина. Даже когда начались чистки и репрессии 1937 года, Власик ни на минуту не подвергает сомнениям правильность действий хозяина.

До конца жизни Власик был уверен, что перед войной им удалось обезопасить страну от так называемой пятой колонны, предотвратить в 1941 году удар в спину. Того, что в конце тридцатых под репрессивным молохом наряду с реальными заговорщиками погибли десятки, сотни тысяч невинных людей, он не признавал очень долго. Даже тогда, когда его самого по надуманному обвинению бросили за решетку: «Я - это я, другие - это другие». И ведь так думал далеко не он один. Эта психология, эта слепая вера - одна из загадок той страшной и одновременно великой эпохи.

В 1938 году Власик стал начальником первого отдела общей охраны правительства. Теперь кроме безопасности самого Сталина он отвечал за охрану Мавзолея Ленина, архивов и секретных документов, организацию парадов и демонстраций. Именно тогда у него появился близкий друг - художник-оформитель всех кремлевских мероприятий Владимир Стенберг. Этот человек наряду с Берией впоследствии сыграет роковую роль в его судьбе.

Владимир Стенберг - лучший друг и лучший предатель...

Что касается Лаврентия Берии, то вначале его появление в Москве Власик воспринял совершенно спокойно. Черная кошка между ними пробежала сразу же после того, как Берия был назначен главой НКВД, то есть стал номинальным начальником Власика. Берия был не тот человек, чтобы не попытаться взять ситуацию под свой полный контроль. Но Николай Власик оказался очень непростым противником. Из дневников Николая Власика: «Берия был настроен против меня еще с 1940 года, когда по указанию товарища Сталина были сняты с работы два моих зама - ставленники Берии - Капанадзе и Гульст. Они оба претендовали на мою должность, собирали сплетни о моей личной жизни и докладывали об этом Берии, который, в свою очередь, докладывал товарищу Сталину».

С началом войны и Власику, и Берии стало не до личных интриг. Тяжелейшая ситуация на фронте, появление немцев на подступах к Москве заставили их на время забыть о вражде. Власик, к примеру, отвечал за эвакуацию всех правительственных семей и государственных ценностей в Куйбышев, резервную столицу страны.

Сталин, главный объект забот Власика, в Куйбышев не поехал. Вернулся с вокзала 16 октября 1941 года в Кремль, когда в Москве уже началась паника. Власик до конца жизни считал, что именно этот поступок председателя Государственного комитета обороны спас Москву от сдачи немцам. Наверное, что-то знал. Сталин вообще в те дни доставлял ему очень много хлопот. Чего стоила только одна манера хозяина наблюдать за бомбежкой Москвы с крыши своей дачи в Кунцеве! На все мольбы и просьбы Власика спуститься в бункер Сталин лишь как-то махнул рукой: «А! Что суждено, то суждено».

То самое знаменитое фото Николая Власика, сделанное 7 ноября 1941 года во время парада на Красной Площади

Кто первый доложил Сталину о пленении его старшего сына Якова Джугашвили, история умалчивает. Может быть, и Власик. Что творилось в те дни в душе Сталина, остается только догадываться. Власик пишет о пленении Якова мало и очень сдержанно. Из дневников Николая Власика: «В первые же дни войны он пошел на фронт. Под Вязьмой наши части попали в окружение, и он был взят в плен. Немцы продержали его в плену в лагере до конца войны».

Этот сдержанный тон обусловлен еще и тем, что ни нашей разведке, ни спецслужбам так и не удалось до конца разобраться в этой ситуации. Помимо чисто человеческого аспекта трагедии пропагандистский удар был нанесен страшный. 19 июля 1941 года берлинское радио передало сообщение: «Яков заявил, что понял бессмысленность сопротивления и потому сам перешел на сторону Германии». 7 августа в Кремль переслали одну из листовок, которыми немцы забрасывали Советскую армию, с текстом письма, написанного якобы Яковом: «Дорогой отец, я вполне здоров. Буду отправлен в один из офицерских лагерей в Германии. Обращение хорошее. Желаю здоровья. Привет всем! Яша».

Что это было, спецоперация немецкой разведки или реальный плен сына Сталина, неясно до сих пор. В последнее время появляется все больше и больше доказательств, что Яков погиб еще на поле боя, а немцы, обнаружив его документы, устроили провокацию века, подставив двойника. Ведь живой Яков, сдавшийся в плен в самом начале войны, - козырь в пропагандистской войне, о котором можно только мечтать.

Немецкая пропагандистская листовка на «материале» - Якове, сыне Сталина

О том, что с официальной версией пленения и убийства Якова при попытке к бегству не все в порядке, говорит странная фраза Власика в дневнике: «Вел он себя исключительно достойно и мужественно. В лагере и убили его. Якобы при попытке к бегству». Эта таинственная фраза «якобы при попытке к бегству» говорит о том, что, обладая всеми доступными в то время сведениями о пребывании и гибели Якова в плену, ни Власик, ни Сталин до конца в официальную версию так и не поверили.

Вообще, что касается детей Сталина, то всю войну скучать ни отцу, ни Власику они не давали. Это притом, что и тому, и другому, грубо говоря, было не до них. Власик лично отвечал не только за эвакуацию правительства, но и за эвакуацию тела Ленина в Тюмень, за обеспечение безопасности во время знаменитого парада 7 ноября 1941 года на Красной площади, выполнял десятки других важнейших заданий.

Роман юной Светланы Сталиной со знаменитым сценаристом Алексеем Каплером свалился как снег на голову. Власик чуть не поседел, когда приставленный к Светлане и Каплеру его подчиненный Крюков доложил, что 17-летняя Светлана и 42-летний Каплер остались наедине в одной из квартир Василия Сталина. После этого взбешенный Власик лично позвонил Каплеру и приказал убраться из Москвы, оставив Светлану в покое. Тот не послушался, и Власик доложил обо всем Сталину. Через несколько дней Каплера арестовали. С тех пор Светлана Власика недолюбливала и отомстила почти через 20 лет, крайне негативно отозвавшись о нем в своей знаменитой книге «Двадцать писем к другу». Понять ее, в принципе, можно.

Николай Власик с «Хозяином» и его сыном Василием

Младшему сыну Сталина Василию до весны 1943 года можно было предъявить лишь чрезмерное увлечение алкоголем и красивыми женщинами. При этом он добился отправки на фронт, летал, командовал полком, получил боевой орден за сбитый немецкий самолет. Но в апреле 1943 года отец со скандалом снял его с должности и отправил в тыл. В архивах сохранился документ служебного расследования: «Секретно, экземпляр №1. Донесение о чрезвычайном происшествии в 32 гвардейском полку. 4 апреля 1943 года утром группа летного состава, состоящая из командира полка Сталина В.И., подполковника Власова Н.И., капитана Баклан А.Я., капитана Котова А.Г., капитана Разина Е.И. выехала на реку Селижаровка, находящуюся в полутора километрах от аэродрома, на рыбную ловлю. Бросая в воду гранаты и реактивные снаряды, глушили рыбу, собирая ее с берега сачком. В результате чего один человек, капитан Разин Е.И., убит. Полковник Сталин В.И. и капитан Котов А.Г. тяжело ранены»...

Власик лично докладывал Сталину об этом инциденте. Сталин был в ярости. В результате появился приказ, где верховный главнокомандующий сына не жалел. «Командующему ВВС Красной Армии, маршалу авиации товарищу Новикову приказываю. Первое: немедленно снять с должности командира авиационного полка полковника Сталина В.И. и не давать ему каких-либо командных постов впредь до моего распоряжения. Второе: объявить, что полковник Сталин снимается с должности командира полка за пьянство и разгул и за то, что он портит и развращает полк. Третье: об исполнении донести. Народный комиссар обороны Сталин. 26 мая 1943 года»...

В действующую армию Василий вернется лишь в 1944 году, когда в войне уже наступит окончательный перелом. Англия и США к тому времени наконец-то откроют второй фронт...

Продолжение следует.

Особое место в семье И. В. Сталина занимал генерал Н. С. Власик. Он был не просто начальником охраны, под неусыпным оком которого находился весь сталинский дом. После смерти Н. С. Аллилуевой он был также воспитателем детей, организатором их досуга, хозяйственным и финансовым распорядителем.

В советской и зарубежной прессе с легкой руки Светланы Аллилуевой его нарекут Николаем Сергеевичем, грубым солдафоном, грубым и властным начальником охраны находившимся около Сталина с 1919 года. Так ли все это? Обратимся к некоторым архивным документам.

«Я, Власик Николай Сидорович, 1896 года рождения, уроженец деревни Бобыничи Слонимского района Барановичскои области, белорус, член КПСС с 1918 г., генерал-лейтенант - писал он в автобиографии. - Был награжден тремя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, Кутузова I степени, медалями: „20 лет РККА“, „За оборону Москвы“, „За победу над Германией“, „В память 800-летия Москвы“, „30 лет Советской Армии и Флота“, имею почетное звание „Почетный чекист“, которое мне присваивалось дважды с вручением нагрудного знака.

В охране И. В. Сталина Н. С. Власик появился в 1931году. До этого служил в органах ВЧК-ОГПУ. Рекомендовал его на этот пост Менжинский. До 1932 года его роль была незаметна. По городу Сталин предпочитал передвигаться без охраны, а в Кремле и тем более.

Главное в его деятельности занимала охрана дачи. С 1934 года обслуга дачи начала меняться, а всех вновь принимаемых зачисляли в штат ОГПУ, а потом НКВД, присваивая воинские звания. Оставшись без жены, Сталин с помощью Власика стал налаживать свой быт. Дача в Зубалове была оставлена Сергею Яковлевичу Аллилуеву с женой где комендантом был Сергей Александрович Ефимов. Дача в Кунцеве, старинная усадьба по Дмитровскому шоссе - Липки, дачи в Рице, Крыму, на Валдае подчинялись вместе со штатом охраны, горничных, экономок и поваров Власику.

Больше всех в охране семьи Сталина продержались два человека - няня Светланы Бычкова и сам Власик. Остальные менялись. Почти шесть лет пробыла экономкой двоюродная сестра жены Л. П. Берия майор Александра Николаевна Накашидзе, которая ходила с детьми в театры, проверяла выполнение ими домашних заданий и докладывала об этом Власику. В школу и из нее детей возили на машине в сопровождении офицеров охраны, и распространялось это на всех - Якова, Василия и Светлану. Эту функцию выполняли И. И. Кривенко, М. Н. Климов и другие.

Занятая обслугой семьи Сталина, охрана жила хорошо, в званиях не задерживались, с продуктами и жильем проблем не было. Все это они получали, за редким исключением, быстро.

А. Н. Накашидзе после появления в Москве довольно скоро стала майором, перетащила к себе поближе мать, отца, сестру и двух братьев, получивших квартиры, дачи.

Все сотрудники охраны обеспечивались специальными продуктовыми пайками. Этот вопрос был санкционирован самим И. В. Сталиным и специальным решением Совета Министров.

На плечах Н. С. Власика лежали практически все бытовые проблемы главы государства. В 1941 году в связи с возможностью падения Москвы он был направлен в Куйбышев. На него был возложен контроль подготовки условий для переезда сюда правительства. Непосредственным же исполнителем был в Куйбышеве начальник главного строительного управления НКВД генерал Л. Б. Сафразьян.

Для И. В. Сталина в Куйбышеве было подготовлено большое здание обкома, несколько колоссальных бомбоубежищ и дач на берегу Волги, а для детей - особняк на Пионерской улице с двориком, где раньше располагался музей.

Везде Н. С. Власик сумел почти в точности воссоздать московскую обстановку, которую любил Сталин. Дети членов правительства обучались здесь в специальной школе.

В Куйбышеве родился и первый внук Сталина - Саша, сын Василия.

Дети и близкие смотрели фильмы, кинохронику прямо у себя дома, в коридоре, за что Власик удостоился похвалы. Сумел ли Власик стать для детей Сталина умелым опекуном и был ли он хорошим помощником последнего? Если судить по воспоминаниям детей и внуков, то нет.

15 декабря 1952 года он был арестован. В это время он занимал должность начальника Главного управления охраны Министерства государственной безопасности СССР. Суд состоялся 17 января 1955 года. Материалы судебного дела дают нам возможность понять жизнь, характер, личность, моральный облик Власика, должностных лиц его окружения и так называемых друзей.

Председательствующий: Подсудимый Власик, признаете вы виновным себя в предъявленном обвинении и понятно ли оно вам?

Власик: Обвинение мне понятно. Виновным себя признаю, но заявляю, что никакого умысла у меня в том, что я сделал, не было.

Председательствующий: С какого времени и по какое вы занимали должность начальника Главного управления охраны бывшего МГБ СССР?

Власик: С 1947 по 1952 год.

Председательствующий; Что входило в ваши служебные обязанности?

Власик: Обеспечение охраны руководителей партии и правительства.

Председательствующий: Значит, вам было оказано особое доверие Центральным Комитетом и правительством. Как вы оправдали это доверие?

Власик: Я принимал все меры для обеспечения этого.

Председательствующий: Стенберга вы знали?

Власик: Да, я его знал.

Председательствующий: Когда вы с ним познакомились?

Власик: Точно не помню, но это относится примерно к 1934-1935 годам. Я знал, что он работал по оформлению Красной площади к торжественным праздникам. Первое время наши встречи с ним были довольно редки.

Председательствующий: Вы в то время уже находились в охране правительства?

Власик: Да, я был прикомандирован к охране правительства с 1931 года.

Председательствующий: Как вы познакомились со Стенбергом?

Власик: В то время я ухаживал за одной девушкой. Фамилия ее Спирина. Это было после того, как я разошелся со своей женой. Спирина тогда проживала в квартире на одной лестничной клетке со Стенбергами. Однажды, когда я был у Спириной, туда зашла жена Стенберга, и нас с ней познакомили. Через некоторое время мы пошли к Стенбергам, где я познакомился с самим Стенбергом.

Председательствующий: Что сближало вас со Стенбергом?

Власик: Конечно, сближение было на почве совместных выпивок и знакомств с женщинами.

Председательствующий: Для этого у него была удобная квартира?

Власик: У него я бывал очень редко.

Председательствующий: Служебные разговоры вы в присутствии Стенберга вели?

Власик: Отдельные служебные разговоры, которые мне приходилось вести по телефону в присутствии Стенберга, ничего ему не давали, так как обычно я вел их очень односложно, отвечая по телефону «да», «нет». Один раз был случай, когда я в присутствии Стенберга вынужден был разговаривать с одним из заместителей министра. Разговор этот касался вопроса устройства одного аэродрома. Я тогда сказал, что меня этот вопрос не касается, и предложил обратиться ему к начальнику ВВС.

Председательствующий: Оглашаю ваши показания, данные на предварительном следствии 11 февраля 1953 года:

«Должен признать, что я оказался настолько беспечным и политически недалеким человеком, что во время этих кутежей в присутствии Стенберга и его жены вел служебного характера разговоры с руководством МГБ, а также давал указания по службе своим подчиненным».

Вы подтверждаете эти свои показания?

Власик: Я подписал на следствии эти показания, но в них нет ни одного моего слова. Все это - формулировка следователя.

Я говорил на следствии, что не отрицаю фактов ведения мною во время выпивок со Стенбергом служебных разговоров по телефону, но заявлял, что понять из этих разговоров ничего нельзя было. Кроме того, прошу учесть, что Стенберг в течение многих лет работал по оформлению Красной площади и знал очень многое по вопросам работы органов МГБ.

Председательствующий: Вы заявляете, что в протоколе нет ваших слов. Это относится только к разбираемому нами эпизоду или ко всему делу в целом?

Власик: Нет, так это расценивать нельзя. То, что я не отрицаю своей вины в том, что мною велись разговоры служебного характера по телефону в присутствии Стенберга, это я заявлял и на следствии. Я также говорил, что в этих разговорах, возможно, затрагивались вопросы, которые могли быть знакомы Стенбергу, и он мог почерпнуть из них что-либо. Но следователь мои показания записывал своими словами, в несколько иной формулировке, чем та, которую я давал при допросах. Более того, следователи Родионов и Новиков не давали мне возможности вносить какие-либо исправления в записываемые ими протоколы.

Председательствующий: Был случай, когда вы в присутствии Стенберга разговаривали с главой правительств?

Власик: Да, такой случаи имел место. Правда, разговор сводился только к моим ответам на вопросы главы правительства, и Стенберг, кроме того, с кем я говорю, понять ничего из этого разговора не мог.

Председательствующий: Вы что же, называли главу правительства по имени, отчеству или по фамилии?

Власик: Во время разговора я называл его по фамилии.

Председательствующий: О чем был этот разговор?

Власик: Разговор шел о посылке, которую прислали главе правительства с Кавказа. Я эту посылку направил в лабораторию на анализ. Анализ требовал времени, и, естественно, посылка на некоторое время была задержана. Кто-то о получении посылки доложил ему. В результате этого он позвонил мне, стал спрашивать причины задержки передачи ему посылки, стал ругать меня за задержку и потребовал, чтобы посылка была немедленно передана ему. Я отвечал, что сейчас проверю, в каком положении дело, и доложу ему.

Председательствующий: Откуда велся этот разговор?

Власик: С моей загородной дачи.

Председательствующий: Вы сами звонили по телефону или вас вызвали к нему?

Власик: К телефону вызывали меня.

Председательствующий: Но вы могли, зная, с кем будет разговор, удалить Стенберга из комнаты.

Власик: Да, конечно, мог. И, кажется, даже я закрывал дверь в комнату, из которой вел разговор.

Председательствующий: Сколько раз вы предоставляли Стенбергу место в служебном самолете, принадлежащем Управлению охраны?

Власик: Кажется, два раза.

Председательствующий: Вы имели на это право?

Власик: Да, имел.

Председательствующий: Что, это предусматривалось какой-либо инструкцией, распоряжением или приказом?

Власик; Нет. Специальных указаний на этот счет не было. Но я считал возможным разрешить Стенбергу лететь в самолете, так как он отправлялся в рейс пустым. То же самое делал и Поскребышев, предоставляя право полета в этом самолете сотрудникам ЦК.

Председательствующий: А не значит ли это, что, в частности, у вас дружеские и приятельские отношения к Стенбергу взяли верх над служебным долгом?

Власик: Получается так.

Председательствующий: Вы выдавали пропуска для прохода на Красную площадь во время парадов своим друзьям и сожительницам?

Власик: Да, выдавал.

Председательствующий: Вы признаете, что это было злоупотреблением с вашей стороны служебным положением?

Власик: Тогда я этому не придавал особого значения. Сейчас же я расцениваю это как допущенное мною злоупотребление. Но прошу учесть, что давал я пропуска только лицам, которых хорошо знал.

Председательствующий: Но вами давался пропуск на Красную площадь некой Николаевой, которая была связана с иностранными журналистами?

Власик: Я только сейчас осознал, что совершил, давая ей пропуск, преступление, хотя тогда не придавал этому значения и считал, что ничего плохого произойти не может.

Председательствующий: Своей сожительнице Градусовой и ее мужу Шрагеру вы давали билеты на трибуны стадиона «Динамо»?

Власик: Давал.

Председательствующий: А куда именно?

Власик: Я не помню.

Председательствующий: Напоминаю вам, что, пользуясь данными вами билетами, они оказались на трибуне стадиона «Динамо» в секторе, где находились ответственные работники Центрального Комитета и Совета Министров. И вам потом звонили по этому поводу, выражая недоумение указанным фактом. Вы помните это?

Власик: Да, я помню этот факт. Но ничего плохого в результате таких моих действий случиться не могло.

Председательствующий: А вы имели право поступать так?

Власик: Теперь я понимаю, что не имел права и не должен был так поступать.

Председательствующий: Скажите, вы со Стенбергом и своими сожительницами бывали в ложах, предназначенных для охраны правительства, имеющихся в Большом театре и других?

Власик: Да, в Большом театре я был один или два раза. Вместе со мной там были Стенберг с женой и Градусова. Кроме того, мы были раза два или три в Театре Вахтангова, Театре оперетты и т. д.

Председательствующий: Вы объясняли им, что эти ложи предназначены для сотрудников охраны членов правительства?

Власик: Нет. Зная, кто я, они могли сами об этом догадаться.

«Стенбергу и сожительницам не только не положено было быть в этих ложах, но и знать о них. Я же, потеряв всякое чувство бдительности, сам посещал с ними эти ложи и, больше того, совершая преступление, неоднократно давал указание пропускать в мое отсутствие Стенберга и сожительниц в ложи для секретарей ЦК».

Это правильно? Такие случаи были?

Власик: Да, были. Но должен сказать, что в таких местах, как Театр оперетты, Театр Вахтангова, цирк и т. п., члены правительства никогда не бывали.

Председательствующий: Вы демонстрировали Стенбергу и своим сожительницам снятые вами кинофильмы о главе правительства?

Власик: Это имело место. Но я считал, что если эти фильмы снимались мною, то я имел право и показывать их. Теперь я понимаю, что этого я не должен был делать.

Председательствующий: Вы им показывали правительственную дачу на озере Рица?

Власик: Да, показывал издали. Но хочу, чтобы суд меня правильно понял. Ведь озеро Рица является местом, которое по указанию главы правительства было предоставлено тысячам людей, приезжавших туда на экскурсию. Мне специально было дано задание организовать порядок осмотра экскурсантами достопримечательностей этого места. В частности, было организовано катание на катерах, причем катера эти держали свой путь в непосредственной близости от расположения правительственных дач, и, конечно, все экскурсанты, во всяком случае большая их часть, знали, в каком месте находится правительственная дача.

Председательствующий: Но не все экскурсанты знали, какая именно дача принадлежит главе правительства, а вы об этом рассказали Стенбергу и своим сожительницам.

Власик: Ее местонахождение знали все экскурсанты, что подтверждается многочисленными агентурными материалами, имевшимися в то время у меня.

Председательствующий: Какие еще секретные сведения вы разглашали в разговорах со Стенбергом?

Власик: Никаких.

Председательствующий: Что вы рассказывали ему о пожаре на даче Ворошилова и о погибших там материалах?

Власик: Точно я об этом не помню, но разговор об этом имел место. Когда я однажды попросил у Стенберга лампочки для елки, то как-то попутно рассказал ему, какие бывают случаи при неосторожном обращении с электроосвещением елки.

Председательствующий: Вы рассказывали ему о том, что именно погибло при этом пожаре?

Власик: Возможно, что я сказал ему, что при пожаре на даче погибли ценные исторические фотодокументы.

Председательствующий: Вы имели право сообщать ему об этом?

Власик: Нет, конечно, не имел. Но я не придавал тогда этому значения.

Председательствующий: Вы говорили Стенбергу, что в 1941. году вы выезжали в Куйбышев для подготовки квартир членам правительства?

Власик: Стенберг тоже в тот период вернулся из Куйбышева, и разговор о моей поездке в Куйбышев у нас был, но что именно я ему говорил, не помню.

Председательствующий: Вы рассказывали Стенбергу, как однажды вам пришлось организовать обман одного из иностранных послов, который хотел проверить, находится ли тело Ленина в Мавзолее, для чего он принес к Мавзолею венок.

Власик: Точно не помню, но какой-то разговор об этом был.

«Секретные сведения я выбалтывал Стенбергу только из-за своей беспечности. Вот, например, в годы войны, когда тело Ленина было вывезено из Москвы, один из иностранных послов, решив проверить, находится ли оно в Москве, пришел возложить венок в Мавзолей. Об этом мне доложили по телефону на дачу, когда у меня находился Стенберг.

После разговора по телефону я рассказал Стенбергу об этом случае и сказал, что для обмана посла пришлось венок принять и выставить у Мавзолея почетный караул.

Были и другие подобные случаи, но я их не помню, потому что этим разговорам не придавал значения и считал Стенберга честным человеком».

Это правильные Ваши показания?

Власик: Я говорил следователю, что, возможно, был случай, когда мне звонили по телефону. Но присутствовал ли Стенберг во время разговора на эту тему, я не помню.

Председательствующий: Рассказывали ли вы Стенбергу об организации охраны во время Потсдамской конференции?

Власик: Нет. Об этом я ему не говорил. Когда я приехал из Потсдама, то Стенбергу мною был показан кинофильм, который я снял в Потсдаме во время конференции. Так как в этом кинофильме я был заснят в непосредственной близости от охраняемого, то он не мог не понять, что организацией охраны руководил я.

Председательствующий: Подсудимый Власик, скажите, вы раскрыли перед Стенбергом трех секретных агентов МГБ, - Николаеву, Гривову и Вязанцеву?

Власик: Я говорил ему о назойливом поведении Вязанцевой и при этом высказал мысль, что она, может быть, связана с милицией.

«От Власика мне лишь известно, что моя знакомая Гривова Галина Николаевна (работающая в тресте внешнего оформления Моссовета) является агентом органов МГБ, а также, что его сожительница Вязанцева Валентина (отчество не знаю) тоже сотрудничает с органами МГБ.

Больше о работе органов МГБ Власик мне ничего не рассказывал».

Власик: Я говорил Стенбергу, что Вязанцева каждый день звонила мне по телефону и просила встретиться с ней. На основании этого и того, что она работала в какой-то продовольственной палатке, я сказал Стенбергу, что она «трепло» и, по всей вероятности, сотрудничает с уголовным розыском. Но о том, что она является секретным агентом МГБ, я Стенбергу не говорил, так как сам не знал об этом. Должен сказать, что Вязанцеву я знал еще маленькой девочкой.

Председательствующий: Вы показывали Стенбергу агентурное дело на него, которое велось в МГБ?

Власик: Это не совсем так. В 1952 году, после приезда из командировки с Кавказа, меня к себе вызвал зам. министра госбезопасности Рясной и дал агентурное дело на Стенберга. При этом он сказал, что в этом деле есть материал и на меня, в частности, о моих служебных разговорах по телефону. Рясной сказал, чтобы я ознакомился с этим делом и изъял из него то, что считал бы необходимым. Я со всем делом не знакомился. Прочитал я только справку - представление в ЦК на арест Стенберга и его жены. После этого я пошел к министру Игнатьеву и потребовал, чтобы он принял решение в отношении меня, Игнатьев мне сказал, чтобы я вызвал к себе Стенберта и предупредил его о необходимости прекращения всяких встреч с неподобающими людьми. Дело он приказал сдать в архив и в случае возникновения какого-либо разговора об этом ссылаться на его указания. Я вызвал Стенберга и сказал ему, что на него заведено дело. Потом показал ему фотографию одной женщины, имевшуюся в этом деле, и спросил, знает ли он ее. После этого я задал ему несколько вопросов, интересуясь его встречами с разными лицами, в том числе и встречей с одним иностранным корреспондентом. Стенберг ответил, что он с ним случайно встретился на Днепрогэсе и больше никогда не видел. Когда же я заявил ему, что в деле имеются материалы, свидетельствующие о том, что он с этим корреспондентом встречался в Москве, уже будучи со мной знакомым, Стенберг заплакал. Я спросил его то же самое и о Николаевой. Стенберг опять заплакал. После этого я повез Стенберга к себе на дачу. Там, чтобы успокоить его, я предложил ему выпить коньяку. Он согласился. Мы с ним выпили по одной-две рюмки и стали играть в бильярд.

Об этом деле я никогда никому не рассказывал. Когда же меня сняли с должности, я запечатал дело Стенберга в пакет и вернул Рясному, не изъяв из него ни одной бумажки.

«Когда я поздно вечером в конце апреля 1952 года явился по вызову Власика к нему на службу в здание МГБ СССР, он, предложив закурить, заявил мне: „Я тебя должен арестовать, ты шпион“. На мой вопрос, что это значит, Власик сказал, указывая на лежавшую перед ним на столе объемистую папку: „Вот здесь собраны все документы на тебя. Твоя жена, а также и Степанов тоже американские шпионы“. Далее Власик сообщил мне, что Николаева Ольга Сергеевна (Власик ее называл Лялькой) на допросе в МГБ показала о том, что будто бы я вместе с ней бывал в посольствах, а также с иностранцами посещал рестораны. Показания Николаевой мне зачитывал Власик, в них шла речь о каком-то Володе, с которым Николаева вместе с иностранцами бывала в ресторанах.

Перелистывая объемистую папку, Власик показал мне фотокопию документа о моем переходе в советское гражданство. При этом он спросил, был ли я шведским подданным. Я тут же напомнил Власику о том, что в свое время я подробно рассказал ему как о себе, так и о своих родителях. В частности, я сообщил тогда Власику, что до 1933 года являлся шведским подданным, что в 1922 году выезжал вместе с Камерным театром за границу, что мой отец уехал из Советского Союза в Швецию и там умер и т. д.

Просматривая на меня материалы, Власик показал мне фотокарточку Филипповой и спросил, кто она такая. Кроме того, в этом деле я видел еще ряд фотоснимков. Власик спрашивал также, были ли я и моя жена Стенберг Надежда Николаевна знакомы с американцем Лайонсом; был ли мой брат знаком с Ягодой, кто давал мне рекомендацию при вступлении в советское гражданство и т. д.

В заключение этого разговора Власик сообщил, что дело на меня он передает в другой отдел (Власик назвал этот отдел, но он не сохранился в моей памяти), и просил меня, чтобы о вызове к нему и содержании разговора я никому не говорил.

…Власик мне сказал, что «вас (имея в виду меня, мою жену, Надежду Николаевну, и Степанова) хотели арестовать, но мой парень вмешался в это дело и задержал ваш арест».

Показания свидетеля правильные?

Власик: Они не совсем точные. Я уже показал суду, как было все это в действительности.

Председательствующий: Но вы сказали Стенбергу, что только ваше вмешательство предотвратило арест его и его жены.

Власик: Нет, этого не было.

Председательствующий: Но, показывая Стенбергу материалы агентурного дела на него, вы тем самым раскрывали методы работы органов МГБ.

Власик: Тогда я этого не понимал и не учитывал всю важность проступка.

Председательствующий: Вы говорили Стенбергу, что готовится Потсдамская конференция до того, как это было известно всем официально?

Власик: Нет, этого не было.

Председательствующий: Подсудимый Власик, вы хранили у себя на квартире секретные документы?

Власик: Я собирался составить альбом, в котором в фотографиях и документах была бы отражена жизнь и деятельность Иосифа Виссарионовича Сталина, и поэтому у меня на квартире были кое-какие данные для этого. Кроме того, у меня обнаружены агентурная записка о работе Сочинского горотдела МВД и материалы, касающиеся организации охраны в Потсдаме. Я считал, что эти документы не представляют особой секретности, но, как сейчас вижу, часть из них я должен был сдать на хранение в МГБ. У меня они хранились запертыми в ящиках стола, а за тем, чтобы в ящики никто не лазил, следила жена.

Председательствующий: Подсудимый Власик, вам предъявляется топографическая карта Кавказа с грифом «секретно». Вы признаете, что не имели права хранить на квартире эту карту?

Власик: Тогда я не считал ее секретной.

Председательствующий: Вам предъявляется топографическая карта Потсдама с нанесенными на ней пунктами и системой охраны конференции. Могли вы такой документ держать у себя на квартире?

Власик: Да, не мог. Я забыл эту карту сдать после возвращения из Потсдама, и она находилась у меня в ящике стола.

Председательствующий: Предъявляю вам карту Подмосковья с грифом «секретно». Где вы ее хранили?

Власик: В ящике стола на моей квартире на улице Горького, там же, где были обнаружены и остальные документы.

Председательствующий: А где хранились агентурная записка о лицах, проживавших на Метростроевской улице, агентурная записка о работе Сочинского горотдела МВД, графики движения правительственных поездов?

Власик: Все это вместе хранилось в ящике письменного стола на моей квартире.

Председательствующий: Откуда вам известно, что эти документы не были предметом осмотра со стороны кого-либо?

Власик: Это исключено.

Председательствующий: Вы знакомы с заключением экспертизы по этим документам?

Власик: Да, знаком.

Председательствующий: Вы согласны с выводами экспертизы?

Власик: Да, сейчас я все это очень хорошо осознал.

Председательствующий: Покажите суду, как вы, используя свое служебное положение, обращали в свою пользу продукты с кухни главы правительства?

Власик: Я не хочу оправдываться в этом. Но мы были поставлены в такие условия, что иногда приходилось не считаться с затратами для того, чтобы обеспечить питание в определенное время. Каждый день мы ставились перед фактом изменения времени приема им пищи, и в связи с этим часть ранее приготовленных продуктов оставалась неиспользованной. Эти продукты нами реализовывались среди обслуживающего персонала. После того как среди сотрудников появились нездоровые разговоры вокруг этого, то я вынужден был ограничить круг лиц, пользовавшихся продуктами. Сейчас я понимаю, что, учитывая тяжелое время войны, я не должен был допускать такого использования этих продуктов.

Председательствующий: Но ведь ваше преступление заключается не только в этом? Вы же посылали на правительственную дачу автомашину за продуктами и коньяком для себя и своих сожительниц?

Власик: Да, такие случаи были. Но за эти продукты я иногда платил деньги. Правда, были случаи, что они доставлялись мне бесплатно.

Председательствующий: Это является воровством.

Власик: Нет, это злоупотребление своим положением. После того как я получил замечание от главы правительства, я прекратил это.

Председательствующий: С какого времени началось ваше морально-бытовое разложение?

Власик: В вопросах несения службы.я был всегда на месте. Выпивки и встречи с женщинами были за счет моего здоровья и в свободное время. Признаю, что женщин у меня было много.

Председательствующий: Глава правительства вас предупреждал о недопустимости такого поведения?

Власик: Да. В 1950 году он говорил мне, что я злоупотребляю отношениями с женщинами.

Член суда Коваленко: Саркисова вы знали?

Власик: Да, он был прикреплен к Берии в качестве охраны.

Член суда Рыбкин: Он рассказывал вам, что Берия развратничает?

Власик: Это ложь.

Член суда Рыбкин: Но вы же признавали факт, что вам сообщили однажды о том, что Саркисов выискивал на улицах подходящих женщин и затем возил их к Берии.

Власик: Да, я получил об этом агентурные материалы и передал их Абакумову. Абакумов взял на себя разговор с Саркисовым, а я от этого устранился, так как считал, что не мое дело вмешиваться в это, ибо все было связано с именем Берии.

Член суда Рыбкин: Вы показывали, что когда вам доложил Саркисов о разврате Берии, то вы заявили ему, что нечего вмешиваться в личную жизнь Берии, а надо охранять его. Это имело место?

Власик: Нет, это ложь. Ни Саркисов, ни Надарая мне об этом не докладывали. Саркисов однажды обратился ко мне с просьбой выделить ему автомашину для хозяйственных нужд, мотивируя это тем, что ему иногда приходится, выполняя задание Берии, использовать «хвостовую» машину. Для чего конкретно нужна была эта машина, мне неизвестно.

Член суда Рыбкин: Подсудимый Власик, как вы могли допустить огромный перерасход государственных средств по вашему управлению?

Власик: Должен сказать, что грамотность у меня сильно страдает. Все мое образование заключается в 3 классах сельскоприходской школы. В финансовых вопросах я ничего не понимал, и поэтому этим ведал мой заместитель. Он меня неоднократно заверял в том, что «все в порядке».

Должен также сказать, что каждое намечаемое нами мероприятие утверждалось в Совете Министров СССР и только после этого проводилось в жизнь.

Член суда Рыбкин: Что вы можете показать суду о пользовании сотрудниками управления охраны бесплатными пайками?

Власик: Этот вопрос мы неоднократно обсуждали, и после того, как глава правительства дал указание об улучшении материального положения сотрудников охраны, мы оставили его так, как он и был до этого. А ведь по этому поводу Совет Министров выносил специальное решение, и я, со своей стороны, считал такое положение правильным, так как работники охраны больше половины времени в неделю находились вне дома и лишать из-за этого их семьи пайков было бы нецелесообразным. Помню, что мною ставился вопрос о проведении ревизии 1-го отдела управления охраны. По указанию Меркулова комиссия под председательством Серова провела эту ревизию, но никаких злоупотреблений обнаружено не было.

Член суда Рыбкин: Как часто вами устраивались кутежи со знакомыми женщинами?

Власик: Никаких кутежей не было. Я всегда по службе был на месте.

Член суда Рыбкин: А стрельба во время кутежей имела место?

Власик: Такого случая не помню.

Член суда Рыбкин: Скажите, служебные разговоры по телефону в присутствии Стенберга вы вели со своей квартиры или с его?

Власик: Разговоры были как с моей квартиры, так и с его. Но Стенберга я считал надежным человеком, который многое знал о нашей работе.

«В присутствии Стенберга из его квартиры я неоднократно вел служебные разговоры с дежурным по Главному управлению охраны, которые иногда касались передвижения членов правительства, а также помню, из квартиры Стенберга я разговаривал по телефону с заместителем министра госбезопасности о строительстве нового аэродрома в окрестностях города Москвы».

Власик: Это формулировка следователя. В своих служебных разговорах по телефону, имевших место в присутствии Стенберга, я очень ограничивал свои высказывания.

Член суда Коваленко: Эрмана вы знаете?

Власик: Да, знаю.

Член суда Коваленко: Какой вы с ним имели разговор о маршрутах движения и выездах охраняемого?

Власик: На эту тему я с ним не разговаривал. К тому же он сам старый чекист и без меня прекрасно знал все это.

Член суда Коваленко: Для какой цели вы хранили на квартире схему подъездных путей к даче «Ближняя».

Власик: Это не схема подъездных путей к даче, а схема внутренних путей дачи. Еще в период Отечественной войны глава правительства, гуляя по территории дачи, собственноручно внес в эту схему свои поправки. Поэтому я ее сохранил как исторический документ, а все дело заключалось в том, что при старом расположении выездных путей с дачи фары машины били на Поклонную гору и тем самым сразу же выдавался момент выезда автомашины.

Член суда Коваленко: Указания его были выполнены так, как об этом было указано в схеме?

Власик: Да, но еще раз заявляю, что все эти пути находились внутри дачи, за двумя заборами.

Член суда Коваленко: Щербакову вы знали?

Власик: Да, знал и был с ней в близкой связи.

Член суда Коваленко: Вы знали, что она имела связи с иностранцами?

Власик: Об этом я узнал позже.

Член суда Коваленко: Но и узнав это, продолжали с ней встречаться?

Власик: Да, продолжал.

Член суда Коваленко: Чем можно объяснить, что вы, состоя в партии с 1918 года, дошли до такой грязи как в служебных вопросах, так и в отношении морально-политического разложения?

Власик: Я затрудняюсь объяснить это чем-либо, но заявляю, что в служебных вопросах я всегда был на месте.

Член суда Коваленко: Чем вы объясните свой поступок, заключавшийся в том, что вы показали Стенбергу его агентурное дело?

Власик: Я действовал на основании указаний Игнатьева и, признаться, никакого особого значения этому не придавал.

Член суда Коваленко: Почему вы стали на путь расхищения трофейного имущества?

Власик: Теперь я понимаю, что все это принадлежало государству. Я не имел права обращать что-либо в свою пользу. Но тогда создалась такая обстановка… Приехал Берия, дал разрешение приобрести руководящему составу охраны кое-какие вещи. Мы составили список того, что нам было необходимо, заплатили деньги, получили эти вещи. В частности, мною было заплачено около 12 тысяч рублей. Признаюсь, что часть вещей я взял безвозмездно, в том числе пианино, рояль и т. д.

Председательствующий: Товарищ комендант, пригласите в зал свидетеля Иванскую.

Свидетель Иванская, покажите суду, что вам известно о Власике и по его делу?

Иванская: Кажется, в мае 1938 года мой знакомый сотрудник НКВД Окунев познакомил меня с Власиком. Помню, они заехали ко мне на автомашине, с ним была еще одна девушка, и все мы поехали на дачу к Власику. Не доехав до дачи, мы решили устроить пикник в лесу на поляне. Так началось знакомство с Власиком. Встречи наши продолжались до 1939 года. В 1939 году я вышла замуж. Периодически мне продолжал звонить Окунев. Он все время приглашал меня приехать на вечеринки к Власику. Я, конечно, отказывалась. В 1943 году эти приглашения были более настойчивыми, причем к Окуневу присоединились и просьбы самого Власика. Некоторое время я сопротивлялась их настояниям, но потом согласилась и несколько раз была на даче Власика и на квартире его на Гоголевском бульваре. Помню, тогда в компаниях был Стенберг, один раз был Максим Дормидонтович Михайлов и очень часто Окунев. Признаться, я не имела особого желания встречаться с Власиком и вообще быть в этой компании. Но Власик мне угрожал, говорил, что арестует меня и т. д., и я боялась этого. Один раз на квартире Власика на Гоголевском бульваре я была со своими подругами Коптевой и еще одной девушкой. Тогда там был какой-то художник, кажется, Герасимов.

Председательствующий: Чем сопровождались эти встречи и с какой целью вас приглашали?

Иванская: Я до сих пор не знаю, для чего он приглашал меня и других. Мне казалось, что Власик собирает компании только потому, что любит выпить и повеселиться.

Председательствующий: А какую цель преследовали вы, посещая эти вечеринки?

Иванская: Я на них ехала просто из-за страха перед Власиком.

На этих вечеринках мы сразу же, как только приезжали, садились за стол, пили вино и закусывали. Правда, со стороны Власика были поползновения в отношении меня как женщины. Но кончились они безрезультатно.

Председательствующий: На правительственной даче вы были с Власиком?

Иванская: Я затрудняюсь сказать, что это была за дача, на которой мы были. Она похожа была на маленький дом отдыха или санаторий. Там нас встретил какой-то грузин, управляющий этим зданием. Власик о нем нам тогда сказал, что это дядя Сталина. Было это еще до войны, в 1938 или 1939 году. Приехали мы туда вчетвером: Окунев, Власик, я и еще какая-то девушка. Кроме нас, там было несколько военных, в том числе два или три генерала. Девушка, бывшая с нами, начала выражать особую симпатию к одному из генералов. Это не понравилось Власику, и он, вынув наган, начал расстреливать бокалы, стоящие на столе. Был он уже навеселе.

Председательствующий: Сколько им было сделано выстрелов?

Иванская: Я точно не помню: один или два. Сразу же после стрельбы Власика все стали разъезжаться, причем Власик с этой девушкой сел в машину генерала, а я - в свободную машину Власика. Я уговорила шофера, и он отвез меня домой. Через несколько минут после моего приезда мне позвонил Власик и сделал упрек за то, что я покинула их.

Председательствующий: Скажите, а вы помните, где находилась эта дача, в каком районе?

Иванская: Я затрудняюсь сказать, где она находилась, но помню, что ехали мы вначале по Можайскому шоссе.

Власик: Нет. Я только не могу понять, почему свидетель показывает неправду.

Председательствующий: Скажите Власик, о какой даче идет речь в связи с вашей стрельбой?

Власик: Никакой стрельбы не было. Мы ездили с Окуневым, Иванской, Градусовой и Гулько на одно подсобное хозяйство, которым заведовал Окунев. Действительно, мы там выпили и закусили, но никакой стрельбы не было.

Председательствующий: Свидетель Иванская, вы настаиваете на своих показаниях?

Иванская: Да, я показывала правду.

Председательствующий: Подсудимый Власик, скажите, какой интерес свидетелю показывать суду неправду? Что, у вас были с ней неприязненные отношения?

Власик: Нет, неприязненных отношений у нас не было. После того как ее бросил Окунев, я жил с ней как с женщиной. И должен сказать, что чаще звонила она мне сама, чем я ей. Я знал ее отца, который работал в особой группе НКВД, и никогда у нас ссор с ней не было.

Председательствующий: В течение которого времени продолжалась ваша интимная связь с ней?

Власик: Довольно длительное время. Но встречи были очень редкими, примерно один-два раза в год.

Председательствующий: Свидетель Иванская, вы подтверждаете показания подсудимого Власика?

Иванская: Я не знаю, по какой причине Николай Сидорович говорит о якобы бывшей между нами интимной связи. Но если он и был способен на мужские подвиги, то это относилось к другим женщинам, а меня, по всей вероятности, он в этом использовал как ширму, так как все знали меня как дочь старого чекиста. Вообще должна сказать, что Власик по отношению к окружающим вел себя вызывающе. Например, когда я пыталась отказаться от встреч с ним, он угрожал арестом. А повара на своей даче он совершенно терроризировал. Разговаривал он с ним только с применением мата, причем не стеснялся присутствующих, в том числе и женщин.

Председательствующий: Свидетель Иванская, больше суд к вам вопросов не имеет. Вы свободны.

Товарищ комендант, пригласите в зал свидетеля Стенберга.

Свидетель Стенберг, покажите суду, что вам известно о Власике.

Стенберг: Познакомился я с Власиком примерно в 1936 году. До войны встречи наши были редки. Затем, с начала войны, встречи участились. Мы ездили к Власику на дачу, на его квартиру, выпивали там, играли на бильярде. Власик помогал мне в работе над портретами членов правительства.

Председательствующий: Во время этих встреч и выпивок были женщины, с которыми вы сожительствовали?

Стенберг: Женщины при этом были, но связи у нас с ними не было.

Председательствующий: Власик вел при вас служебные разговоры по телефону?

Стенберг: Отдельные разговоры были. Но Власик всегда при этом отвечал только «да», «нет».

Председательствующий: Что он вам рассказывал о пожаре на даче Ворошилова?

Стенберг: Власик говорил мне, что в результате неосторожного обращения с электроосвещением елки на даче Ворошилова был пожар, во время которого сгорел ценный фотоархив. Больше об этом он мне ничего не говорил.

Председательствующий: Говорил вам Власик, что он в 1941 году ездил в Куйбышев готовить квартиры для членов правительства?-

Стенберг: Я знал, что Власик ездил в Куйбышев, но для чего конкретно, мне не было известно. Он же рассказывал мне только, что ему пришлось там где-то вести борьбу с крысами.

Председательствующий: Оглашаю показания свидетеля Стенберга:

«В начале 1942 года Власик мне сообщил, что он ездил в Куйбышев готовить квартиры для членов правительства. При этом он сказал: „Вот город, ты не можешь себе представить, сколько там крыс. Это целая проблема - война с ними“.

Вы подтверждаете эти показания?

Стенберг. Да, в основном они правильные.

Председательствующий: Власик говорил вам, что пришлось однажды обманывать иностранного посла, который пытался узнать, находится ли тело В. И. Ленина в Москве?

Стенберг: Насколько я помню, Власик однажды в присутствии меня давал кому-то указания выставить почетный караул у Мавзолея. После разговора по телефону он пояснил мне, для чего это было нужно. Было это или на даче, или на квартире у Власика.

Председательствующий: Об организации охраны Потсдамской конференции вам Власик рассказывал?

Стенберг: Много времени спустя после Потсдамской конференции Власик рассказывал мне, что ему пришлось ехать в Потсдам и наводить там «порядок». При этом он рассказывал подробности, в частности, что пришлось привозить туда полностью все продукты, чтобы не пользоваться продуктами местного производства. У местного населения, как говорил он, покупался только живой скот.

Председательствующий: Какие кинофильмы о членах правительства показывал вам Власик?

Стенберг: Я видел, в частности, кинофильмы о Потсдамской конференции, о Сталине и членах правительства, о прилете Василия с сестрой к Сталину.

Председательствующий: Кто, кроме вас, присутствовал при просмотре этих кинофильмов?

Стенберг: Насколько я помню, был один военный, его звали все «дядя Саша», из женщин были Анерина и Кономарева. С Анериной Власика познакомил я в 1945 году, а Кономарева была известна ему ранее. Я лично с Кономаревой сожительствовал.

Председательствующий: Дачу главы правительства на озере Рица вам Власик показывал?

Стенберг: Когда мы были на озере Рица, Власик, снимая нас на кинопленку во время прогулки, показал мне место расположения дачи Сталина.

Председательствующий: Скажите, вам не казалось странным такое поведение Власика? Имел он право показывать вам-место расположения дачи Сталина, кинофильмы о нем и о членах правительства?

Стенберг: В этих фильмах ничего плохого не было.

Председательствующий: Но вы же знаете порядок разрешения таких фильмов к просмотру?

Стенберг: Я тогда не придавал этому особого значения.

Председательствующий: Сколько раз Власик предоставлял вам возможность полетов в служебном самолете?

Стенберг: Три раза. Первый раз, когда я летел на курорт на Кавказ, второй раз из Сочи в Москву, тогда Власик достал мне билет на одну конференцию и, чтобы я мог успеть на нее, разрешил полет в служебном самолете. Через два дня, когда кончилась конференция, я с разрешения Власика вылетел этим же самолетом обратно в Сочи.

Председательствующий: Называл вам Власик фамилии Николаевой, Вязанцевой и Гривовой как секретных агентов МГБ?

Стенберг: Власик говорил, что Николаева и Вязанцева являются осведомителями и сообщают в МГБ различные сведения. В отношении Гривовой он говорил, что постольку, поскольку она является членом партии, то она обязана это делать сама, по своей инициативе.

«От Власика мне лишь известно, что моя знакомая Гривова Галина Николаевна (работающая в тресте внешнего оформления Моссовета) является агентом органов МГБ, а также, что его сожительница Вязанцева Валентина (отчества не знаю) тоже сотрудничает с органами МГБ».

Вы подтверждаете эти показания?

Стенберг: Возможно, я, давая такие показания, высказал свои выводы.

Председательствующий: Расскажите суду, как обстояло дело с ознакомлением вас с агентурным делом, которое велось в МГБ.

Стенберг: Помню, Власик вызвал меня по телефону к себе. Когда я явился в его служебный кабинет, в здании МГБ, он заявил мне, что должен меня арестовать. Я ответил, что если надо, так пожалуйста. После этого он, показав мне какой-то том, сказал, что на меня имеется очень много материалов, в частности, что я с Николаевой шлялся по иностранным посольствам и встречался с иностранными корреспондентами.

Председательствующий: Он говорил вам, что ваш и вашей жены арест предотвращен благодаря его вмешательству?

Стенберг: Да, через некоторое время после указанного мною выше разговора Власик говорил мне и моей жене, что наш арест предотвращен только вмешательством его, Власика, и одного его «парня».

Председательствующий: Скажите, Власик показывал вам материалы этого агентурного дела?

Стенберг: Он спрашивал меня о моих отдельных знакомых и при этом, показывая фотокарточку Филипповой, спросил, кто она. Затем он спросил меня, когда я перешел в советское подданство. Я ему на все ответил.

Председательствующий: А с какой целью в это дело была помещена фотография Филипповой?

Стенберг: Я не знаю.

Председательствующий: Какие еще документы из этого дела он вам читал?

Стенберг: Никаких.

Председательствующий: Вы верили Власику, что его вмешательство предотвратило ваш арест?

Стенберг: Откровенно говоря, нет. Я больше расценивал это как его желание похвалиться своим «могуществом».

Председательствующий: Скажите, много было женщин, с которыми Власик сожительствовал?

Стенберг: Я затрудняюсь сказать, со сколькими женщинами он сожительствовал, ибо часто бывало так, что во время наших встреч у него на даче он с той или иной женщиной удалялся в другие комнаты. Но что он там делал, мне неизвестно.

Председательствующий: Оглашаю выдержку из ваших собственных показаний.

«Должен сказать, что Власик - морально разложившийся человек. Он сожительствовал со многими женщинами, в частности, с Николаевой, Вязанцевой, Мокукиной, Ломтионовой, Спириной, Вещицкой, Градусовой, Америной, Верой Г…

Я полагаю, что Власик также сожительствовал со Щербаковой, с сестрами Городнивыми, Людой, Адой, Соней, Кругловой, Сергеевой и ее сестрой и другими, имена которых я не помню.

Поддерживая со мной товарищеские отношения, Власик спаивал меня и мою жену и сожительствовал с ней, о чем сам Власик впоследствии цинично рассказывал мне».

Вы подтверждаете эти показания?

Стенберг: Да. Про некоторых из них Власик мне сам рассказывал, а в отношении других я догадывался сам.

Председательствующий: Кудоярова вы знали?

Стенберг: Да, знал. Я помню, что Спирина как-то рассказывала моей жене, что сестра Кудоярова замужем за каким-то американским денежным «королем», и когда Кудояров ездил за границу в командировку, то сестра к границе высылала для него голубой экспресс. Однажды я Кудоярова видел на даче у Власика.

Член суда Коваленко: Власик предупреждал вас, чтобы вы никому не рассказывали о случае, когда он вызывал вас к себе в МГБ?

Стенберг: Да, такой факт был.

Председательствующий: Подсудимый Власик, у вас есть вопросы к свидетелю?

Власик: Вопросов не имею.

Председательствующий: Свидетель Стенберг, вы свободны.

Член суда Коваленко: Подсудимый Власик, покажите суду о вашем знакомстве с Кудояровым.

Власик: Кудояров работал фотокорреспондентом еще в период, когда я был прикреплен к охране главы правительства. Я видел его на съемках в Кремле, на Красной площади, слышал о нем отзывы как о прекрасном фотографе. Когда я приобрел себе фотоаппарат, то попросил его дать консультацию по фото. Он зашел ко мне на квартиру, показал, как обращаться с фотоаппаратом, как производить съемку. Затем я несколько раз был у него в фотолаборатории на улице Воровского. И только много времени спустя я узнал, что его сестра находится за границей и является женой какого-то американского миллиардера. Тогда же мне рассказали, что во время его командировки за границу сестра действительно присылала ему к границе голубой экспресс. В результате этого я сделал вывод, что Кудояров является сотрудником органов, и поэтому не придал всему особого значения.

Председательствующий: Вы слышали здесь показания свидетеля Стенберга, который заявил суду, что вы расшифровали перед ним Гривову, Николаеву и Вязанцеву как секретных агентов МГБ. Вы признаете это?

Власик: Нет. В отношении Гривовой и Николаевой это выдумки Стенберга. Что же касается Вязанцевой, то я говорил Стенбергу, что, возможно, она имеет связь с милицией. Кроме того, я предупреждал Стенберга, что Николаева имеет связи с иностранцами.

Член суда Коваленко: Подсудимый Власик, покажите суду, что из трофейного имущества вами было приобретено незаконным путем, без оплаты.

Власик: Насколько я помню, мною таким образом приобретены пианино, рояль, кажется, 3-4 ковра.

Член суда Коваленко: А часы, золотые кольца?

Власик: Ни одних часов я таким путем не приобрел, большую часть из них мне подарили. В отношении золотых колец я помню, что когда нами в одном месте был обнаружен ящичек с золотыми изделиями и драгоценностями, то жена обменяла одно кольцо, имевшееся у нее, на другое из этого ящичка.

Член суда Коваленко: Каким путем вами приобретены радиола и приемник?

Власик: Их мне прислал в подарок Василий Сталин. Но я их затем отдал на дачу «Ближняя».

Член суда Коваленко: А что вы можете сказать о имевшихся у вас четырнадцати фотоаппаратах и объективах к ним?

Власик: Большинство из них я получил по своей служебной деятельности. Один цейсовский аппарат я купил через Внешторг, еще один аппарат мне подарил Серов.

Член суда Коваленко: А откуда у вас аппарат с телеобъективом?

Власик: Этот фотоаппарат был сделан в отделе Палкина специально для меня. Он мне был необходим для съемок И. В. Сталина с дальних расстояний, так как последний всегда с большой неохотой разрешал производить фотосъемки.

Член суда Коваленко: А откуда у вас появился киноаппарат?

Власик: Киноаппарат мне прислали из Министерства кинематографии специально для съемок И. В. Сталина.

Член суда Коваленко: А что у вас за кварцевые аппараты были?

Власик: Кварцевые аппараты предназначались для подсвечивания во время фотокиносъемок.

Член суда Коваленко: Откуда у вас хрустальные вазы, бокалы и фарфоровая посуда в таком огромном количестве?

Власик: В частности, фарфоровый сервиз на 100 предметов был мною получен после Потсдамской конференции. Тогда было указание дать руководящему составу охраны по одному сервизу. При этом мне без моего ведома в ящик было положено несколько хрустальных ваз и бокалов. Я об этом не знал до момента вскрытия ящика в Москве. А потом оставил все это себе. Кроме того, когда был сделан заказ на посуду для дачи «Ближняя» и эта посуда впоследствии по некоторым причинам не могла быть использована по назначению, я купил один винный сервиз для себя. Все это, вместе взятое, и создало такое большое количество посуды у меня дома.

Председательствующий: Подсудимый Власик, у суда к вам больше вопросов нет. Чем вы можете дополнить судебное следствие?

Власик: Я показал все, что мог. Больше ничего к своим показаниям дополнить не могу. Хочу только сказать, что все, совершенное мною, я осознал только теперь, а раньше я не придавал этому никакого значения. Считал все это в порядке вещей.

Председательствующий: Объявляю судебное следствие по делу законченным.

Подсудимый Власик, вам предоставляется последнее слово. Что вы хотите сказать суду?

Власик: Граждане судьи! Я многое не понимал раньше и ничего, кроме охраны главы правительства, не видел и для выполнения этой обязанности ни с чем не считался. Прошу это учесть.

Решением суда Власик был лишен звания генерал-лейтенанта, подвергнут ссылке сроком на 10 лет. Но в соответствии с Указом Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 года об амнистии срок этот был ему сокращен до пяти лет, без поражения в правах. Он умер в Москве вскоре после невозвращения Светланы на Родину из Индии.

* * *

Время - суровый судья. И только оно выносит окончательный приговор эпохе и тем, кто стоял у вершины власти. И. В. Сталин как раз та фигура, которая является и олицетворением власти, и ее лидером. Время его правления стало уже историей, болезненной, и трагической, и вдохновенной, и устремленной вперед.

Обращаясь сегодня к судьбе его семьи, мы стремимся глубже проникнуть в события времени, понять их во всем противоречии, такими, какие они были. Никому не дано повернуть колесо истории по-другому, как никому не под силу перечеркнуть эту страницу в многовековой истории нашей многострадальной Родины.

Семья Сталина несет на себе противоречивую печать времени во всех его проявлениях. Самому Сталину не дано было стать счастливым главой семейства. Обе его жены очень рано ушли из жизни, по-разному, не сумев себя совместить с ним. Его старший сын, обделенный в жизни материнской лаской, не всегда понимаемый отцом, отторгнутый им с суровым клеймом изменника Родины и разделивший страшную судьбу миллионов соотечественников в плену, через десятилетия вернулся к нам из небытия олицетворением мужества и стойкости, оставаясь сыном своей земли, своего Отечества. Перед Василием Сталиным, казалось бы, были открыты все двери, любые его добрые помыслы могли бы найти реальное воплощение в жизни. Но нестойкость его характера, тень отца и еще больше его окружение так накрыли его, что, выйдя через восемь лет из тюрьмы, он уже не смог найти свое место в жизни.

Любимой дочери Сталина, Светлане, было дано получить прекрасное образование, стать матерью, но не дано счастья на Родине, несмотря на попытку вернуться.

В 1989 году из СССР были отправлены в США те ее вещи, которые когда-то были ею оставлены дома. И думается, теперь уже ее судьба определилась бесповоротно, хотя и здесь могут еще быть зигзаги, как и то, что сегодня нам доступно все, что она написала.

Живущим сегодня внукам Сталина дана реальная возможность участвовать в революционных событиях, открытых перестройкой, а нам уже без досужих домыслов и сплетен, на основе документов разбираться в интересующих нас вопросах.

Он многие годы провел рядом с генералиссимусом. Кем же был этот телохранитель Сталина, какова реальная история Николая Власика? Николай Власик родился 22 мая 1896 года в Западной Белоруссии,...

Он многие годы провел рядом с генералиссимусом. Кем же был этот телохранитель Сталина, какова реальная история Николая Власика?

Николай Власик родился 22 мая 1896 года в Западной Белоруссии, в деревне Бобыничи, в бедной крестьянской семье. Мальчик рано потерял родителей и на хорошее образование рассчитывать не мог. После трёх классов церковно-приходской школы Николай поступил на работу. С 13 лет он трудился чернорабочим на стройке, потом каменщиком, затем - грузчиком на бумажной фабрике.

В марте 1915 года Власик был призван в армию и отправлен на фронт. Во время первой Мировой войны он служил в 167 Острожском пехотном полку, за храбрость в боях был отмечен Георгиевским крестом. После ранения Власика произвели в унтер-офицеры и назначили командиром взвода 251 пехотного полка, который размещался в Москве.

Во время Октябрьской революции Николай Власик, выходец из самых низов, со своим политическим выбором определился быстро: вместе с вверенным взводом он перешёл на сторону большевиков.

Сначала он служил в московской милиции, потом участвовал в Гражданской войне, был ранен под Царицыном. В сентябре 1919 года Власика направили в органы ВЧК, где он служил в центральном аппарате под началом самого Феликса Дзержинского.

Мастер охраны и быта

С мая 1926 года Николай Власик служил старшим уполномоченным Оперативного отделения ОГПУ.

Как вспоминал сам Власик, его работа в качестве телохранителя Сталина началась в 1927 году после ЧП в столице: в здание комендатуры на Лубянке была брошена бомба. Находившегося в отпуске оперативника отозвали и объявили: с этого момента на него возлагается охрана Особого отдела ВЧК, Кремля, членов правительства на дачах, прогулках. Особое внимание предписывалось уделить личной охране Иосифа Сталина.

Несмотря на печальную историю покушения на Ленина, к 1927 году охрана первых лиц государства в СССР не отличалась особой тщательностью.

Сталина сопровождал лишь один охранник: литовец Юсис. Ещё более Власик был удивлён, когда они прибыли на дачу, где обычно Сталин проводил выходные. На даче жил один комендант, не было ни белья, ни посуды, а питался вождь бутербродами, привезёнными из Москвы.

Как и все белорусские крестьяне, Николай Сидорович Власик был человеком основательным и домовитым. Он взялся не только за охрану, но и за обустройство быта Сталина.

Вождь, привыкший к аскетизму, поначалу к нововведениям нового телохранителя отнёсся скептически. Но Власик был настойчив: на даче появились повариха и уборщица, из ближайшего совхоза были налажены поставки продуктов. В тот момент на даче не было даже телефонной связи с Москвой, и появилась она стараниями Власика.

Со временем Власик создал целую систему дач в Подмосковье и на юге, где вышколенный персонал был готов в любой момент к приёму советского лидера. О том, что эти объекты охранялись самым тщательным образом, и говорить не стоит.

Система охраны важных правительственных объектов существовала и до Власика, но он стал разработчиком мер безопасности для первого лица государства во время его поездок по стране, официальных мероприятий, международных встреч.

Телохранитель Сталина придумал систему, согласно которой первое лицо и сопровождающие его люди перемещаются в кавалькаде одинаковых автомобилей, и лишь сотрудники личной охраны знают, в какой из них едет вождь. Впоследствии такая схема спасла жизнь Леониду Брежневу, на которого было совершено покушение в 1969 году.

«Малограмотный, глупый, но вельможный»

Уже через несколько лет Власик превратился для Сталина в незаменимого и особо доверенного человека. После смерти Надежды Аллилуевой Сталин возложил на своего телохранителя заботы о детях: Светлане, Василии и приёмном сыне Артёме Сергееве.

Николай Сидорович не был педагогом, но старался, как мог. Если Светлана и Артём не доставляли ему особых хлопот, то Василий с детства был неуправляемым. Власик, зная, что Сталин спуску детям не даёт, старался по мере возможности смягчать грехи Василия в докладах отцу.

Но с годами «шалости» становились всё серьёзнее, и роль «громоотвода» Власику становилось играть всё сложнее.

Светлана и Артём, став взрослыми, писали о своём «гувернёре» по-разному. Дочь Сталина в «Двадцати письмах другу» так характеризовала Власика: «Он возглавлял всю охрану отца, считал себя чуть ли не ближайшим человеком к нему и, будучи сам невероятно малограмотным, грубым, глупым, но вельможным, дошёл в последние годы до того, что диктовал некоторым деятелям искусства „вкусы товарища Сталина“, так как полагал, что он их хорошо знает и понимает… Наглости его не было предела, и он благосклонно передавал деятелям искусства, „понравилось“ ли „самому“, будь то фильм, или опера, или даже силуэты строившихся тогда высотных зданий…»

«У него вся жизнь была работа, и он жил около Сталина»

Артём Сергеев в «Беседах о Сталине» высказывался иначе: «Основной обязанностью его было обеспечение безопасности Сталина. Труд этот был нечеловеческий. Всегда ответственность головой, всегда жизнь на острие. Он прекрасно знал и друзей, и недругов Сталина… Что у Власика вообще была за работа? Это была работа день и ночь, не было 6-8-часового рабочего дня. У него вся жизнь была работа, и он жил около Сталина. Рядом с комнатой Сталина была комната Власика…»

За десять-пятнадцать лет Николай Власик из обычного телохранителя превратился в генерала, возглавляющего огромную структуру, отвечающую не только за безопасность, но и за быт первых лиц государства.

В годы войны на плечи Власика легла эвакуация из Москвы правительства, членов дипкорпуса и наркоматов. Необходимо было не только доставить их в Куйбышев, но и разместить, обустроить на новом месте, продумать вопросы безопасности. Эвакуация тела Ленина из Москвы - также задача, которую выполнял Власик. Он же отвечал и за безопасность на параде на Красной площади 7 ноября 1941 года.

Покушение в Гаграх

За все годы, что Власик отвечал за жизнь Сталина, с его головы не упал ни один волос. При этом сам глава охраны вождя, судя по его воспоминаниям, к угрозе покушения относился весьма серьёзно. Даже на склоне лет он был уверен, что троцкистские группы готовили убийство Сталина.

В 1935 году Власику действительно пришлось прикрывать вождя от пуль. Во время прогулки на катере в районе Гагр с берега по ним был открыт огонь. Телохранитель закрыл Сталина своим телом, но повезло обоим: пули их не задели. Катер вышел из зоны обстрела.

Власик считал это настоящим покушением, а его противники позднее полагали, что всё это было постановкой. Судя по обстоятельствам, произошло недоразумение. Пограничников не известили о прогулке Сталина на катере, и они приняли его за нарушителя. Впоследствии офицера, отдавшего приказ о стрельбе, осудили на пять лет. Но в 1937, во время «большого террора», о нём снова вспомнили, провели ещё один процесс и расстреляли.

Злоупотребление коровами

В годы Великой Отечественной войны Власик отвечал за обеспечение безопасности на конференциях глав стран-участниц антигитлеровской коалиции и со своей задачей справился блестяще. За успешное проведение конференции в Тегеране Власик был награждён орденом Ленина, за Крымскую конференцию - орденом Кутузова I степени, за Потсдамскую - ещё одним орденом Ленина.

Но Потсдамская конференция стала поводом для обвинений в присвоении имущества: утверждалось, что после её завершения Власик вывез из Германии различные ценности, в том числе лошадь, двух коров и одного быка. Впоследствии данный факт приводили как пример неуёмной жадности сталинского телохранителя.

Сам Власик воспоминал, что у этой истории была совсем другая подоплёка. В 1941 году его родную деревню Бобыничи захватили немцы. Дом, в котором жила сестра, сожгли, полдеревни расстреляли, старшую дочь сестры угнали на работы в Германию, корову и лошадь забрали. Сестра с мужем ушли в партизаны, а после освобождения Белоруссии вернулись в родную деревню, от которой мало что осталось. Телохранитель Сталина привёз скотину из Германии для близких.

Было ли это злоупотреблением? Если подходить со строгой меркой, то, пожалуй, да. Однако Сталин, когда ему впервые доложили об этом случае, резко приказал дальнейшее расследование прекратить.

Опала

В 1946 году генерал-лейтенант Николай Власик стал главой Главного управления охраны: ведомства с годовым бюджетом в 170 миллионов рублей и многотысячным штатом.

Он не вёл борьбы за власть, но при этом нажил огромное количество врагов. Будучи слишком близко к Сталину, Власик имел возможность влиять на отношение вождя к той или иной персоне, решал, кто получит более широкий доступ к первому лицу, а кому в такой возможности будет отказано.

Всемогущий глава советских спецслужб Лаврентий Берия страстно хотел избавиться от Власика. Компромат на сталинского телохранителя собирали скрупулёзно, по капле подтачивая доверие вождя к нему.

В 1948 году был арестован комендант так называемой «Ближней дачи» Федосеев, который дал показания о том, что Власик намеревался отравить Сталина. Но вождь опять не воспринял это обвинение всерьёз: если бы у телохранителя были подобные намерения, реализовать свои планы он мог давным-давно.

В 1952 году по решению Политбюро была создана комиссия по проверке деятельности ГУО МГБ СССР. На сей раз всплыли крайне неприятные факты, выглядящие вполне правдоподобно. Охранники и персонал спецдач, которые неделями пустовали, устраивали там настоящие оргии, расхищали продукты и дорогие напитки. Позднее нашлись свидетели, которые уверяли, что и сам Власик был не прочь расслабиться таким образом.

29 апреля 1952 года на основании этих материалов Николай Власик был снят с должности и отправлен на Урал, в город Асбест, заместителем начальника Баженовского исправительно-трудового лагеря МВД СССР.

«Сожительствовал с женщинами и распивал спиртное в свободное от службы время»

Почему Сталин вдруг отступился от человека, честно служившего ему 25 лет? Возможно, всему виной была обострившаяся у вождя в последние годы подозрительность. Не исключено, что Сталин счёл растрату госсредств на пьяный разгул слишком серьёзным прегрешением. Есть и третье предположение. Известно, что советский лидер в этот период стал продвигать молодых руководителей, а бывшим соратникам открыто говорил: «Пора вас менять». Быть может, Сталин счёл, что пришло время заменить и Власика.

Как бы то ни было, но для бывшего главы сталинской охраны наступили очень тяжёлые времена.

В декабре 1952 года его арестовали в связи с «делом врачей». В вину ему поставили то, что заявления Лидии Тимашук, обвинившей профессоров, лечивших первых лиц государства, во вредительстве, он оставил без внимания.

Сам Власик в воспоминаниях писал, что никаких оснований верить Тимашук не было: «Никаких данных, порочащих профессоров, не было, о чём я и доложил Сталину».

В тюрьме Власика допрашивали с пристрастием на протяжении нескольких месяцев. Для человека, которому было уже далеко за 50, опальный телохранитель держался стойко. Готов был признать «моральное разложение» и даже растрату средств, но не заговор и шпионаж. «Я действительно сожительствовал со многими женщинами, распивал спиртное с ними и художником Стенбергом, но всё это происходило за счёт моего личного здоровья и в свободное от службы время», - так звучали его показания.

Мог ли Власик продлить жизнь вождя?

5 марта 1953 года не стало Иосифа Сталина. Если даже отбросить сомнительную версию об убийстве вождя, Власик, оставайся он на своём посту, вполне мог бы продлить ему жизнь. Когда вождю стало плохо на Ближней даче, он в течение нескольких часов лежал на полу своей комнаты без помощи: охрана не решалась входить в сталинские покои. Нет сомнений, что Власик такого бы не допустил.

После кончины вождя «дело врачей» закрыли. Всех его фигурантов освободили, кроме Николая Власика. Не принёс ему свободы и крах Лаврентия Берии в июне 1953 года.

В январе 1955 года Военная коллегия Верховного суда СССР признала Николая Власика виновным в злоупотреблении служебным положением при особо отягчающих обстоятельствах, приговорив по ст. 193-17 п. «б» УК РСФСР к 10 годам ссылки, лишению генеральского звания и государственных наград. В марте 1955 года срок Власику сократили до 5 лет. Отбывать наказание отправили в Красноярск.
Постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 15 декабря 1956 года Власик был помилован со снятием судимости, но в воинском звании и наградах восстановлен не был.

«Ни одной минуты я не имел в своей душе зла на Сталина»

Он вернулся в Москву, где у него почти ничего не осталось: имущество конфисковали, отдельную квартиру превратили в коммунальную. Власик обивал пороги кабинетов, писал руководителям партии и правительства, просил о реабилитации и восстановлении в партии, но везде получал отказ.

Тайком он начал надиктовывать мемуары, в которых рассказывал о том, как видел свою жизнь, почему совершал те или иные поступки, как относился к Сталину.

«После смерти Сталина появилось такое выражение, как „культ личности“… Если человек - руководитель своими делами заслуживает любовь и уважение окружающих, что в этом дурного… Народ любил и уважал Сталина. Он олицетворял собой страну, которую вёл к процветанию и победам, - писал Николай Власик. - Под его руководством было сделано немало хорошего, и народ это видел. Он пользовался огромным авторитетом. Я знал его очень близко… И я утверждаю, что он жил только интересами страны, интересами своего народа».

«Легко обвинить человека во всех смертных грехах, когда он мёртв и не может ни оправдаться, ни защититься. Почему же при жизни никто не решился указать ему на его ошибки? Что же мешало? Страх? Или не было этих ошибок, на которые надо было указывать?

Уж на что был грозен царь Иван IV, а находились люди, которым дорога была родина, которые, не боясь смерти, указывали ему на его ошибки. Или перевелись на Руси смелые люди?» - так считал сталинский телохранитель.

Поводя итог мемуарам и всей своей жизни в целом, Власик писал: «Не имея ни одного взыскания, а только одни поощрения и награды, я был исключён из партии и брошен в тюрьму.

Но никогда, ни одной минуты, в каком бы состоянии я ни находился, каким бы издевательствам я ни подвергался, находясь в тюрьме, я не имел в своей душе зла на Сталина. Я прекрасно понимал, какая была создана вокруг него обстановка в последние годы его жизни. Как ему было трудно. Он был старым, больным, одиноким человеком… Он был и остаётся для меня самым дорогим человеком, и никакая клевета не может поколебать то чувство любви и глубочайшего уважения, которые я всегда питал к этому замечательному человеку. Он олицетворял для меня всё светлое и дорогое в моей жизни - партию, родину и мой народ».

Посмертно реабилитированный

Николай Сидорович Власик умер 18 июня 1967 года. Архив его был изъят и засекречен. Лишь в 2011 году Федеральная служба охраны рассекретила записки человека, который, по сути, стоял у истоков её создания.

Близкие Власика неоднократно делали попытки добиться его реабилитации. После нескольких отказов 28 июня 2000 года постановлением Президиума Верховного Суда России приговор 1955 года был отменён, а уголовное дело прекращено «за отсутствием состава преступления».

ПРЕДИСЛОВИЕ

Авторы этой книги многие годы находились вблизи Сталина, наблюдали его жизнь и были в центре важнейших политических событий.
Начальник личной охраны Сталина, Николай Сидорович Власик, родился 22 мая 1896 года в белорусской деревне Бобыничи. С тринадцати лет работал на стройке, затем на бумажной фабрике. В Первую мировую призван на военную службу. За проявленную храбрость был награжден Георгиевским крестом I степени. После ранения в 1916 году Власик направляется в Москву в 25-й запасной полк – в чине унтер-офицера, командиром взвода. В дни Февральской революции молодой офицер присоединяет свой полк к восставшим – без единого выстрела. С октября 1917 года Власик работает в органах только что созданной советской милиции. В 1918 году в составе 393-го Рогожско-Симоновского полка его направляют на Южный фронт, в 10-ю армию, обороняющую Царицын. После ранения и последующего лечения в московском госпитале Власик получает назначение в 1-й Советский пехотный полк. В том же году вступает в ряды РКП(б). Следующий, 1919 год обозначил новый поворот в биографии Николая Сидоровича: по мобилизации партии его направляют на работу в Особый отдел ВЧК, в распоряжение Ф. Э. Дзержинского, где молодой чекист принимает активное участие в операциях по ликвидации контрреволюционного подполья в СССР (в частности, кадетского), выполняет ответственные поручения руководителей советской контрразведки.
В 1927 году происходит событие, на долгие годы определившее судьбу Н. С. Власика: после знаменитого взрыва в здании комендатуры на Лубянке ему поручают организацию охраны Особого отдела ОГПУ, Кремля, членов советского правительства и личной охраны И. В. Сталина. С этого времени жизнь и работа Власика теснейшим образом связана с личностью Сталина, его деятельностью, бытом, особенностями характера. За почти четвертьвековое пребывание на различных должностях, связанных с обеспечением охраны советского правительства и лично Сталина, Николай Сидорович прошел все ступени служебной лестницы одного из важных секторов системы отечественной госбезопасности. С 1938 году Власик становится начальником I отдела Общей охраны правительства. С 1947 по 1952 год руководит работой Главного управления охраны МГБ.

* * *

«Человек за спиной» сопровождал Сталина в его поездках по городу, на аэродромах, в театрах, на парадах и официальных мероприятиях, в поездках на отдых, на конференциях и встречах с главами зарубежных стран – такова, как известно, «специфика» этой ответственной и нелегкой профессии, тем более если речь идет об охране великого государственного деятеля, лидера мировой сверхдержавы. Кроме того, если учесть, что в подчинении Главного управления охраны МГБ находился большой штат сотрудников, а также это ведомство располагало целым комплексом зданий, государственных дач, хозяйственных построек в разных концах необъятной державы, имело разветвленную структуру (фактически автономное «министерство» в системе советской госбезопасности), то нетрудно представить, какой объем обязанностей был возложен на руководителя этой организации и какой вес имел «человек при Сталине» в высших кремлевских кругах.
Советское правительство высоко оценило заслуги Н. С. Власика перед страной. Он был награжден тремя орденами Ленина (2 из них – за обеспечение охраны участников Тегеранской и Потсдамской конференций), четырьмя орденами Трудового Красного Знамени, орденом Кутузова I степени (за охрану участников Ялтинской конференции), орденом Красной Звезды, пятью медалями.

* * *

Власик всегда был предан Сталину. Но предан был не по-лакейски – что было чуждо этому мужественному человеку – а предан искренне, зная, какая ответственность лежит на нем. Это искреннее и трепетное отношение к своим обязанностям выражалось порой в чрезмерном беспокойстве, острых переживаниях по поводу даже самой ничтожной оплошности, допущенной кем-либо из его подчиненных (подобные «происшествия» Власик весьма эмоционально и самокритично фиксировал в своем дневнике). Такое беспокойство за жизнь и здоровье Сталина едва ли можно объяснить обычным чиновничьим желанием выслужиться или страхом перед возможным наказанием за допущенную ошибку. Здесь скорее можно говорить об особо трепетном отношении к порученному делу: ведь речь шла о главе великого государства, Вожде советского народа. Необходимо отметить, что и Сталин доверял начальнику своего охранного ведомства, до известной степени, конечно.
В конце 40-х годов Н. С. Власик совершил, однако, два существенных промаха: во-первых, он не дал хода письму Л. Ф. Тимашук о неправильном, приведшем к смерти, лечении А. А. Жданова. Это упущение Власика выяснилась позже, в начале 50-х, когда началось разбирательство знаменитого «дела врачей», в ходе которого было выявлено множество фактов антигосударственной деятельности его фигурантов. Вторая ошибка Н. С. Власика заключалась в том, что он втянулся в политические интриги, целью которых было устранение Л. П. Берии из окружения Сталина.
Развязка наступила скоро. 29 апреля 1952 года Власик был отстранен от должности по обвинению в злоупотреблении служебным положением, 16 декабря 1952 года арестован.
Он провел в заключении три года. Суд над ним состоялся в 1955 году, уже при Хрущеве. Сталина не было в живых, но Власик не отрекся от вождя, подобно многим «хрущевцам», так что участь его была предрешена. По приговору суда Н.С. Власика направили в ссылку в Сибирь. Освободился он лишь по амнистии; Власик возвратился в Москву, в последние годы жизни работал над мемуарами.

* * *

Рыбин Алексей Трофимович являлся сотрудником личной охраны И.В. Сталина с 1931 года. Алексей Рыбин охранял Сталина в Кремле, на даче, на отдыхе; позже был назначен комендантом Большого театра.
Воспоминания Рыбина о Сталине отличаются живостью и непосредственностью, в них содержится множество интересных деталей, показывающих вождя в домашней обстановке и в быту. Кроме того, свои записки Рыбин дополняет воспоминаниями других людей, знавших и видевших Сталина, и проводит историческое расследование некоторых спорных эпизодов из его жизни.
Георгий Александрович Эгнаташвили был начальником охраны члена Политбюро ЦК ВКП(б) Н.М. Шверника. Георгий Эгнаташвили дружил со старшим сыном Сталина – Яковом, хорошо знал семью Сталина, включая его мать.
Тему родственников Сталина и отношений в его семье продолжает Артем Федорович Сергеев. Он был сыном видного деятеля большевистской партии, одного из ближайших соратников Сталина – Сергеева Федора Андреевича. После трагической гибели отца Артем воспитывался в семье Иосифа Сталина, дружил с его младшим сыном Василием.
Воспоминания А.Ф. Сергеева показывают И.В. Сталина во время семейных праздников, в общении с друзьями, с детьми; затрагивают тему о личных привязанностях Сталина.
В Приложении к книге использованы мемуары Якова Ермолаевича Чадаева. В годы Великой Отечественной войны он был управляющим делами Совнаркома, видел И.В. Сталина в работе и в отношениях с подчиненными. Оценка деловых качеств Сталина дополняется в мемуарах Чадаева оценкой высших руководителей Советского государства. Представляется интересным сравнить эти записи с воспоминаниями Н.С. Власика.
(В биографическом очерке о Н.С. Власике использованы материалы Алексея Кожевникова, кандидата исторических наук.)

Записки Н. С. Власика

КРАТКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

КАК МЕНЯ НАЗНАЧИЛИ К СТАЛИНУ

В 1927 году в здание комендатуры на Лубянке была брошена бомба. Я в это время находился в Сочи в отпуске. Начальство срочно вызвало меня и поручило мне организовать охрану Особого отдела ВЧК, Кремля, а также охрану членов правительства на дачах, прогулках, поездках и особое внимание уделить личной охране т. Сталина. До этого времени при т. Сталине находился только один сотрудник, который сопровождал его, когда он ездил в командировки. Это был литовец Юсис. Вызвал Юсиса и на машине отправился с ним на подмосковную дачу, где обычно отдыхал т. Сталин. Приехав на дачу и осмотрев ее, я увидел, что там царил полный беспорядок. Не было ни белья, ни посуды, ни обслуживающего персонала. Жил на даче один комендант.
Как я узнал от Юсиса, т. Сталин приезжал на дачу с семьей только по воскресеньям и питался бутербродами, которые они привозили с собой из Москвы.

СЕМЬЯ СТАЛИНА, РИТМ ЖИЗНИ, БЫТ

Семья т. Сталина состояла из жены, Надежды Сергеевны, дочери старого большевика Аллилуева С. Я., с которым т. Сталин познакомился, когда скрывался в его семье на квартире в Петрограде, и двух детей – сына Васи, очень живого и порывистого мальчика пяти лет, и дочери Светланы двух лет. Кроме этих детей у т. Сталина был взрослый сын от первого брака с Екатериной Сванидзе Яков, очень милый и скромный человек, разговорами и манерами необыкновенно похожий на отца. Забегая вперед, скажу, что он окончил Институт железнодорожного транспорта и жил на стипендию, временами нуждаясь, но никогда не обращался к отцу ни с какими просьбами. Окончив институт, на замечание отца, что он хотел бы видеть сына военным, Яков поступил в Артиллерийскую академию, которую окончил перед войной. В первые же дни войны он ушел на фронт. Под Вязьмой наши части попали в окружение, и он был взят в плен.
Немцы продержали его в плену в лагере до конца войны, в лагере и убили его, якобы при попытке к бегству. По словам бывшего французского премьер-министра Эррио, который находился с ним в этом лагере, Яков вел себя исключительно достойно и мужественно. После окончания войны Эррио писал об этом Сталину.
На квартире в Кремле, где жил Сталин с семьей, была экономка Каролина Васильевна и уборщица. Питание они получали из кремлевской столовой, откуда К. В. приносила в судках обед. По распоряжению начальства я должен был, кроме охраны, наладить снабжение и бытовые условия охраняемого.
Я начал с того, что послал на дачу белье и посуду, договорился о снабжении продуктами из совхоза, находившегося в ведении ГПУ и расположенного рядом с дачей. Послал на дачу повариху и уборщицу. Наладил прямую телефонную связь с Москвой.
Юсис, боясь недовольства т. Сталина этими нововведениями, предложил мне самому доложить обо всем т. Сталину. Так состоялась моя первая встреча и первый разговор с т. Сталиным. До этого я видел его только издали, когда сопровождал его на прогулках и в поездках в театр.
Жил т. Сталин с семьей очень скромно. Ходил он в старом, сильно потертом пальто. Я предложил Надежде Сергеевне сшить ему новое пальто, но для этого надо было снять мерку или взять старое и с него сделать в мастерской точно такое новое. Мерку снять не удалось, так как он наотрез отказался, сказав, что новое пальто ему не нужно. Но нам все-таки удалось сшить ему новое пальто.
Жена его, Надежда Сергеевна, очень скромная женщина, редко обращалась с какими-нибудь просьбами, скромно одевалась, не в пример женам многих ответственных работников. Она училась в Промакадемии и много внимания уделяла детям.

* * *

Я хотел знать (и мне это было необходимо) вкусы и привычки т. Сталина, особенности его характера, и я с любопытством и интересом ко всему присматривался.
Вставал т. Сталин обычно часов в 9, завтракал и в 11 часов был на работе в ЦК на Старой площади. Обедал на работе, ему приносили в кабинет из столовой ЦК. Иногда, когда в Москву приезжал т. Киров, они вместе ездили обедать домой. Работал т. Сталин часто до глубокой ночи, особенно в те годы, когда после смерти Ленина пришлось активизировать борьбу с троцкистами.
Над своей книгой «Вопросы ленинизма» он также работал в своем кабинете в ЦК, задерживаясь иногда до поздней ночи. Возвращался с работы часто пешком вместе ст. Молотовым. Шли в Кремль через Спасские ворота. Воскресенье проводил дома с семьей, обычно выезжал на дачу. В театр т. Сталин ездил чаще по субботам и воскресеньям вместе с Надеждой Сергеевной. Посещали Большой театр, Малый, театр им. Вахтангова, ездили к Мейерхольду смотреть пьесу «Клоп» Маяковского. С нами на этом спектакле, помню, были товарищи Киров и Молотов, т. Сталин очень любил Горького и обязательно смотрел все его пьесы, которые шли в московских театрах. Часто после работы т. Сталин вместе с Молотовым ездили на просмотр кинофильмов в Гнездниковский переулок. Позднее в Кремле был устроен просмотровый зал. Кино т. Сталин любил, придавал ему большое агитационное значение.
Осенью, обычно в августе-сентябре, т. Сталин с семьей уезжал на юг. Свой отпуск он проводил на Черноморском побережье, в Сочи или Гаграх. Жил он на юге месяца два. Отдыхая в Сочи, он иногда принимал мацестинские ванны.
В продолжение всего отпуска он очень много работал, получал много почты. На юг он всегда брал кого-нибудь из сотрудников. В 20-х годах с ним ездил шифровальщик, начиная с 30-х годов – секретарь. Во время отпуска происходили и деловые встречи. Так, в конце 40-х годов к нему приезжали К. Готвальд и Э. Ходжа. Перед назначением в Польшу к нему на дачу в Гаграх приезжал К. К. Рокоссовский.
Товарищ Сталин много читал, следил за политической и художественной литературой.
Развлечением на юге были поездки по морю на катере, кино, кегельбан, городки, в которые он любил играть, а также бильярд. Партнерами были сотрудники, жившие вместе с ним на даче.
Много времени т. Сталин уделял саду. Живя в Сочи, он посадил в своем саду много лимонных и мандариновых деревьев и сам всегда следил за их ростом, радуясь, когда они хорошо принимались и начинали давать плоды.
Его очень беспокоила заболеваемость местного населения малярией. И по инициативе т. Сталина в Сочи были проведены большие посадки эвкалиптов. Это дерево, как известно, обладает ценными свойствами: оно необычайно быстро растет и высушивает почву, уничтожая рассадники малярийных заболеваний.
Часто к т. Сталину на дачу приезжали Молотов, Калинин, Орджоникидзе, которые в это время также отдыхали на Черноморском побережье. Приезжал погостить т. Киров.

* * *

В 1933 году у т. Сталина трагически погибла жена. И. В. глубоко переживал потерю жены и друга. Дети были еще маленькие, уделять им много внимания т. Сталин ввиду своей занятости не мог. Пришлось передать воспитание и заботу о детях Каролине Васильевне. Она была культурной женщиной, искренне привязанной к детям.
Светлана была спокойной и послушной, чего нельзя было сказать о Васе, очень подвижном и шаловливом мальчике. Он доставлял немало хлопот своим воспитателям. Когда дети подросли и оба уже учились, часть ответственности за их поведение легла и на меня.
Дочь, любимица отца, хорошо училась и была скромной и дисциплинированной. Сын, по натуре одаренный, занимался в школе неохотно. Слишком он был нервным, порывистым, не мог долго усидчиво заниматься, часто в ущерб занятиям и не без успеха увлекаясь чем-то посторонним, вроде верховой езды. О его поведении скрепя сердце приходилось докладывать отцу и расстраивать его. Детей он любил, особенно дочь, которую в шутку называл «хозяйкой», чем она очень гордилась. К сыну относился строго, наказывал за шалости и проступки. Девочка, внешне похожая на бабушку, мать т. Сталина, характером была несколько замкнутой, молчаливой.
Мальчик, наоборот, живой и темпераментный, был очень душевный и отзывчивый. Воспитывались дети вообще очень строго, не допускалось никакого баловства, излишеств. Дочь выросла, окончила институт, защитила диссертацию, имеет семью, работает, воспитывает детей. Фамилию отца она сменила на фамилию матери. Впоследствии уехала за границу проводить в последний путь мужа и тактам и осталась. Судьба сына сложилась более трагично. Окончив авиационное училище, он стал участником войны, командовал, и неплохо, авиационным полком. После смерти отца был арестован и осужден на 8 лет. Отбыв наказание, он вышел на свободу совершенно больным. Военное звание ему сохранили и назначили пенсию, но предложили отказаться от фамилии отца, на что он не согласился.
После этого он был выслан в Казань, где вскоре умер, в марте 1962 года, в возрасте 40 лет.

УБИЙСТВО С. М. КИРОВА

Особо мне хочется рассказать о Кирове.
Больше всех Сталин любил и уважал Кирова. Любил его какой-то трогательной, нежной любовью. Приезды т. Кирова в Москву и на юг были для Сталина настоящим праздником. Приезжал Сергей Миронович на неделю, две. В Москве он останавливался на квартире у т. Сталина, и И. В. буквально не расставался с ним.
С. М. Киров был убит 13 декабря 1934 года в Ленинграде. Смерть Кирова потрясла Сталина. Я ездил с ним в Ленинград и знаю, как он страдал, переживал потерю своего любимого друга. О том, какой кристальной чистоты человеком был С. М., как он был прост, скромен, какой это был великий труженик и мудрый руководитель, всем известно.
Это подлое убийство показало, что враги Советской власти еще не уничтожены и готовы в любой момент нанести удар из-за угла.
Товарищ Киров был убит врагами народа. Его убийца Леонид Николаев в своих показаниях заявил: «Наш выстрел должен был явиться сигналом к взрыву и наступлению внутри страны против ВКП(б) и Советской власти». В сентябре 1934 года было произведено покушение на т. Молотова, когда он совершал инспекционную поездку по горнорудным районам Сибири. Товарищ Молотов и его спутники чудом избежали смерти.

ПОКУШЕНИЕ НА СТАЛИНА

Летом 1935 года было произведено покушение на товарища Сталина. Это произошло на юге. Товарищ Сталин отдыхал на даче недалеко от Гагр.
На маленьком катере, который был переправлен на Черное море с Невы из Ленинграда Ягодой, т. Сталин совершал прогулки по морю. С ним была только охрана. Направление было взято на мыс Пицунда. Зайдя в бухту, мы вышли на берег, отдохнули, закусили, погуляли, пробыв на берегу несколько часов. Затем сели в катер и отправились домой. На мысе Пицунда есть маяк, и недалеко от маяка на берегу бухты находился пост погранохраны. Когда мы вышли из бухты и повернули в направлении Гагр, с берега раздались выстрелы. Нас обстреливали.
Быстро посадив т. Сталина на скамейку и прикрыв его собой, я скомандовал мотористу выйти в открытое море.
Немедленно мы дали очередь из пулемета по берегу. Выстрелы по нашему катеру прекратились.
Наш катер был маленький, речной и совершенно непригодный для прогулок по морю, и нас здорово поболтало, прежде чем мы пристали к берегу. Присылка такого катера в Сочи была сделана Ягодой тоже, видимо, не без злого умысла – на большой волне он неминуемо должен был опрокинуться, но мы, как люди, не сведущие в морском деле, об этом не знали.
Это дело было передано для расследования Берии, который был в то время секретарем ЦК Грузии. При допросе стрелявший заявил, что катер был с незнакомым номером, это показалось ему подозрительным и он открыл стрельбу, хотя у него было достаточно времени все выяснить, пока мы находились на берегу бухты, и он не мог нас не видеть.
Все это был один клубок.
Убийство Кирова, Менжинского, Куйбышева, а также упомянутые покушения были организованы правотроцкистским блоком.
Это показали процессы Каменева и Зиновьева в 1936 году, процесс Пятакова, Радека и Сокольникова в 1937-м и процесс Ягоды, Бухарина и Рыкова в 1938-м. Этот клубок удалось распутать и таким образом обезвредить врагов Советской власти перед войной. Они могли быть «пятой колонной».

ЗАГОВОР ВОЕННЫХ

Среди многочисленных обвинений, возведенных на т. Сталина после его смерти, самым значительным, пожалуй, является обвинение в физическом уничтожении группы военных руководителей Красной Армии во главе с Тухачевским.
В настоящее время они реабилитированы. На XXII съезде Коммунистическая партия СССР заявила перед всем миром об их полной невиновности.
На основании каких данных они были реабилитированы?
Осуждены они были по документам. Спустя 20 лет эти документы были объявлены фальшивыми… Но как должен был отнестись т. Сталин к документу, уличавшему Тухачевского в измене, переданному другом Советского Союза президентом Чехословакии Бенешем? Не допускаю мысли, что кроме этого не были собраны и другие улики. Если все военачальники, как это теперь утверждают, были невиновны, то почему вдруг застрелился Гамарник? Я что-то никогда не слышал о таких случаях, когда ни в чем не повинные люди в ожидании ареста стрелялись. Ведь революционеры, всегда живущие под угрозой ареста, никогда не кончали жизнь самоубийством. Кроме того, эта группа военных не была расстреляна, как 26 бакинских комиссаров, без суда и следствия. Их осудил Особый военный трибунал Верховного суда.
Суд, верно, происходил при закрытых дверях, поскольку показания на суде должны были касаться военных тайн. Но в состав суда входили такие авторитетные, известные всей стране люди, как Ворошилов, Буденный, Шапошников. В сообщении о суде было указано, что подсудимые признали себя виновными. Ставить под сомнение это сообщение – значит бросать тень на таких незапятнанных людей, как Ворошилов, Буденный, Шапошников.
Говоря об этом процессе, хочется остановиться на личности руководителя военной группы Тухачевском. Личность, безусловно, очень яркая. О нем уже много написано, в частности, такой маститый писатель, как Л. Никулин, написал о нем книгу. Вот об этой книге и еще об одной книге – Майкла Сайерса и Альберта Кана «Тайная война против Советской России» – мне и хочется сказать несколько слов. Я хочу остановиться на той характеристике Тухачевского, которую дают авторы этих книг.
Их характеристики прямо противоположны. Кто же из них прав? Кому верить? Я лично встречался с Тухачевским, знал его. О нем было известно, что он происходил из дворянской помещичьей семьи, закончил Кадетский корпус и Александровское военное училище. Но я никогда не слышал о том, что его мать была простой малограмотной крестьянкой. Никулин пишет, что сведения о детстве Тухачевского получил от товарища своего знакомого, который разыскал 90-летнего старика, работавшего в молодости в имении отца Тухачевского. Записал беседу с ним и переслал ее Никулину.
Источник, как мне кажется, малоавторитетный.
Бесспорно, что Тухачевский был высокообразованным человеком. Ни внешность, ни жесты, ни манера держаться, ни разговор – ничто не указывало в нем на пролетарское происхождение, наоборот, во всем видна была голубая кровь.
Никулин пишет, что Тухачевский не был карьеристом, а вот по другим сведениям, Тухачевский после окончания Александровского училища говорил: «Или в тридцать лет я буду генералом, или застрелюсь». Французский офицер Реми Рур, который был в плену вместе с Тухачевским, характеризовал его как человека крайне честолюбивого, не останавливающегося ни перед чем.
Впоследствии, в 1928 году, Реми Рур написал о Тухачевском книгу под псевдонимом Пьер Фервак.
Тухачевский бежал из немецкого плена и вернулся в Россию накануне Октябрьской революции. Он сначала примкнул к бывшим офицерам царской армии, затем порвал с ними.
Сайерс и Кан пишут, что своему приятелю Голумбеку на вопрос о том, что он намерен делать, Тухачевский ответил: «Откровенно говоря, я перехожу к большевикам. Белая армия ничего не способна сделать. У них нет вождя».

* * *

В 1918 году Тухачевский вступил в партию. Культурный человек, образованный военный и безусловно талантливый полководец, Тухачевский быстро выдвинулся в первые ряды руководителей Красной Армии. Таких людей у большевиков было мало, и они им были нужны. Расчет Тухачевского был верен. После окончания Гражданской войны Тухачевский стал одним из ближайших помощников Фрунзе по штабу Красной Армии. А в 1925 году, после смерти Фрунзе, был назначен на пост начальника штаба Красной Армии.
Вот что пишут об этом периоде деятельности Тухачевского Сайерс и Кан: «Работая в штабе Красной Армии, Тухачевский сблизился с троцкистом Путной, последовательно занимавшим должности военного атташе в Берлине, Лондоне, Токио, и начальником Политуправления Красной Армии Яном Гамарником, которого Сайерс и Кан называют личным другом рейхсверовских генералов Сокта и Гаммерштейна».
Никулин пишет, что все обвинения против Тухачевского были построены на оговорах. Для этого воспользовались служебными поездками маршала и его товарищей за границу, встречами, имевшими чисто деловой характер.
А вот что пишут об одной такой поездке Сайерс и Кан.
В начале 1936 года Тухачевский, как советский военный представитель, ездил в Лондон на похороны короля Георга V. Незадолго до отъезда он получил желанное звание Маршала СССР. Он был убежден, что близок час, когда советский строй будет низвергнут и «новая Россия» в союзе с Германией и Японией ринется в бой за мировое господство. По дороге в Лондон Тухачевский останавливался ненадолго в Варшаве и Берлине, где он беседовал с польскими полковниками и немецкими генералами. Он так был уверен в успехе, что почти не скрывал своего преклонения перед немецкими милитаристами.

В июне 2000 года решением Президиума Верховного суда России был посмертно реабилитирован бывший начальник личной охраны Сталина генерал-лейтенант Николай Власик, биография которого легла в основу этой статьи. Как же оказался на скамье подсудимых человек, в течение почти полувека входивший в ближайшее окружение вождя?

Парень из белорусской деревни

Николай Сидорович Власик был выходцем из бедной крестьянской семьи, проживавшей в деревне Бобыничи на Западе Белоруссии. Родился он 22 мая 1896 года. Едва окончив три класса церковно-приходской школы, мальчик лишился родителей и был вынужден сам заботиться о В результате свою трудовую деятельность Николай начал в 13-летнем возрасте ─ вначале подсобником на стройке, затем каменщиком, а после того как хозяин разорился, устроился на фабрику грузчиком.

Когда разразилась Первая мировая война, Николай Власик, достигший к тому времени призывного возраста, был мобилизован, и участвовал в боях в составе 167-го Острожского пехотного полка. За проявленный героизм приказом командования он был награждён Георгиевским крестом и произведён в унтер-офицеры. Вскоре после этого Власика назначили командиром одного из взводов 251-го пехотного полка, размещавшегося в Москве. В этой должности он и встретил Октябрьскую революцию.

Молодой сотрудник ВЧК

В биографии Николая Власика обычно делается упор на то, что его политический выбор тех лет был обусловлен прежде всего принадлежностью к социальным низам российского общества. С этим трудно не согласиться. Едва ли этот полуграмотный молодой человек вникал в заумные тории Маркса, скорее всего, он внутренне почувствовал, что жизнь даёт ему шанс вырваться из ничтожества. Первым его шагом на избранном пути было вступление в ряды РКП (б).

Службу новой власти Николай Власик начал в рядах московской милиции, затем участвовал в боях Гражданской войны, был ранен под Царицыным и, наконец, стал сотрудником ВЧК ─ органа, располагавшего поистине безграничными полномочиями и оставившего о себе мрачную память.

Создание службы правительственной охраны

С 1919 года он служил в центральном аппарате ВЧК, который возглавлял Ф. Э. Дзержинский, и принимал активное участие в операциях, ставших частью печально известного Красного террора, унесшего жизни сотен тысяч россиян, заподозренных в нелояльности r большевистскому режиму. Вскоре после преобразования ВЧК в ОГПУ Власик занял пост старшего уполномоченного оперативного отдела.

Новый поворот в жизни оперативника произошёл в 1927 году, а толчком для него стала бомба, брошенная неизвестными лицами в здание комендатуры на Лубянке. В связи с этим была создана особая структура, занимавшаяся обеспечением безопасности Кремля, членов правительства, а также всех учреждений, подведомственных ОГПУ. Начальником этого отдела и был назначен прекрасно зарекомендовавший себя оперативник Николай Сидорович Власик.

Начало новой деятельности

По его собственным воспоминаниям, среди прочих возложенных на него обязанностей особое значение предавалось охране И. В. Сталина. В предшествующие годы обеспечение безопасности первых лиц государства было поставлено из рук вон плохо. Не послужило уроком даже совершённое 30 августа 1918 года Фанни Каплан.

До вступления Власика в его новую должность охраной Сталина занимался единственный человек, сопровождавший его повсюду - литовец Юсис. Кроме того, в 20-е годы будущий «отец народов» вел крайне аскетический образ жизни и в быту довольствовался лишь самым необходимым. Достаточно сказать, что на его подмосковной даче не было не только надлежащего персонала, но даже обычного телефона, а питался он исключительно привезёнными из Москвы бутербродами.

Принятие первостепенных мер

Взяв на себя обязанности начальника охраны Сталина, Николай Власик начал именно с организации быта главы государства. Несмотря на возражения своего подопечного, он организовал доставку из близлежащего совхоза свежих и высококачественных продуктов, которые тут же поступали в распоряжение опытного повара, прошедшего перед своим назначением тщательную проверку. Был также сформирован обширный штат прислуги, обеспечившей надлежащий комфорт во всех областях быта вождя.

Вслед за этим по инициативе Николая Власика была создана целая сеть сталинских дач как в Подмосковье, так и расположенных в южных районах страны, где вышколенный персонал готов был в любой момент принять вождя и создать ему самые комфортные условия для отдыха и работы. Все эти загородные резиденции были включены в число наиболее важных государственных объектов, и охранялись с особой тщательностью.

Идеи, воплощённые в жизнь

Исполняя обязанности не только начальника охраны, но и личного телохранителя Сталина, Николай Власик разработал целую систему мер, направленных на обеспечение безопасности первого лица государства во время официальных мероприятий, поездок по стране и международных встреч. Являясь, по сути, полуграмотным человеком, всё образование которого свелось к 3 классам церковно-приходской школы, Власик проявил выдающиеся способности в качестве руководителя одного из важнейших ведомств, работа которого была направлена на охрану государственной безопасности.

Любопытно отметить, что именно ему принадлежит идея осуществлять проезд первых лиц государства в кавалькаде, составленной из абсолютно одинаковых с виду машин. При этом лишь наиболее доверенные лица охраны знают, в которой из них находится вождь. Именно такая несложная, но весьма эффективная схема спасла в 1969 году жизнь Л. И. Брежневу во время совершённого на него покушения.

Воспитатель детей вождя

Через несколько лет после вступления в свою должность Власик стал незаменимым для Сталина человеком. Особенно выросла его роль в жизни вождя после того, как в ноябре 1932 года покончила с собой вторая жена Сталина ─ Надежда Аллилуева (её фото с дочерью Светланой имеется в статье), и на него легли заботы о детях, оставшихся без матери: Василии, Светлане и приёмном сыне

Как писал позже в своих воспоминаниях Николай Сидорович, большинство проблем создавал ему неуправляемый по своей натуре Василий, тогда как Светлана и Артём были детьми тихими и послушными. Не желая причинять Сталину лишних волнений, он, как мог, старался сглаживать в своих отчётах информацию о похождениях его необузданного сына, однако с каждым годом делать это становилось всё трудней.

Николай Власик, личная жизнь которого была всецело подчинена интересам службы, практически не знал семейных радостей. В 1934 году он женился на Марии Семёновне Ковбаско, взявшей его фамилию и родившей ему через год дочь Надежду. Однако виделись супруги лишь урывками, так как сам Николай Семёнович неотлучно находился при Сталине и даже ночевал всегда в комнате, находившейся рядом со спальней вождя.

Годы войны и последующий период

В период Великой Отечественной войны Николай Власик обеспечивал безопасность глав государств, принимавших участие в работе конференций стран участников антигитлеровской коалиции. Эту задачу он выполнил с присущим ему профессионализмом, за что и был награждён рядом высоких правительственных наград.

В 1946 году существовавшая ранее структура НКВД была преобразована в МВД СССР, а на её базе создали Главное управление охраны ─ государственный орган с годовым бюджетом 180 млн рублей и штатом, насчитывавшим десятки тысяч сотрудников. Несмотря на то что главой этого огромного ведомства стал Николай Власик, жизнь готовила ему в те годы самый неприятный сюрприз.

Опасный недруг

Дело в том, что, находясь долгие годы в непосредственной близости к Сталину и пользуясь его доверием, он мог влиять на принятие тех или иных важных решений, в том числе и связанных с Учитывая же не прекращавшуюся среди кремлёвской верхушки борьбу за власть, нетрудно догадаться, что за период своей службы он нажил немало опасных врагов.

Главным и самым могущественным из них был Лаврентий Берия ─ руководитель спецслужб СССР (фото имеется в статье). Он, как никто другой, был заинтересован в том, чтобы избавиться от Власика, и на протяжении длительного времени собирал на него компромат, готовясь нанести внезапный удар.

Первую попытку он предпринял в 1948 году. Тогда арестованный им комендант «Ближней дачи» Федосеев оговорил Власика, показав на допросе, что тот собирается отравить Сталина. Однако это не сработало - вождь не поверил в измену своего телохранителя.

Новое обвинение

Роковым для Николая Власика стал 1952 год, когда неожиданно вскрылись реальные факты злоупотреблений, допускавшихся персоналом многих подолгу пустовавших правительственных дач. Кроме того, что в них регулярно устраивались кутежи, перераставшие в настоящие оргии, там ещё в огромном количестве разворовывались продукты и материальные ценности. Безусловно, ответственность в полной мере ложилась на руководителя ведомства, в подчинении которого находились скомпрометировавшие себя лица.

Берия зацепился за этот материал и очень скоро нашёл свидетелей, подтвердивших, что Власик и сам неоднократно расслаблялся подобным образом, после чего уезжал с багажником, набитым всякой деликатесной снедью. Подобная информация уже выглядела вполне правдоподобно.

Конец блестящей карьеры

В результате 29 апреля 1952 года начальник Управления охраны и личный телохранитель Сталина был отстранён от должности и отправлен в уральский город Асбест в качестве заместителя начальника местного исправительно-трудового лагеря. Но это был, разумеется, лишь первый шаг в разверзавшуюся перед ним пропасть.

В декабре того же года он был арестован в связи с «делом врачей», поскольку, являясь главой охранного ведомства, отвечал за благонадёжность медперсонала, в отношении которого были выдвинуты тогда надуманные обвинения. Уже 17 января следующего года состоялось заседание Военной коллегии Верховного суда СССР, признавшей его виновным в злоупотреблении служебным положением и приговорившей к ссылке сроком на 10 лет. Вскоре после смерти Сталина приговор был смягчён до 5 лет с отбыванием наказания в одном из районов Красноярского края.

Последние годы жизни

После проходившего в марте 1956 года и осудившего культ личности Сталина, на свободу стали выходить многие жертвы его человеконенавистнического режима. Освободился в те дни и Власик Николай Сидорович, биография которого была теснейшим образом связана с именем развенчанного вождя. Решением судебной коллегии он был помилован и выпущен на свободу. Судимость с него сняли, но без восстановления прежнего воинского звания генерал-лейтенанта и без возвращения правительственных наград.

Последние годы жизни Власик провёл в Москве. Скончался он 18 июня 1967 года. Полностью же реабилитирован он был лишь в июне 2000 года, когда решением Верховного суда РФ приговор, вынесенный в 1955 году, отменили «за отсутствием состава преступления».

За что на самом деле пострадал Власик?

Николай Сидорович, личная жизнь которого стала предметом изучения многих биографов, был практически выброшен Сталиным как отработанный материал. В чём же причина такого поступка? Возможно, она кроется в подозрительности, болезненно обострившейся к концу жизни вождя. Не исключено также, что Сталин действительно желал наказать Власика за пьяные разгулы и растрату госсредств. Но вероятнее всего, что, меняя в тот период прежних руководителей на молодых сотрудников, он пришёл к мысли, что настала пора избавляться и от начальника своей личной охраны. Впрочем, могли быть и другие причины, о которых мы не знаем. Жизнь Николая Власика ещё хранит в себе много загадок.