Верховный правитель России адмирал Александр Васильевич Колчак
В результате свержения Директории, еще частично сохранявшей линию "демократической контрреволюции", на Урале и восточнее была установлена единоличная диктатура генерала Колчака, враждебная и к правым социалистам (хотя некоторое количество ренегатов социализма. в частности, бывшие эсеры председатель Совета министров Вологодский и министр финансов Михайлов и бывший меньшевик министр труда Шумиловский). Установление этой диктатуры не было неожиданным - правые круги (вплоть до партии кадетов) требовали установления режима именно такого рода задолго до ноября 1918 г.

Формально Директория была объявлена "распавшейся", и власть принял более правый по составу Совет министров, вручивший единоличную власть Колчаку. Обращение Колчака к населению было весьма туманным:

"Я не пойду ни по пути реакции, ни по гибельному пути партийности. Главной своей целью ставлю создание боеспособной армии, победу над большевизмом и установление законности и правопорядка, дабы народ мог беспрепятственно избрать себе образ правления, который он пожелает, и осуществить великие идеи свободы, ныне провозглашенные по всему миру".

Более касалась насущных вопросов (хотя не всех) последовавшая вслед за этим декларация его правительства:

"Считая себя правомочным и законным преемником всех бывших до конца октября 1917 года законных правительств Росcии – правительство, возглавляемое верховным правителем, адмиралом Колчаком, принимает к непременному исполнению, по мере восстановления целокупной России, все возложенные по ним на государственную казну денежные обязательства, как-то: платеж процентов и погашений по внутренним и внешним государственным займам, платежи по договорам, содержание служащих, пенсии и всякого рода иные платежи, следуемые кому-либо из казны по закону, по договору или по другим законным основаниям.

Правительство объявляет при этом все финансовые акты низвергаемой Советской власти незаконными и не подлежащими выполнению, как акты, изданные мятежниками".

Для решения вопроса о политическом строе была создана "Подготовительную комиссию по разработке вопросов всероссийского представительного собрания учредительного характера" (столь длинное название явно было дано, чтобы избежать прямого упоминания "учредительного собрания", ассоциировавшегося у правых с эсеровским большинством УС января 1918 г. и КОМУЧ). При выборах в учредительное (или "национальное учредительное") собрание окружение Колчака собиралось сделать нижним возрастным пределом для избирателей 25 лет и сделать выборы для всей страны, кроме крупных городов, двухстепенными.

С другой стороны, надеясь на наступление в Центральную Россию, он был вынужден отказаться от указа Временного Сибирского правительства о восстановлении собственности прежних хозяев имений (вместе с живым и мертвым инвентарем) - если в Сибири помещичьего землевладения почти не было, то в Центральной России неприемлемость столь прямолинейной позиции понимало даже окружение адмирала-диктатора.

В итоге разработанная колчаковским правительством программа предусматривала окончательное решение аграрного вопроса "национальным учредительным собранием" (предусматривая в итоге столыпинский путь с созданием крупных крестьянских хозяйств за счет выкупа земель), до того же признавалась собственность на посевы тех, кто их произвел, но при этом сделавшие посевы на принадлежавшей помещикам земле превращались фактически в их арендаторов, зависимых от местных административных органов.

В рабочем вопросе колчаковское правительство не решилось формально отменить 8-часовой рабочий день, хотя фактически он удлинялся владельцами предприятий, а запрет стачек представило как временный. При этом существование профсоюзов формально признавалось, однако даже меньшевистские профсоюзные деятели постоянно преследовались военными властями.

Не сумев удовлетворить ни рабочих, настроенных революционно всё время его правления, ни крестьян, Колчак и его окружение так же провалились и в национальном вопросе, признав за народами России лишь теоретическое право на автономию, навязанную сверху. Так, Колчак отверг признание независимости Финляндии, в обмен на которое Маннергейм был готов начать наступление на помощь Юденичу, а политика в адрес буржуазной башкирской автономии привела к переходу башкирского правительства на сторону Советской власти.

При этом "борец за единую и неделимую Россию" был критически зависим от интервентом Антанты (в рядах которых, к тому же, не было единства - поддерживавшая полунезависимого атамана Семенова в Забайкалье Япония вела интриги против Колчака и поддерживавших его других стран Антанты)

В итоге за год колчаковский режим потерпел полный крах, и если в Западной Сибири он был разгромлен Красной Армией, то в Иркутске ему на смену изначально пришел эсеровский Политцентр.

До Октября 1917 года Россия была величайшим резервом западного капитала. Англия, Франция, Германия и другие государства вкладывали в экономику России большие средства. Общая сумма иностранных капиталовложений в России накануне 1917 года составляла 2,5 млрд. рублей, а внешний долг превысил 16 млрд. золотых рублей .

Большевики, придя к власти, объявили все эти займы недействительными, чем вызвали недовольство членов Антанты. Заключение Брестского мира обозначило переход к открытой интервенции войск Антанты.

Вслед за высадкой на севере началось вторжение на Дальнем Востоке.

Важным рубежом в ходе гражданской войны стало выступление в мае 1918г. Чехословацкого корпуса.

Еще в ходе первой мировой войны в России оказалось около двух миллионов военнопленных. Немалая их часть была из славянских стран, находившихся тогда под властью Австро-Венгрии. Во второй половине 1916г. по инициативе «Союза чехословацких обществ в России» царское правительство решило сформировать из военнопленных чехов и словаков, Чехословацкий корпус, чтобы использовать его против австро-германских войск.

В связи с переговорами в Брест-Литовске, 15 января 1918г. корпус был объявлен автономной частью французской армии и принят на содержание Антанты. Еще 16 декабря 1917г. французское правительство признало Чешский легион в России самостоятельной частью Чехословацкой армии, находящейся под непосредственным руководством Французского верховного командования. Это командование считало, что целесообразнее эвакуировать Чешский легион во Францию через Дальний Восток. В апреле началась его переброска по Сибирской железнодорожной магистрали, через всю Сибирь, во Владивосток с целью дальнейшей отправки морем в Европу.

Солдаты чехословацкого корпуса были хорошо вооружены русским и трофейным оружием. Наркомвоен Л.. Троцкий решил разоружить чешские части. Слух об этом достиг командования и солдат корпуса раньше, чем пришли официальные приказы. Чехословаки опасались, что после разоружения они будут арестованы и выданы австро-венгерским властям, поэтому они решили: «Оружия не сдавать!» .

• 26 мая 1918г. в Омске чехи обстреляли красноармейский отряд, который пришел их разоружать. В тот же день они арестовали членов Совета в Новониколаевске (ныне Новосибирск). Между Челябинском и Омском чехи захватили поезд, в котором ехал народный комиссар по продовольствию А.Г. Шлихтер, и держали его целые сутки. В ночь с 26 на 27 мая чехословаки захватили Челябинск.
• 28 мая началось выступление чехов, находившихся в районе Сызрани.

Советская власть попыталась блокировать эшелоны на станции. Около пяти тысяч чехословаков начали наступление на Пензу и через два дня заняли город и начали наступление с целью захвата железной дороги Самара - Уфа.

В сравнительно короткий срок чехословаки захватили Мариинск, Челябинск, Новониколаевск (Новосибирск), Нижнеудинск, Канск, Пензу, Петропавловск, ст. Тайга, Томск.

8 июня 1918г., после нескольких дней упорных боев, чехословаки заняли Самару. Вместе с чехословаками в Самару, прибыли правые эсеры И.М. Брушвит, Б.К. Фортунатов, В.К. Вольский и И.П. Нестеров. Они образовали «Комитет членов Учредительного собрания» (Комуч), который объявил себя высшей властью в России. Так появилась антибольшевистская политическая сила, открыто противопоставившая себя советскому правительству.

Самарский Комуч немедленно поддержал Всесибирский краевой комитет партии эсеров. Комуч назначил и свое правительство из 16 глав различных ведомств. Там было много видных фигур с всероссийской известностью, например, председатель Е.Ф. Роговский, П.Г. Маслов, И.М. Майский, В.К. Вольский, М.Я. Гендельман. Комуч и его правительство попытались на практике осуществить многое из программы, разработанной эсерами и меньшевиками (было декларировано восстановление основных демократических свобод, разрешена деятельность рабочих и крестьянских съездов, фабзавкомов, установлен 8-часовой рабочий день и принят красный государственный флаг).

29 июня 1918г. они произвели контрреволюционный переворот во Владивостоке, арестовав весь состав городского Совета. Захватив город их 6-тыс. отряд двинулся на север вдоль Уссурийской железной дороги.

Таким образом, чехословаки захватили почти всю Транссибирскую магистраль. Советская власть в занятых районах была свергнута. Этому способствовала военная и политическая слабость советской власти.

На территории занятой чехословаками было создано до 30 преимущественно эсеровских правительств. В результате возник антибольшевистский фронт в Поволжье и Сибири, где была свергнута Советская власть.

Таким образом, впервые после Брестского мира советская власть столкнулась с организованной борьбой антибольшевистских сил, получив «Восточный фронт». 13 июня 1918г. Совнарком РСФСР создал для борьбы с Чехословацким корпусом Реввоенсовет Восточного фронта - как единый орган управления войсками.

2 июля 1918г. Верховный совет Антанты, с целью поддержки чехословаков и установления контроля над Сибирью, принял решение о расширении интервенции в России .

Представители командования интервенционистских войск на Дальнем Востоке 6 июля опубликовали объединенную декларацию о взятии под временную власть Владивостока и его окрестностей. В тот же день правительство США приняло решение об участии своих войск в оккупации Дальневосточного края (первоначально американский экспедиционный корпус насчитывал около 9 тыс. человек). Одной из причин такого решения было стремление ограничить экспансию со стороны Японии. В августе в регионе началась крупномасштабная интервенция войск Антанты. Во Владивосток прибыли новые контингенты японских, английских и американских войск, численность которых в Сибири и на Дальнем Востоке вскоре достигла свыше 150 тыс. человек.

В наступление перешли также иностранные войска, сосредоточенные в Мурманске. 3 июля 1918г. английский отряд захватил Кемь, 20 июля -- Соловецкие острова, 31 июля -- Онегу .

2 августа в Архангельске члены партий эсеров, народных социалистов и кадетов осуществили антибольшевистский переворот. Власть в свои руки взяло Верховное управление Северной области во главе с народным социалистом Н. В. Чайковским (28 сентября 1918г. оно сформирует Временное правительство Северной области, которое в 1919г. возглавит генерал Е.К. Миллер).

В тот же день в городе высадилось около одной тысячи английских, французских и американских солдат и матросов. Численность войск интервентов на Севере России достигла 16 тыс. человек, увеличившись за месяц вдвое. Наступление войск интервентов, действовавших совместно с белогвардейскими частями (первоначально уступавшими в численности войскам Антанты), развивалось по трем направлениям: вдоль р. Северная Двина по направлению к Котласу и Вятке на соединение с чехословацким корпусом и другими войсками, действовавшими на востоке; вдоль железной дороги Архангельск--Вологда (захват Шенкурска) и вдоль железной дороги Мурманск--Петроград.

На Востоке страны на общероссийскую власть претендовали как Комуч, так и Сибирское правительство. Не было у них согласия и по политическим вопросам. Суть расхождений сформулировал в свое время кадет Л. Кроль: «Самара хотела держать революцию на уровне эсеровских требований, а Омск стремился назад от революции, несколько щеголяя даже возвратом к старым внешним формам».

Программы эсеровских правительств, куда входили и меньшевики, включали требования созыва Учредительного собрания, восстановления политических прав, денационализации и свободы торговли, социального партнерства. Характерным было эволюционирование всех правительств в сторону ужесточения политического режима и ликвидации первоначально провозглашенных демократических свобод.

Под руководством Комуча была создана «Народная армия», которая, вместе с отрядами чехословаков, летом 1918 года организовала успешное наступление на красных и нанесла серьезные удары по большевистским силам. 5 июля Поволжская группа чехословаков заняла Уфу. 8 июля Поволжская группа соединилась с Челябинской. Добились успеха и казаки атамана Дутова, которые, воспользовавшись выступлением чехословаков, вновь стали наступать на Оренбург (численность оренбургских и уральских казаков в конце июня составляла 12-15 тыс. человек). 3 июля части Дутова овладели городом.

22 июля Поволжская группа Чечека и «Народная армия» Комуча взяли Симбирск, а 25 июля Челябинская группа и Екатеринбургская белогвардейская армия - Екатеринбург. 18 июля 1918г. в связи с угрозой захвата города белогвардейцами большевиками были расстреляны бывший император Николай II и члены его семьи .

В июне - августе 1918г. власть Комуча распространилась на Самарскую, часть Саратовской, Симбирскую, Оренбургскую, Казанскую и Уфимскую губернию. 7 августа была взята Казань. Им достался находившийся в городе государственный золотой запас (651,5 млн. рублей золотом и 100 млн. рублей кредитными билетами). Оставалось форсировать Волгу - тогда открывался путь на Москву. Войска Красной Армии терпели поражения и в других регионах. Попытка войск Восточного фронта в августе перейти в наступление окончилась неудачей .

Советское правительство предпринимает экстренные меры.

2 сентября 1918г. ВЦИК объявляет Советскую республику «военным лагерем». Из военно-партийных работников создается Реввоенсовет республики во главе с Л. Троцким. Командующий Восточным фронтом И. Вацетис назначается главкомом Красной Армии. Начинается массовый террор против « врагов революции».

Усиление репрессивных мер Советской властью стало тенденцией еще с лета 1918г. Жесткая централизация управления, ужесточение карательных мер, регламентированный террор были противопоставлены анархии тыла.

Восстания крестьян и мобилизованных в армию беспощадно подавлялись. Осень же 1918г., в Советской России стала периодом красного террора, введенного согласно постановлению СНК РСФСР «О красном терроре» 5 сентября 1918г. В постановлении требовалось обеспечить тыл путем террора, расстреливать всех лиц, причастных к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам, изолировать всех классовых врагов в концентрационных лагерях.

Жесткие меры на фронте и в тылу, реорганизация Красной Армии и массовая мобилизация в ее ряды дали свои результаты. Уже в начале сентября 1918г. в кровопролитных и упорных боях войска Восточного фронта (под командованием И.И. Вацетиса и С.С. Каменева) остановили противника и 5 сентября перешли в контрнаступление. 10 сентября была взята Казань, затем 12 сентября -- Симбирск (операцией руководил М.Н. Тухачевский). С падением 3 октября Сызрани, была предрешена и участь Самары, в которую красные вошли 7 октября. Большевики успешно наступали от средней Волги к Уралу. Итоги кампании на Восточном фронте в 1918г. обозначали для белых потерю Поволжья и отход на Урал. Участь эсеро-меньшевистских правительств была предрешена. Ни одному из них не удалось создать боеспособной армии, разрешить земельный и рабочий вопросы, создать государственность, по эффективности сравнимой с большевистской .

Массовые мобилизации, проводимые Комучем, не дали ощутимого эффекта. Столкнувшись с сопротивлением мобилизации в армию и реквизициями, а также с растущим рабочим движением, Комуч перешел к жесткой карательной практике.

23 сентября 1918г. на Уфимском государственном совещании (8-23 сентября 1918г.), антибольшевистских партий и организаций, главными участниками которого были Комуч и Сибирское правительство, было сформировано Всероссийское временное правительство. Однако созданная Директория фактически представляла только членов вошедших в нее различных группировок, а не общероссийские партии и движения. Среди офицерства армий, открыто высказывалась идея о необходимости смены «прогнившей демократии», неспособной организовать борьбу с красными, и установления твердой власти военной диктатуры.

В ночь с 17 на 18 ноября 1918г. в Омске, куда из Уфы от наступающих большевиков перебиралось «Всероссийское временное правительство», был совершен переворот. Члены Директории эсеры Авксеньтьев и Зензинов были арестованы, и к власти пришел недавно вернувшийся из-за границы адмирал А. В. Колчак (ранее военный министр Директории) .

В результате совершенного переворота вся полнота государственной власти в Сибири перешла к Александру Колчаку, которому были присвоены титул Верховного правителя и звания Верховного главнокомандующего и полного адмирала. Как политический деятель адмирал вполне соответствовал настроениям офицерства. Его правительство могло рассчитывать на полную поддержку в военных кругах. Вскоре в качестве Верховного правителя его признают другие лидеры антибольшевистской борьбы: А. Деникин на Юге Е. Миллер на Севере, Н. Юденич на Северо-западе. Он имел неограниченные права в военной области, для решения гражданских дел при нем учреждался Совет в составе пяти видных общественных деятелей кадетской ориентации (П. Вологодский, А. Гаттенберг, Ю. Ключников, Г. Тельберг и М. Михайлов).

Кадеты выдвинули лозунг «диктатура во имя демократии» и сумели объединить вокруг Колчака представителей различных политических партий, групп и организаций от правых социалистов до монархистов.

Колчак претендовал на выражение общенациональной государственной идеи и подчеркивал, что он не пойдет ни по пути реакции, ни по гибельному пути партийности. «Главной своей целью, - заявлял он, - ставлю создание боеспособной армии, победу над большевизмом и установление законности и правопорядка, дабы народ мог беспрепятственно избрать себе образ правления, который он пожелает...» .

Таким образом, ядром официальной идеологии режима Колчака стала идея возрождения великой государственности, лозунг «единой и неделимой России». Опираясь на помощь Антанты, Колчак намеревался на подступах к Уралу добиться перелома в пользу своих войск. С этой целью он решил провести новые мобилизации и ускорить переформирование Екатеринбургской и Прикамской групп белых в Сибирскую армию.

1.2 Программа, цели и задачи колчаковского движения

В ноябре 1918 г. адмирал А.В. Колчак в целях централизации управления в условиях войны упразднил Директорию и принял титул Верховного правителя.

В этой связи в его обращении к населению говорилось: «18 ноября 1918 г. Всероссийское Временное правительство распалось. Совет Министров принял всю полноту власти и передал ее мне, адмиралу русского флота Александру Колчаку. Приняв крест этой власти в исключительно трудных условиях гражданской войны и полного расстройства государственной жизни, объявляю:

Я не пойду ни по пути реакции, ни по гибельному пути партийности. Главной своей целью ставлю создание боеспособной армии, победу над большевиками и установление законности и правопорядка, дабы народ мог беспрепятственно избрать себе образ правления, который он пожелает, и осуществить великие идеи свободы, ныне провозглашенные по всему миру» .

Разъясняя свою политическую программу перед представителями печати 28 ноября того же года, Колчак, в частности, отметил, что после ликвидации большевистской власти в России должно быть созвано Национальное Собрание «для воцарения в стране закона и порядка».

В Приказе Верховного правителя и Верховного главнокомандующего адмирала А.В. Колчака от 28 июля 1919 г. подтверждалось: «Мы ведем борьбу за русское национальное дело восстановления Родины как свободного, единого и независимого государства. Мы ведем борьбу за право самого народа путем свободных выборов и голосования в Учредительном Национальном Собрании определить свою судьбу в устройстве государственной власти...» .

Требованием конституционных реформ оговаривалась помощь Антанты Белому движению. В частности, в Ноте Верховного Совета Антанты адмиралу А.В. Колчаку об условиях, на основании которых союзники будут оказывать помощь антибольшевистским силам, от 26 мая 1919 г. Отмечалось:

«В настоящее время державы союзной коалиции желают формально заявить, что целью их политики является восстановление мира внутри России путем предоставления возможности русскому народу добиться контроля над своими собственными делами при помощи свободно избранного Учредительного Собрания... С этой целью они просят адмирала Колчака и его союзников ответить, согласны ли они на следующие условия держав союзной коалиции:

Во-первых, правительство адмирала Колчака должно гарантировать, чтобы, как только войска Колчака займут Москву, было созвано Учредительное Собрание, избранное на основании всеобщего, тайного и демократического избирательного права, в качестве верховного законодательного органа в России, перед которым должно быть ответственно российское правительство. Если же к этому времени порядок в стране не будет еще окончательно восстановлен, то правительство Колчака должно собрать Учредительное Собрание, избранное в 1917 г., и оставить его у власти вплоть до того дня, когда явится возможность организовать новые выборы.

Во-вторых, чтобы на всем том пространстве, которое находится в настоящее время под его контролем, правительство Колчака разрешило свободные выборы во все свободно и законно организованные собрания, как городские самоуправления, земства и т.п.

В-третьих, что правительство Колчака не поддержит никакой попытки к восстановлению специальных привилегий тех или других классов или сословий в России» .

1.3 Ставка Верховного Главнокомандования колчаковского движения

Ставка Верховного Главнокомандования (орган управления колчаковского правительства) была образована Верховным Правителем Государства Российского -- адмиралом Колчаком А.В., под руководством которого координировала все боевые операции сибирских белых армий с 24.12.1918 по 04.01.1920. Посты Начальника штаба Ставки занимали генералы: Лебедев Д. А. (21.12.1918 -- 09.08.1919), Дитерихс М.К. (09.08-17.11.1919), Занкевич М.И. (17.11.1918-04.01.1920). Военное министерство Колчака возглавляли генералы: Сурин В.И. (21.12.1918 -- 01.01.1920), Степанов Н.А. (03.01-23.05.1919), Лебедев Д.А. (23.05-12.08.1919), Будберг А.П. (12-25.08.1919), Дитерихс М.К. (25.08-06.10.1919, Ханжин М.В. (06.10.1919-04.01.1920) .

Ставка Верховного Главнокомандования расформирована 14.11.1919. Руководство военными операциями перешло к штабу при Верховном Главнокомандующем (адмирал Колчак), который возглавил генерал Занкевич М.И. (17.11.1919 -- 04.01.1920). Штаб размещался в одном из вагонов специального поезда, в котором убыл из Омска адмирал Колчак. В это же время он приказал генералу Лохвицкому Н.А. подготовить и обеспечить прием и размещение в Иркутске правительствами своего штаба, включая и подбор помещений как для самого адмирала, так и для сопровождающих его членов правительства и штаба Главнокомандования. Одновременно генералу Лохвицкому было приказано предварительно подготовить переезд адмирала Колчака, его правительства и штаба в Читу, в Забайкалье, под защиту войск атамана Семенова, в случае если войска Русской (Сибирской) армии не остановят катящийся вал наступления Красной армии и им (войскам) также придется искать убежища в Забайкалье.

Непосредственно в оперативном подчинении Ставки в течение 1919 года находились :

Сибирская армия (генерал-лейтенант Гайда Р., 24.12.1918--10.07.1919; генерал-лейтенант Дитерихс М.К., 10-22.07.1919, 22.07.1919 преобразована в 1-ю и 2-ю армии Восточного фронта.

Западная армия (генерал-лейтенант Ханжин М.В., 01.01 --20.06.1919; генерал-лейтенант Сахаров К.В., 21.06-22.07.1919). 22.07.1919 преобразована в 3-ю армию Восточного фронта.

Оренбургская армия (генерал-лейтенант Дутов А.И., 16.10.1918-03.05.1919). 23.05-18.09.1919 действовала как Южная армия (генерал-лейтенант Белов Г. А.); 18.09.1919-06.01.1920 (генерал-лейтенант Дутов А.И.). 06.01.1920 вошла в состав Семиреченской армии (генерал-майор Анненков Б.В.) как Оренбургский отряд, совершив «Голодный поход» через Туркестанские степи.

Семиреченская армия (генерал-майор Анненков Б.В., 25.08.1919-03.04.1920). Сформирована на базе Степной группы Восточного фронта и 2-го Степного Сибирского корпуса, интернирована в Китае после перехода 03.04.1920 Туркестано-Китайской границы.

Уральская армия (генерал-лейтенант Савельев Н.А., 15.11.1918-08.04.1919; генерал-лейтенант Толстов B.C., 08.04.1919-20.05.1920). 22.07.1919 передана в оперативное подчинение ВСЮР (генерал-лейтенант Деникин А.И.).

Южная армия (генерал-лейтенант Белов Г. А., 23.05.1919-01.12.1920). Переформирована 23.05.1919 из Южной группы Западной и Оренбургской армий. 22.07.1919 вошла в состав Восточного фронта, а с 10.10.1919 -- в составе Московской группы Восточного фронта.

22.07.1919 Сибирская и Западная армии, переформированные в 1-ю, 2-ю и 3-ю армии, а также Южная армия и Степная группа генерала Анненкова Б.В. были переданы и объединены в составе вновь созданного Восточного фронта (генерал-лейтенант Дитерихс М.К.). После отвода 1-й армии в тыл, в район Томска (для пополнения, переформирования и охраны Сибирской магистрали), а также разгрома Южной армии (генерал Белов Г.А.), 10.10.1919 оставшаяся часть Восточного фронта была преобразована в Московскую группу войск (генерал-лейтенанты Каппель В.О., 10.10.1919-21.01.1920; Войцеховский С.Н., 21.01-27.04.1920) и продолжала оказывать сопротивление Красной армии, совершив «Великий Сибирский Ледяной поход» (14.10.1919 -- 03.03.1920) при отступлении колчаковской армии из Сибири в Забайкалье.

Кроме того, свое подчинение Ставке Верховного Главнокомандования Верховного Правителя Государства Российского юридически признали и/или были включены в состав Русской армии:

Вооруженные Силы Юга России--ВСЮР, под командованием Главнокомандующего генерал-лейтенанта Деникина А.И. (о своем подчинении Верховному Правителю адмиралу Колчаку объявил 12.06.1919).

Войска Северо-Западной области (генерал-от-инфантерии Юденич Н.Н., 10.07.1919-22.01.1920). Указом Верховного Правителя адмирала Колчака 10.07.1919 генерал-от-инфантерии Юденич назначен командующим всеми войсками Северо-Запада, включая Северо-Западную армию (генерал-майор Родзянко А.П., 06.07--02.10.1919; генерал-от-инфантерии Юденич Н.Н., 02.10 -- 28.11.1919) и Западную Добровольческую армию (генерал-майор Бермондт-Авалов П.Р., 09-11.1919).

Северная армия -- Войска Северной области, Северный фронт (генерал-лейтенант Марушевский В.В., 19.11.1918-13.01.1919; генерал-лейтенант Миллер Е.К., 13.01.1919-02.1920). Генерал-лейтенант Миллер Е.К. 10.06.1919 назначен адмиралом Колчаком командующим всеми войсками Северной области, включая Северную армию, которая одновременно находилась в оперативном подчинении у командования Северного фронта и Экспедиционного корпуса английских войск (генерал Айронсайд).

Мурманская Добровольческая армия -- Войска Мурманского района (генерал-майор Звегинцев Н.И., 01.06 -- 03.10.1918; полковник Костанди Л.В., 11.1918-06.1919); находилась в оперативном подчинении Северной армии, а также командующего английским Экспедиционным корпусом в Архангельске -- генерал Айронсайд (и непосредственно в Мурманске - генерал Пуль). 06.1919 Мурманская Добровольческая армия была переименована в Войска Мурманского района и вскоре объединена с войсками Олонецкой Добровольческой армии под общим командованием генерал-лейтенанта Скобельцына B.C.

Олонецкая Добровольческая армия (генерал-лейтенант Скобельцын B.C., 02.1919-02.1920). После разгрома Красной армией в Карелии 07.1919 Олонецкая армия объединена с Мурманской Добровольческой армией.Состав и боевые действия Сибирских армий адмирала Колчака приведены в главах «Восточный фронт», «Московская группа войск», а также в отдельных справках об этих армиях.

Приказом Главковерха адмирала Колчака 03.01.1919 новая Русская армия должна была иметь структуру и состав такой же, как и прежняя Русская армия при императоре Николае II. То есть структура Русской армии предусматривала создание рот (150 штыков в каждой), батальонов (по 4 роты), полков (4100 штыков, в 4-х батальонах или 16-и ротах), дивизий (16 500 штыков в 4-х полках), корпусов (37 000 в 2-х дивизиях в каждом). К 01.05.1919 численность Русской армии составляла 680 000 штыков и сабель, из которых в действующих армиях Сибири к этому времени было сформировано 8 корпусов. В течение 1919 года планировалось довести численность войск до 2 000 000 солдат и офицеров.

Таким образом, на Востоке России единоличная диктатура утвердилась в результате государственного переворота, совершенного 18 ноября 1918 г. Советом Министров Всероссийского Временного правительства (Директории) при активном участии военных. До переворота носителем верховной власти являлся коллегиальный орган в количестве пяти человек. Большинство членов Директории - четыре из пяти - являлись гражданскими лицами, известными политическими деятелями. Совет министров, возглавляемый председателем (он являлся членом Директории), осуществлял исполнительно-распорядительные функции. Передача верховной власти одному лицу - военному министру, адмиралу А.В. Колчаку (он принял звание Верховного правителя и Верховного Главнокомандующего) - не означало, однако, установление, как на Юге России, военной диктатуры. Совет министров, его главой, как и прежде, являлся премьер-министр, будучи источником власти Верховного правителя, не только сохранил свои полномочия, но и существенно расширил их. Совместно с Верховным правителем он стал осуществлять и законодательную власть. Формально вся полнота государственной власти на территории от Волги до Тихого океана принадлежала Российскому правительству в составе Верховного правителя и Совета министров.

Весной 1918 г. чехословацкий корпус поднял мятеж. Он двинулся к Волге, отрезав центральную Россию от Сибири. В июне белочехи взяли Самару. Антибольшевистские партии (эсеры и меньшевики) создали временное правительство в Самаре. В июле 1918 г. в Омске было создано Сибирское правительство, управлявшее Западной Сибирью. Антибольшевистский лагерь на Востоке ослабляло противостояние самарского и омского правительств. В отличие от однопартийного Комуча Временное сибирское правительство было коалиционным. Во главе его встал П.В. Вологодский. Левое крыло в правительстве составляли эсеры Б.М. Шатилов, Г.Б. Патушинскии, В.М. Крутовский. Правая часть правительства - И.А. Михайлов, И.Н. Серебренников, Н.Н. Петров - занимала кадетские и промонархические позиции.

Программа правительства формировалась под значительным давлением его правого крыла. Уже в начале июля 1918 г. правительство объявило об отмене всех декретов, изданных СНК, и ликвидации Советов, возвращении владельцам их имений со всем инвентарем. Сибирское правительство проводило политику репрессий против инакомыслящих, печати, собраний и пр. Комуч выступил с протестом против подобной политики.

Несмотря на острые противоречия, двум соперничавшим правительствам пришлось пойти на переговоры. На уфимском государственном совещании была создана «временная всероссийская власть». Совещание завершило свою работу избранием Директории. В состав последней были избраны Н.Д. Авксентьев, Н.И. Астров, В.Г. Болдырев, П.В. Вологодский, Н.В. Чайковский.

В своей политической программе Директория в качестве главных задач объявляла борьбу за свержение власти большевиков, аннулирование Брестского мира и продолжение войны с Германией. Кратковременный характер новой власти подчеркивался пунктом о том, что Учредительное собрание должно было собраться в ближайшее время -- 1 января или 1 февраля 1919 г., после чего Директория сложит свои полномочия.

Директория, упразднив сибирское правительство, теперь могла, казалось, осуществить программу, альтернативную большевистской. Однако равновесие между демократией и диктатурой было нарушено. Самарский Комуч, представлявший демократию, был распущен. Предпринятая эсерами попытка восстановить Учредительное собрание провалилась.

Установившийся в Сибири в 1918--1919 гг. политический режим, руководимый Директорией, во главе с Верховным правителем России был более либеральный, чем на Юге России. Политический блок, на который опиралось Сибирское правительство (со столицей в Омске), включал широкий спектр партий - от монархистов до социалистов (эсеров и меньшевиков). На территории Сибирского правительства было созвано Учредительное собрание, обсуждавшее вопросы, поставленные им еще в январе 1918 г. Были восстановлены земские и городские органы самоуправления, мировые суды, профессиональные союзы и общественные организации, а также действие уставов и уложений, принятых до октября 1917 г.

В сентябре 1918 г. на Уфимском совещании была предпринята попытка, объединить все эти территории под единым руководством. На совещании присутствовали представители Омского, Самарского правительств, национальных (казахского, тюрско-татарского, башкирского) и казачьих военных правительств. Они подписали акт, учреждавший Всероссийское временное правительство. Власть сосредоточилась в руках Директории с центром в Омске. В ночь с 17 на 18 ноября 1918 г. лидеры Директории были арестованы. Директорию заменила диктатура А.В. Колчака. Казалось, что с выдвижением на роль диктатора А.В. Колчака у белых появился вождь, который возглавит все антибольшевистское движение. В положении о временном устройстве государственной власти, утвержденном в день переворота, Совет министров, верховная государственная власть временно передавалась Верховному правителю, ему же подчинялись все Вооруженные Силы Российского государства. А.В. Колчак был вскоре признан как Верховный правитель руководителями других белых фронтов, а западные союзники признали его де-факто.

Политические и идеологические идеи вождей и рядовых участников белого движения были столь же разнообразны, как и социально неоднородно само движение. Разумеется, какая-то часть стремилась к реставрации монархии, старого, дореволюционного режима вообще. Но вожди белого движения отказались поднять монархическое знамя и выдвинуть монархическую программу. Это относится и к А.В. Колчаку.

На прямой вопрос председателя комиссии, был ли он монархистом, Колчак откровенно и честно ответил: «Я был монархистом и нисколько от этого не уклоняюсь... я... не мог считать себя республиканцем, потому что тогда такого не существовало в природе. До революции 1917 г. я считал себя монархистом». Затем адмирал заявил, что, тем не менее, перемену правительства в результате Февральской революции он приветствовал, добровольно принял присягу на верность Временному правительству и совершенной революции «по совести» и с этого момента стал рассматривать себя «совершенно свободным от всяких обязательств по отношению к монархии» Цит по: Колчак Александр Васильевич - последние дни жизни /Сост.Г.В. Егоров. - М.,2005. - С. 135..

Что касается вопроса будущего государственного устройства страны, то бывший глава всероссийского белого движения полагал, что только «сам народ должен установить в учредительном органе форму правления» и что бы он не выбрал, Колчак бы подчинился. «Я считал, что монархия, вероятно, будет совершенно уничтожена, -- заключал далее адмирал, -- для меня было ясно, что восстановить прежнюю монархию совершенно невозможно, а новую династию в наше время уже не выбирают, я считал, что с этим вопросом уже покончено, и думал, что, вероятно, будет установлен какой-нибудь республиканский образ правления, и этот республиканский образ правления я считал отвечающим потребностям страны» Цит по: Колчак Александр Васильевич - последние дни жизни /Сост.Г.В. Егоров. - М.,2005. - С. 136..

Колчак соглашался на созыв нового Учредительного собрания после восстановления порядка. Он заверял западные правительства, что не может быть «возврата к режиму, существовавшему в России до февраля 1917 г.» Колчак А.В. «…Приняв крест этой власти…». Обращение к населению// Хрестоматия по истории России 1917 - 1940/Под ред проф. М.Е. Главацкого - М.,1995. - С.134., широкие массы населения будут наделены землей, будут устранены различия по религиозному и национальному признакам. Подтвердив полную независимость Польши и ограниченную независимость Финляндии, Колчак согласился «подготовить решения» о судьбе прибалтийских государств, кавказских и закаспийских народностей. Верховный Правитель следующим образом обрисовал свою программу: после «очищения» европейской России от большевиков следовало бы ввести твердую военную власть с задачей недопущения анархии и водворения порядка, после чего немедленно «приступить к выборам в Учредительное собрание, которое и установит образ правления в государстве». При открытии собрания он и возглавляемое им правительство заявили бы о сложении своих полномочий. Самым трудным для антибольшевистского движения был аграрный вопрос. Колчаку решить его так и не удалось. Война с большевиками, пока ее вел Колчак, не могла гарантировать крестьянам передачи им помещичьей земли. Таким же глубоким внутренним противоречием отмечена и национальная политика правительства Колчака. Действуя под лозунгом «единой и неделимой» России, оно не отвергало как идеал «самоопределение народов».

Требования делегаций Азербайджана, Эстонии, Грузии, Латвии, Северного Кавказа, Белоруссии и Украины, выдвинутые на Версальской конференции, Колчак фактически отклонил. Отказавшись от создания в освободившихся от большевиков регионах противобольшевистской конференции, Колчак проводил политику, обреченную на неудачу.

С середины 1919 г. военная удача отвернулась от адмирала и наступила пора горьких поражений и предательств, завершившаяся зимой 1919/20 гг. стремительным падением Колчака и его личной трагедией. 7 февраля 1920 г. А.Колчака и его премьера В.Пепеляева расстреляли.

Печатный аналог: Шишкин В. И. Военный и морской министр Временного Всероссийского правительства А. В. Колчак // Вестник НГУ. Серия: История, филология. Новосибирск, 2008. Т. 7. Вып. 1 (история). С. 54-65. , 146 Кб.

Статья подготовлена при финансовом содействии РГНФ (проект № 07—01—00751а).

Большой интерес, проявленный постсоветской отечественной историографией к личности А. В. Колчака, если оценивать ситуацию строго формально, дал положительные результаты. К настоящему времени имеются десятки статей и документальных публикаций, а также несколько монографий, посвященных различным периодам, основным направлениям и даже отдельным эпизодам его жизнедеятельности. Совершенно естественно, что наибольшее внимание историки уделили таким ключевым этапам биографии А. В. Колчака, как участие в Полярной экспедиции барона Э. Толля, в русско-японской и Первой мировой войнах и особенно — деятельность на посту Верховного правителя России .

Тем не менее в биографии А. В. Колчака остаются лакуны, которые без всякого преувеличения можно назвать существенными. Пожалуй, главной и самой странной из них является короткий промежуток времени с 4 по 17 ноября 1918 г., когда А. В. Колчак занимал пост военного и морского министра Временного Всероссийского правительства (Директории). Любопытно, что в монографиях К. А. Богданова и И. Ф. Плотникова имеются даже специальные разделы, называющиеся соответственно «Военный и морской министр» в первом случае и «Омский министр» — во втором, но в них нет ни одного факта о деятельности А. В. Колчака на министерском посту.

Последнее обстоятельство убедительно свидетельствует о том, что историки не знают, чем занимался в это время А. В. Колчак. Конечно, можно предположить, что лакуна в биографии адмирала возникла совсем не случайно и объясняется тем, что военный и морской министр абсолютно ничего не делал. Однако такая гипотеза плохо коррелируется с последующими событиями, по итогам которых А. В. Колчак оказался Верховным правителем России. Разобраться в возникшем историографическом парадоксе и заполнить существующий пробел в биографии А. В. Колчака — таковы цели настоящей статьи.

А. В. Колчак (фото 1919 г.)

Нужно признать, что восстановить деятельность А. В. Колчака во время его пребывания на министерском посту очень сложно из-за малочисленности относительно достоверных архивных источников, а также из-за противоречивости и откровенной тенденциозности большинства мемуаров, написанных соратниками бывшего Верховного правителя России. Немало элементарных фактических ошибок и односторонних интерпретаций содержат показания самого А. В. Колчака, данные им в конце января — начале февраля 1920 г. в Иркутске чрезвычайной следственной комиссии, которые некритически использует большинство исследователей в качестве важнейшего источника. Однако этот двухнедельный отрезок исключительно важен для понимания личности А. В. Колчака: его характера, планов, поведения, мотивации поступков, средств достижения целей. Представляется также, что именно в этом периоде коренятся многие проблемы, трудности и неудачи, которые буквально с первых шагов преследовали А. В. Колчака на посту Верховного правителя России.

Напомним, что А. В. Колчак появился в Омске 13 октября 1918 г. За четыре дня до него, 9 октября, в Омск прибыло Временное Всероссийское правительство. Оно было избрано 23 сентября 1918 г. на проходившем в Уфе Государственном совещании в составе пяти человек: члена ЦК партии эсеров Н. Д. Авксентьева, члена ЦК конституционно-демократической партии Н. И. Астрова, одного из лидеров Союза возрождения России генерал-лейтенанта В. Г. Болдырева, председателя Совета министров Временного Сибирского правительства беспартийного П. В. Вологодского и председателя Верховного управления Северной области, члена ЦК трудовой народно-социалистической партии Н. В. Чайковского. Однако из-за отсутствия на месте Н. И. Астрова и Н. В. Чайковского реально вместо них приступили к работе в составе Временного Всероссийского правительства член ЦК конституционно-демократической партии В. А. Виноградов и член эсеровского ЦК В. М. Зензинов. До созыва Всероссийского Учредительного собрания Директория была наделена всей полнотой власти «на всем пространстве государства Российского». Другими словами, она являлась как бы коллективным диктатором на освобожденной от большевиков территории. Создание Временного Всероссийского правительства стало компромиссом в лагере контрреволюции между теми сторонниками народовластия и частью более «правых» элементов, которые разделяли платформу Союза освобождения России, но вызвало недовольство со стороны как более «левых», так и более «правых» политических сил. На состоявшемся в ночь на 24 сентября 1918 г. первом заседании Директории ее председателем был избран Н. Д. Авксентьев, а Верховным главнокомандующим всеми сухопутными и морскими вооруженными силами России — В. Г. Болдырев .

Первоочередной и важнейшей задачей Временного Всероссийского правительства после переезда из Уфы в Омск стало формирование отсутствовавшего у него исполнительного аппарата — Совета министров. На решение этой задачи ушло почти три недели напряженных консультаций и переговоров с Временным Сибирским правительством и его Административным советом. 4 ноября 1918 г. Временное Всероссийское правительство подписало указ, в котором определило персональный состав всероссийского Совета министров. Обязанности председателя Совета министров оно возложило на П. В. Вологодского, заместителя председателя Совета министров — на В. А. Виноградова, военного и морского министра — на А. В. Колчака . Причем инициатива назначения министром А. В. Колчака исходила от Н. Д. Авксентьева, а непосредственное предложение адмиралу сделал В. Г. Болдырев.

Еще до своего официального назначения на министерский пост А. В. Колчак развил в Омске высокую политическую активность, хотя такая деятельность явно противоречила одному из его собственных требований, заключавшихся в том, что армия и военные должны находиться вне политики. Между тем во время формирования всероссийского Совета министров именно А. В. Колчак наиболее решительно лоббировал продвижение на министерскую должность министра финансов Временного Сибирского правительства И. А. Михайлова, кандидатуру которого блокировало большинство членов Директории. И, напротив, он дольше всех противился назначению эсера Е. Ф. Роговского товарищем министра внутренних дел, едва не сорвав с большим трудом достигнутые договоренности. 1 ноября 1918 г. адмирал решительно отверг рекомендацию П. В. Вологодского взять себе в помощники командующего Сибирской армией и бывшего исполняющего обязанности управляющего военным ведомством Временного Сибирского правительства генералмайора П. П. Иванова-Ринова. В результате по представлению А. В. Колчака его помощниками были назначены генерал-майоры Н. А. Степанов, В. И. Сурин и Б. И. Хорошхин. Наконец, еще до официального утверждения в качестве главы военного ведомства А. В. Колчак стал добиваться у Н. Д. Авксентьева и В. Г. Болдырева расширения компетенции военного и морского министра, судя по всему, претендуя на участие в разработке военных планов и руководстве боевыми операциями . Все эти акции адмирала, немедленно становившиеся достоянием омского политического бомонда и военных кругов, носили провокационный характер. Они мешали молодой власти, подвергавшейся атакам «слева» и «справа», обрести уверенность в собственных силах и устойчивость. В то же время таким поведением А. В. Колчак как бы подавал сигналы «правым» и военщине, что в борьбе против Директории он является их союзником .

В принципе деятельность любого министра Временного Всероссийского правительства включала в себя три основных обязательства: участвовать в заседаниях Совета министров и в обсуждении поставленных на них вопросов, руководить работой центрального аппарата и местных органов подведомственного ему министерства, а также осуществлять представительские функции.

5 ноября 1918 г. А. В. Колчак первый раз участвовал в заседании всероссийского Совета министров. Это заседание, на котором присутствовали также все члены Директории, носило ритуально-торжественный характер и как бы венчало собой усилия по конструированию новой верховной власти. На следующий вечер в честь образования всероссийского Совета министров Н. Д. Авксентьев дал в омском коммерческом клубе раут. Почти пять часов на нем звучали оптимистические речи отечественных и иностранных политиков и военных о создании русской армии и предстоявшей ей решающей роли в возрождении России. А. В. Колчак обратил на себя внимание присутствовавших тем, что, в отличие от всех выступавших, ограничился всего несколькими дежурными фразами. Как ни странно, не оказалось адмирала в компании нескольких русских генералов и английских офицеров, которые после ужина почти до двух часов ночи продолжали беседу у В. Г. Болдырева .

7 ноября А. В. Колчак во второй и в последний раз участвовал в заседании Совета министров. Четыре из 19 стоявших в повестке дня этого заседания вопросов были инициированы военно-морским министерством: об утверждении штатов центрального управления военного ведомства, о порядке утверждения штатов морского ведомства, об учреждении должностей начальников военных районов и о введении в действие дисциплинарного устава 1869 г. В соответствии с установленным ранее порядком, Совет министров предоставил А. В. Колчаку право утвердить штаты центральных управлений военного и морского ведомств, а также поручил — совместно с представителями министерства юстиции и юрисконсультской части при Совете министров — переработать дисциплинарный устав 1869 г. «применительно к существующему государственному строю». Что же касается вопроса об учреждении должностей начальников военных районов, то по предложению самого А. В. Колчака он был снят с обсуждения . Можно предположить, что причиной отзыва министром своего же представления послужило то обстоятельство, что постановкой этого вопроса А. В. Колчак явно вторгся в чужую компетенцию и тем самым нарушил прерогативы Верховного главнокомандующего.

В тот же день А. В. Колчак издал несколько своих первых приказов по военному ведомству: о расформировании военного министерства Временного Сибирского правительства, его структурных подразделений и Сибирского военно-судного управления; о временных органах центрального управления и распределении обязанностей между помощниками военного и морского министра; о нескольких кадровых назначениях в главном штабе, в управлении войсковых ремонтов и в управлении военно-учебных заведений; об организации совещания из представителей войсковых общественных самоуправлений казачьих войск; о командировке во Владивосток помощника военного и морского министра по организационно-инспекторской части Н. А. Степанова. Тогда же А. В. Колчак утвердил штаты главного штаба . При этом обращает на себя внимание одна любопытная деталь. В подлинниках трех последних приказов (№ 5, 6 и 7), отданных 7-8 ноября, А. В. Колчак собственноручно вычеркнул слова «Военный и морской министр», обозначавшие его тогдашний статус. Возникает вполне резонный вопрос о том, почему адмирал это сделал. Отсутствие источников не позволяет дать на него точный ответ, но можно высказать предположения в диапазоне от «сдали нервы» и «не устраивала занимаемая должность» до гипотезы о том, что адмирал уже «видел» себя в другой роли.

Хорошо известно, что А. В. Колчак был крайне недоволен тем наследством, которое досталось ему от военного ведомства Временного Сибирского правительства.

«Положение военного министерства, — записал 5 ноября 1918 г. в своем дневнике В. Н. Пепеляев слова А. В. Колчака по итогам состоявшейся в этот день беседы с адмиралом, — сейчас невозможное — у него нет исполнительных органов» .

Причины такого положения А. В. Колчак, не разобравшийся в местной специфике, безоговорочно видел в некомпетентности и пассивности бывшего управляющего сибирским военным ведомством П. П. Иванова-Ринова и начальника его штаба генерал-майора П. П. Белова. На самом же деле эмбриональное состояние аппарата военного министерства объяснялось вполне осознанным решением, в соответствии с которым изначально должности командующего вооруженными силами и управляющего военным ведомством Временного Сибирского правительства находились в одних руках. Такое сосредоточение высшей военной власти, в свою очередь, позволяло иметь не два, а только один штаб — Сибирской армии, одновременно выполнявший функции главного штаба военного министерства. В условиях дефицита в Сибири офицеров Генерального штаба такой управленческий «ход» являлся вполне разумным.

Сделав всего лишь первые шаги по формированию центрального аппарата министерства, А. В. Колчак тем не менее принял очень странное решение. 9 ноября он выехал на фронт для инспектирования войск, передав исполнение своей должности помощнику по снабжению и технической части В. И. Сурину . Тем самым формирование центральных органов военного ведомства, публично провозглашавшееся А. В. Колчаком первоочередным делом, откладывалось, поскольку из Омска выбыли его оба главных руководителя: сам министр и его первый помощник. К тому же А. В. Колчаку совершенно нечего было делать на фронте, поскольку оперативные вопросы не входили в компетенцию военного ведомства. Обязанности военного министерства заключались в решении совсем других задач: в формировании и комплектовании армии, в подготовке ее рядового состава и командных кадров, в обеспечении их вооружением, боеприпасами, обмундированием и продовольствием. О том, что фронтовые части плохо обеспечены всем необходимым, в Омске было прекрасно известно и без командировки военного министра.

Столь странное поведение А. В. Колчака — его отстраненность во время и после раута 6 ноября, неожиданный отъезд на фронт — вызывает удивление и нуждается в объяснении. Думается, что причины такого поведения можно понять только при одном условии: если поставить их в связь с деятельностью адмирала, не имевшей отношения к его прямым должностным обязанностям. Причем ключевое значение в разгадке будет принадлежать уже упоминавшейся встрече А. В. Колчака и В. Н. Пепеляева, состоявшейся 5 ноября 1918 г.

Напомним, что член ЦК партии кадетов В. Н. Пепеляев прибыл в Омск 1 ноября. За предшествующие полтора месяца он объехал Урал, Сибирь и Дальний Восток, восстанавливая связи с местными партийными организациями, выясняя их политические позиции и давая инструкции. В. Н. Пепеляев являлся ярым приверженцем необходимости установления на освобожденной от большевиков территории твердой единоличной власти. За несколько дней пребывания в Омске он сделал первые практические шаги, направленные на устранение от власти Директории и установление военной диктатуры. Ключевое значение имела договоренность В. Н. Пепеляева о совместных действиях в данном направлении с министром финансов И. А. Михайловым, имевшим большой авторитет в «правых», офицерских и казачьих кругах.

По свидетельству В. Н. Пепеляева, его беседа с А. В. Колчаком была продолжительной и интересной. В. Н. Пепеляев сразу же четко обозначил не только предмет разговора — необходимость установления на востоке России военной диктатуры, но и его цель — согласие А. В. Колчака стать диктатором. Адмирал, впервые видевший В. Н. Пепеляева, соблюдая правила политеса, на протяжении большей части разговора вел себя достаточно осторожно. В принципе он был не против диктатуры, но дал В. Н. Пепеляеву возможность «поуговаривать» себя принять роль диктатора. Начав с заявления о том, «в настоящее время нужно оказать поддержку [существующей] власти», А. В. Колчак затем вошел в предложенную роль и, по свидетельству В. Н. Пепеляева, «с большой решительностью» заявил: «Если бы я имел власть, то, объединившись с [бывшим Верховным главнокомандующим генералом М. В.] Алексеевым, бы отдал ее ему». Более того, во время изложения своих взглядов на единоличную военную власть адмирал сказал, что «если будет нужно, я готов принести эту жертву», т. е. стать военным диктатором. Правда, закончил А. В. Колчак разговор тем, с чего начал: «Власти нужно оказать поддержку» . Имелась в виду существующая власть — Временное Всероссийское правительство. Но оба собеседника прекрасно понимали, что эта риторика является все лишь частью традиционного дипломатического этикета. В действительности принципиальная договоренность по главному вопросу — о необходимости свержения Директории и ее замене единоличной военной диктатурой — между В. Н. Пепеляевым и А. В. Колчаком была достигнута.

Имеется уникальный документ, содержащий наиболее полную и достоверную информацию о том, как был организован заговор против Директории, кто и на каких ролях участвовал в его осуществлении. Это написанное в середине апреля 1919 г. письмо бывшего исполняющего должность первого генерал-квартирмейстера Ставки Верховного главнокомандующего подполковника А. Д. Сыромятникова, который считал себя одним «из трех главных организаторов ноябрьского переворота» и отвечал нем за военную часть, министру финансов И. А. Михайлову. Содержание письма позволяет утверждать, что в интервале между 6 и 8 ноября состоялась встреча А. В. Колчака и И. А. Михайлова. Совершенно очевидно, что адмирал и министр финансов обсуждали примерный план переворота и кандидатуры его основных исполнителей.

Во всяком случае именно во время этой встречи были рассмотрены условия, на которых начальник Сибирской казачьей дивизии полковник В. И. Волков согласился осуществить арест эсеровской части Директории. Согласно данных, содержащихся в письме А. Д. Сыромятникова, за оказание этой услуги В. И. Волков потребовал произвести его в генерал-майоры. Такое обещание полковнику было дано . Не трудно догадаться, что единственным, кто мог дать эту гарантию В. И. Волкову, являлся будущий военный диктатор. Здесь, правда, возникает вполне естественный вопрос о том, почему после достижения договоренностей с В. Н. Пепеляевым и И. А. Михайловым, в то время, когда осуществление заговора вступило в стадию его практического воплощения в жизнь, А. В. Колчак покинул Омск. Думается, однако, что ничего странного в таком поведении адмирала нет. Скорее наоборот, оно имеет вполне логическое объяснение и достаточное фактическое обоснование.

Прежде всего, не к лицу будущему диктатору самому заниматься «техническими деталями» переворота. Для решения таких задач всегда существуют другие люди, недостатка в которых, как правило, не бывает, если ситуация «назрела».

К тому же отъезд А. В. Колчака из Омска поставил под сомнение циркулировавшие по городу слухи о подготовке переворота с участием военного и морского министра, дезориентировал Директорию и позволил ей немного расслабиться, на десятилетия снял с адмирала всякие подозрения о его причастности к заговору. Напротив, присутствие в Омске А. В. Колчака с его невыдержанностью и агрессивностью могло только повредить делу, в котором у Михайлова, Волкова и К° уже имелся достаточный опыт.

Наконец, заговорщикам необходимо было заручиться поддержкой фронтового командования, особенно возглавлявшего Чехословацкий корпус. В конце сентября 1918 г. во Владивостоке А. В. Колчак имел разговор с чешским генералом Р. Гайдой и нашел с ним общий язык по вопросу об установлении военной диктатуры. Причем, если верить Р. Гайде, тогда Колчак «прямо заявил, что необходимо, чтобы я взял ее в свои руки» . В новой ситуации А. В. Колчаку предстояло продолжить разговор с честолюбивым чехом на тему о военной диктатуре, найдя верный тон, чтобы получить поддержку с его стороны и в то же время не обидеть генерала предложением роли актера второго плана. К тому времени Р. Гайда немногим более месяца командовал Северо-Уральской (Екатеринбургской) группой Западного фронта, штаб которого находился в Екатеринбурге. Именно туда 9 ноября и отправился А. В. Колчак, вагон которого прицепили к поезду английского полковника Д. Уорда, следовавшего с ротой своих подчиненных в Екатеринбург. В Тюмени военный и морской министр сделал короткую остановку на вокзале, где был встречен военными властями и принял почетный караул, а затем продолжил путь в Екатеринбург .

Воскресный день 10 ноября в Екатеринбурге был окрашен в особые, праздничные тона. С 10 часов утра на Монастырской площади города стали выстраиваться полки II Чехословацкой дивизии, несколько частей русских войск и рота только что прибывших англичан. Затем на площадь прибыли Р. Гайда со штабом, командующий Западным фронтом генерал-майор Я. Сыровы, руководители отделения Чехословацкого национального совета в России, представители местной общественности и др. Предстояло торжественное освящение и вручение полкам II дивизии боевых знамен.

Руководство отделения Чехословацкого национального совета в России и Р. Гайда заблаговременно направили всем членам Директории, а также П. П. Иванову-Ринову и А. В. Колчаку приглашения принять участие в намеченных на 10 ноября торжествах . Однако все члены Директории ограничились благодарностями за приглашение и отказались приехать в Екатеринбург, ссылаясь на неотложные дела. Председатель Совета министров П. В. Вологодский отправил руководству отделения Чехословацкого национального совета поздравительную телеграмму и сообщил, что поручил представительствовать от Совета министров на торжествах уполномоченному С. С. Постникову . По сообщениям местной печати, С. С. Постников выступил на церемонии с поздравительной речью от имени Временного Всероссийского правительства. Что же касается А. В. Колчака, то его присутствие на Монастырской площади прессой отмечено не было. Но на устроенном в тот же вечер Чехословацким национальным советом банкете, затянувшемся далеко за полночь, А. В. Колчак был. По свидетельству одной из местных газет, банкет «прошел чрезвычайно оживленно. Шумные одобрения вызвали приветствия по адресу адм. Колчака и представителей союзных наций» .

На следующий день состоялась беседа А. В. Колчака с сотрудником Чехословацкого агитационного отдела, широко переданная затем по каналам Чехословацкого телеграфного агентства и опубликованная многими газетами Урала и Сибири. Содержание беседы не дает основания считать, что адмирал глубоко понимал обсуждавшиеся проблемы. Скорее наоборот: оно свидетельствовало о его недостаточной осведомленности и компетентности в вопросах большой политики. Достаточно сослаться на заявление А. В. Колчака о том, что если «Германия будет окончательно побеждена, одновременно падет и советская Россия». Зато большая часть рассуждений А. В. Колчака — несмотря на то, что они не отличались оригинальностью, а повторяли многократно сказанное до него и выглядели просто банально — была посвящена заботе о судьбах России, звучала патриотично и в то же время как бы по-деловому. В частности, адмирал заявил, что его главные усилия теперь направлены «к созданию министерства и образованию сильной, здоровой армии, чуждой политики и способной спасти и возродить отечество» .

В действительности А. В. Колчака волновали совсем иные проблемы. Об этом убедительно свидетельствует содержание его первого конфиденциального разговора с Р. Гайдой, состоявшегося в тот же день в Екатеринбурге. Перед Р. Гайдой, в отличие от В. Н. Пепеляева, А. В. Колчаку не нужно было таиться и тем более рядиться в тогу демократа. Поэтому в центре их непродолжительной беседы сразу же оказался вопрос о судьбе Директории и о перспективах установления военной диктатуры. Оба собеседника признали Директорию «предприятием» искусственным и бесперспективным, а установление диктатуры — неизбежным.

Намного сложнее шло обсуждение вопроса о кандидатах в диктаторы и их шансах. А. В. Колчак вновь повторил свое суждение о том, что диктатором может стать только лицо, опирающееся на армию. Деликатность ситуации, однако, состояла в том, что оба хорошо помнили предложение, сделанное А. В. Колчаком Р. Гайде во Владивостоке. Несомненно, адмирал сознавал, что полтора месяца тому назад он поступил крайне опрометчиво. Но и Р. Гайда прекрасно понимал, что ему, иностранцу на русской службе, сейчас, когда адмирал занял в табели о рангах более высокую по сравнению с ним позицию, нет никаких шансов стать военным диктатором на освобожденной от большевиков территории России.

Последнее вовсе не означало, что честолюбивый чех не имел своих планов и не вел своей «игры». Р. Гайда был не прочь потеснить других военачальников на востоке России и «обойти» их в табели о рангах. Для этого он сделал точно рассчитанный и сильный «ход», заявив А. В. Колчаку о том, что казачьи круги имеют своих кандидатов в диктаторы и ведут соответствующую работу.

«…Но я думаю, — заключил по этому вопросу генерал, — что казачьи круги не в состоянии справиться с этой задачей, потому что они слишком узко смотрят на этот вопрос» . Не трудно понять, что данное заявление было направлено против командующего Сибирской армией П. П. Иванова-Ринова, одновременно являвшегося атаманом Сибирского казачьего войска. В его окружении действительно имелись люди, которые подталкивали командарма взять всю власть на востоке России в свои руки. Р. Гайда, исключив П. П. Иванова-Ринова из числа кандидатов в диктаторы, теперь мог рассчитывать на поддержку адмирала в борьбе против командования Сибирской армии, с которым у чеха был острый конфликт.

Главной мишенью для своего первого удара Р. Гайда выбрал ближайшего сотрудника П. П. Иванова-Ринова начальника штаба Сибирской армии П. П. Белова, имевшего немецкие корни и ранее носившего фамилию Виттекопф. А. В. Колчак принял условия Р. Гайды. В тот же день он отправил В. Г. Болдыреву телеграмму такого содержания: «Ознакомившись с материалами и убедившись из разговора с генералом Гайдой в антигосударственной деятельности генерала Белова, со своей стороны считаю отстранение генерала Белова для пользы русского дела необходимым» .

Из первой беседы с А. В. Колчаком в Екатеринбурге Р. Гайда сделал два важных наблюдения, имевших принципиальное значение. Во-первых, чех отметил, что ее тема повторяла тему разговора, происходившего у него с А. В. Колчаком ранее во Владивостоке, «но только с той разницей, что на этот раз адмирал не предлагал такого ответственного места мне, но зондировал почву относительно себя». Во-вторых, Р. Гайда был уверен, что из их разговора А. В. Колчак понял главное: «я не буду стоять на его пути» .

Видимо, тогда же А. В. Колчак имел встречу с руководством Екатеринбургской уездной земской управы и с уполномоченным Временного Всероссийского правительства на Урале С. С. Постниковым. О содержании бесед военного и морского министра с руководством земской управы и С. С. Постниковым можно судит по докладам, представленных ими 14 ноября 1918 г. на имя А. В. Колчака.

В первом случае речь шла об общем состоянии земских органов на Урале после его освобождения от большевиков и об их неотложных нуждах, во втором — главным образом о положении Уральской горнозаводской промышленности. Земцы в основном ходатайствовали перед военным и морским министром о необходимости выдачи ссуд и пособий из государственной казны для преодоления финансовых затруднений, о немедленной отправке из Сибири маршрутов с хлебом для смягчения продовольственного кризиса, а также об оказании им правительственной поддержки в деле заготовки для армии белья, медикаментов и перевязочных средств.

Близкий к кадетам С. С. Постников главное внимание уделил проблемам управления уральской территорией. Он утверждал, что «местные правительственные органы, без опоры на центральную власть, не имеют ни силы, ни авторитета и или бездействуют или действуют вразброд». Возможность предотвращения дальнейшего развала управленческих структур на Урале С. С. Постников видел в назначении «такой военной власти, которой подчинились бы все гражданские» . Просьба, исходившая от гражданского чиновника, имевшего статус уполномоченного правительства, не могла не обрадовать адмирала и не придать ему дополнительной уверенности в правоте задуманного предприятия.

12 ноября А. В. Колчак на импровизированном бронепоезде выехал на фронт, который проходил неподалеку от Кунгура. Наивно было бы думать, что министр добрался до передовой и общался с находившимися в окопах солдатами. В действительности дело ограничилось тем, что А. В. Колчак посетил штаб 1-го Средне-Сибирского корпуса, которым командовал генерал-майор А. Н. Пепеляев — младший брат В. Н. Пепеляева, и оперативную часть штаба 7-й Уральской дивизии горных стрелков. Волновали же его отнюдь не вопросы, связанные с состоянием войск, а преимущественно отношение фронтовых командиров к Директории и к будущей военной диктатуре.

«Я вынес впечатление, — утверждал позднее А. В. Колчак, — что армия относится отрицательно к Директории, по крайней мере в лице тех начальников, с которыми я говорил. Все совершенно определенно говорили, что только военная власть может теперь поправить дело…» .

А для того чтобы все же показать русским войскам военного и морского министра и привлечь дополнительное внимание печати к фигуре А. В. Колчака, видимо, тогда же родилась незамысловатая идея. Еще в конце лета 1918 г. из Москвы в Екатеринбург пробрались офицеры бывшего 3-го гренадерского Перновского полка Русской армии подполковник Ю. А. Милюков, прапорщики А. А. Александрович и В. З. Коссополянский, которые с риском для жизни пронесли через фронт Георгиевское знамя полка. Это знамя они сразу же передали начальнику 7-й Уральской дивизии генерал-майору В. В. Голицыну . Было решено, что А. В. Колчак произведет торжественное вручение исторического знамени 3-го Перновского полка 28-му Ирбитско-Перновскому полку.

13 ноября в 10 часов утра на Монастырской площади были выстроены русские войска Екатеринбургского гарнизона. На торжественную церемонию прибыли Р. Гайда, генерал-инспектор чехословацких войск в России генерал-лейтенант В. Н. Шокоров, начальник 12-й Уральской стрелковой дивизии полковник Р. К. Бангерский, командир английского батальона полковник Д. Уорд, управляющий военным отделом Чехословацкого национального совета майор Р. Медек, другие лица командного состава и представители гражданских властей. После молебна А. В. Колчак вручил знамя командиру полка полковнику М. Н. Некрасову. Затем состоялся военный парад, который принимал также А. В. Колчак .

В тот же день в Екатеринбурге состоялась вторая встреча А. В. Колчака с Р. Гайдой. По утверждению чешского генерала, с фронта «Колчак приехал с готовым уже решением, уже только для того, чтобы посоветоваться». Р. Гайда отказался участвовать в государственном перевороте, но пообещал А. В. Колчаку, что находившиеся на фронте войска Сибирской армии в этих событиях будут нейтральны. В принципе разговор носил настолько откровенный характер, что обсуждался даже вопрос о титуле будущего военного диктатора. Р. Гайда отрицательно отнесся к предложению А. В. Колчака именоваться после переворота «Верховным правителем», мотивируя свою позицию временным характером власти, и порекомендовал адмиралу ограничиться званием Верховного главнокомандующего с правами диктатора .

Здесь же за обещанный нейтралитет Р. Гайда потребовал от А. В. Колчака дополнительную компенсацию, добиваясь смещения уже не только П. П. Белова, но и П. П. Иванова-Ринова. Адмирал был вынужден выполнить пожелание чеха. Утром 14 ноября из штаба Северо-Уральской группы он направил в Омск на имя В. Г. Болдырева пространную телеграмму:

«14 ноября [в] 0-20 [мин.] получив сведения, что генерал Белов пытается противиться устранению его от должности и готовится на отъезд из Омска для продолжения интриг, считаю решительно необходимым и настаиваю в этом случае [на] аресте генерала Белова с препровождением его [в] Екатеринбург, также [на] устранении от должности генерала Иванова[-Ринова], чтобы разом покончить со всеми интригами, гибельно отражающимися на фронте» .

Достигнув необходимую договоренность с Р. Гайдой, А. В. Колчак вместе с Д. Уордом выехал в Челябинск, где находились штаб главнокомандующего армиями Западного фронта и отделение Чехословацкого национального совета в России. Здесь у него состоялись встречи с начальником штаба фронта генерал-майором М. К. Дитерихсом и руководством отделения, которые не обнадежили А. В. Колчака. Судя по последующей их реакции на совершившийся в Омске переворот, они были сторонниками Директории, и А. В. Колчак почувствовал бесполезность своего пребывания в Челябинске. Чтобы не усугублять ситуацию, адмирал заявил, что он выезжает на фронт. В действительности до фронта министр не доехал . Скорее всего, 15 ноября А. В. Колчак получил от участвовавших в заговоре офицеров Ставки телеграмму о том, что В. Г. Болдырев планирует на следующий день покинуть Омск и отправиться на Уфимский фронт, где в районе Бугульмы и Бирска остатки Народной армии Самарского Комуча и Чехословацкого корпуса с трудом сдерживали наступление красных. С отъездом В. Г. Болдырева из Омска складывалась исключительно благоприятная ситуация для осуществления задуманного переворота. Поэтому А. В. Колчак немедленно покинул Челябинск и по южной линии Транссибирской магистрали направился в Омск.

Между тем маховик заговора набирал обороты. Отвечавший за военную часть переворота подполковник А. Д. Сыромятников подобрал небольшую группу лично ему известных офицеров, ранее обучавшихся в Академии Генерального штаба и в начале ноября 1918 г. занимавших ключевые должности в Ставке, в штабах Сибирской армии и 2-го Степного Сибирского корпуса. В нее вошли капитаны И. А. Бафталовский, А. А. Буров, А. К. Гайко, Гриневич (или Гриневский), А. Л. Симонов и Г. В. Щепин. Каждый из них получил конкретное задание, выполнение которых в совокупности должно было обеспечить арест эсеровской части Директории и Совета министров, информационную изоляцию В. Г. Болдырева, нейтрализацию командного состава и воинских частей Омского гарнизона, остававшихся верными Временному Всероссийскому правительству .

Имевшаяся в распоряжении Е. Ф. Роговского агентура, видимо, располагала какой-то информацией об организации заговора. Во всяком случае вечером 15 ноября 1918 г. в конце совместного заседания Директории и Совета министров, когда остались только члены Директории, Е. Ф. Роговский сделал сообщение о том, что «правыми» кругами готовится свержение правительства и замечено брожение в офицерской среде. Но, как свидетельствовал П. В. Вологодский, «директоры» к сообщению Е. Ф. Роговского «в общем отнеслись довольно спокойно», предложив ему «усилить разведки по этому предмету и принять некоторые меры предосторожности» . Такой инфантилизм Директории к, казалось бы, чрезвычайной информации не удивителен. Омск уже давно был настолько пропитан слухами о заговоре и государственном перевороте, что ощущение их реальности не только у рядовых обывателей, но и у членов правительства просто притупилось.

В огромной степени успеху заговорщиков способствовали также царившие в офицерской среде политические настроения, общая атмосфера вседозволенности и распущенности, пустившая глубокие корни в офицерском корпусе, и бессилие высшего командного состава.

Пожалуй, наиболее ярким проявлением установившихся «порядков» стал получивший широкую огласку и общественный резонанс инцидент, происшедший 13 ноября 1918 г. в зале омского гарнизонного собрания. По случаю прибытия в Омск французских войск здесь был устроен обед в честь французских офицеров. На обеде присутствовали высокие лица: с русской стороны — временно исполняющий должность командующего Сибирской армией генерал-майор А. Ф. Матковский, с французской стороны — посланник Э. Реньо и консул Неттеман, от американцев — консул Грей. После речей А. Ф. Матковского, Э. Реньо и Неттемана оркестр исполнил французский национальный гимн — Марсельезу, большинство же присутствовавших русских офицеров потребовало сыграть «Боже, царя храни!» и даже подпевала оркестру во время исполнения гимна бывшей Российской империи. Особенно вызывающе вел себя один из казачьих офицеров, которым оказался командир партизанского отряда войсковой старшина И. Н. Красильников. Когда после новых речей ситуация с исполнением обоих гимнов повторилась, А. Ф. Матковский и представители союзных держав в знак протеста покинули зал гарнизонного собрания .

Директория и даже Совет министров больше не могли не реагировать на этот разгул военщины. 15 ноября 1918 г. Верховный главнокомандующий В. Г. Болдырев издал приказ № 36, в котором еще раз подтвердил позицию Временного Всероссийского правительства: «армия вне политики», а «всякое публичное выявление своих политических симпатий, в какую бы сторону они ни клонились, совершенно не допустимо со стороны представителей армии». Он решительно осудил инцидент в Омском гарнизонном собрании, квалифицировав его как «особенно недопустимый по своей безграничной бестактности и преступному легкомыслию со стороны лиц, являющихся виновниками этого случая». В. Г. Болдырев приказал А. Ф. Матковскому «произвести строжайшее расследование и определенно выяснить тех лиц, которые, забывая о достоинстве своей страны, не стесняясь дружеским союзным представительством, демонстрируют публично свою безграничную распущенность, которой должен быть положен конец». Верховный главнокомандующий в корректной форме выразил свое недовольство поведением начальствующих лиц, присутствовавших на банкете, но не принявших мер для немедленного ареста и привлечения виновных к строжайшей ответственности, заявив, что в дальнейшем будет расценивать такое поведение как преступное бездействие власти. Приказ заканчивался жесткими словами:

«Лица, сознательно или бессознательно вредящие созиданию здоровой дисциплины в армии и спокойному развитию возрождающейся государственности, должны быть немедленно устраняемы из рядов армии» .

В ночь на 16 ноября В. Г. Болдырев выехал на фронт. Уже в пути он узнал, что навстречу ему идет поезд Д. Уорда, в составе которого находится вагон А. В. Колчака. В. Г. Болдырев приказал военному министру подождать его в Петропавловске, если адмирал прибудет туда раньше. Но первым на станцию Петропавловск прибыл поезд В. Г. Болдырева. На вокзале Верховного главнокомандующего приветствовали представители местных военных властей. Затем прибыл поезд, в котором находился А. В. Колчак. Адмирал явился в вагон В. Г. Болдырева. Их беседа длилась около трех часов .

Министр доложил о своей поездке, в оптимистических тонах обрисовав состояние русских войск на фронте, вновь поставил вопрос о расширении его прав, поинтересовался положением в Омске, сославшись на отсутствие у него сведений оттуда. В свою очередь Верховный главнокомандующий сформулировал перечень того, что он считал возможным сделать в ответ на просьбу А. В. Колчака, дал ему ряд поручений, высказал обеспокоенность положением на Уфимском участке фронта и политической напряженностью в Омске, созданной главным образом казачьими кругами. Правда, в последнем случае В. Г. Болдырев выразил надежду на то, что все образуется.

А. В. Колчак начал беседу с Верховным главнокомандующим в агрессивной манере, заканчивалась же встреча вполне спокойно и даже доброжелательно. В. Г. Болдырев пригласил адмирала пообедать с ним, на что тот ответил согласием. Компанию им составили сестра жены В. Г. Болдырева и врач местной детской колонии. По итогам этой встречи В. Г. Болдырев записал в своем дневнике:

«Из длинного разговора с Колчаком я еще более убедился, как легко поддается он влиянию окружающих… Он уже соглашался с гибельностью и несвоевременностью каких бы то ни было переворотов. Он — или очень впечатлителен или хитрит».

Доверчивый и простодушный В. Г. Болдырев больше склонялся к первому варианту. Поэтому, как он сам записал, после встречи с А. В. Колчаком «позволил себе редкое удовольствие — читать Оскара Уайльда» .

Утром 17 ноября А. В. Колчак вернулся в Омск. Несмотря на воскресный день, адмирал отправился на службу — в военное министерство. Здесь он подписал малозначащий приказ № 14, информировавший о том, что главные управления артиллерии, инженерное, интендантское, военно-санитарное и военно-ветеринарное управления с настоящего числа нужно считать сформированными . Все остальное время у А. В. Колчака ушло на разговоры с непрерывно являвшимися к нему, несмотря на неприсутственный день, сотрудниками Ставки, морскими и казачьими офицерами, убеждавшими адмирала устранить Директорию и создать единоличную власть. Большинство этих посетителей, конечно, не было посвящено в заговор и поэтому искренне пыталось склонить А. В. Колчака осуществить переворот. В то же время нельзя исключить того, что среди воскресных собеседников будущего военного диктатора имелись прекрасно обо всем осведомленные люди, которые, зная психологическую неустойчивость адмирала, своими разговорами поддерживали его уверенность в успешном исходе заговора и тем самым как бы осуществляли контроль за поведением адмирала.

4 февраля 1920 г. в Иркутске на допросе в чрезвычайной следственной комиссии А. В. Колчак утверждал, что на уговоры офицеров взять власть в свои руки он реагировал отрицательно, подчеркивая, что находится на службе у Директории, в силу чего не считает возможным «предпринимать какие-нибудь шаги в том смысле, в каком вы говорите» .

Если А. В. Колчак на самом деле отвечал своим собеседникам подобным образом, то он, конечно, самым тривиальным образом их обманывал. Но неискренность адмирала совершенно понятна. Она носила вынужденный характер, поскольку А. В. Колчак был обязан соблюдать конспирацию. В действительности к тому времени решение об аресте председателя Директории Н. Д. Авксентьева, члена Директории В. М. Зензинова и товарища министра внутренних дел Е. Ф. Роговского уже было принято. Во всяком случае отвечавший за военную сторону переворота А. Д. Сыромятников днем 17 ноября отдал капитанам И. А. Бафталовскому и А. А. Бурову последние инструкции по выполнению плана переворота . Не подлежит сомнению, что А. Д. Сыромятников не мог действовать по своему усмотрению, без санкции адмирала, В. Н. Пепеляева или И. А. Михайлова.

Анализ поведения А. В. Колчака во время его пребывания на посту военного и морского министра позволяет утверждать, что он практически ничего не сделал для укрепления вооруженных сил Временного Всероссийского правительства. Однако адмирал достаточно успешно позиционировал себя в качестве сторонника твердой государственной власти и активно интриговал как против Директории, так и против потенциальных конкурентов в диктаторы. Главным же делом А. В. Колчака стало участие в заговоре против Директории, в котором адмирал очень четко и грамотно выполнял предназначенную ему роль, оставаясь вне всяких подозрений как у своих союзников, так и у противников.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Прости, великий адмирал!.. (Эскиз к портрету Александра Васильевича Колчака). Барнаул, 1992; Богданов К. А. Адмирал Колчак. СПб., 1993; Плотников И. Ф. Александр Васильевич Колчак. Жизнь и деятельность. Ростов н/Д, 1998; Плотников И. Ф. Александр Васильевич Колчак. Исследователь, адмирал, Верховный правитель. М., 2002; Краснов В. Г. Колчак. И жизнь, и смерть за Россию. М., 2000. Кн. 1-2; Синюков В. В. Александр Васильевич Колчак как исследователь Арктики. М., 2000; Синюков В. В. Александр Васильевич Колчак: от исследователя Арктики до Верховного правителя России. М., 2004; Верховный правитель России: Документы и материалы следственного дела адмирала А. В. Колчака. М., 2003; Восточный фронт адмирала Колчака. М., 2004; А. В. Колчак — ученый, адмирал, Верховный правитель России: исторические чтения, посвященные 130-летию со дня рождения А. В. Колчака. Омск, 2005; За спиной Колчака. Документы и материалы. М., 2005; Черкашин Н. А. Адмирал Колчак: диктатор поневоле. М., 2005; Зырянов П. Н. Адмирал Колчак, Верховный правитель России. М., 2006; Хандорин В. Г. Адмирал Колчак: правда и мифы. Томск, 2006; Рунов В., Португальский Р. Адмирал Колчак. М., 2007.
2. ГАНО. Ф. Д.-144,. Оп. 1. Д. 39. Л. 1-2; Русский исторический архив. Прага, 1929. Сб. 1. С. 247.
3. Вестник Временного Всероссийского правительства (Омск). 1918. 6 нояб.
4. Болдырев В. Г. Директория. Колчак. Интервенты. Новониколаевск, 1925. С. 84-88; Серебренников И. И. Гражданская война в России: великий отход. М., 2003. С. 422-423; Вологодский П. В. Во власти и изгнании: дневник премьер-министра антибольшевистских правительств и эмигранта в Китае (1918-1925). Рязань, 2006. С. 422-423; Архив русской революции / Изд. И. В. Гессена. Берлин, 1923. Т. 10. С. 284.
5. Шишкин В. И. Вице-адмирал А. В. Колчак (19 сентября — 4 ноября 1918 г.) // Россия в глобализирующемся мире: Сб. науч. ст. Архангельск, 2006. С. 174-175.
6. Болдырев В. Г. Директория. Колчак. Интервенты. Новониколаевск, 1925. С. 92; ГАРФ. Ф. Р-176. Оп. 5. Д. 42. Л. 64-65; Вестник Временного Всероссийского правительства. 1918. 9 нояб.
7. ГАРФ. Ф. Р-176. Оп. 5. Д. 42. Л. 70-72.
8. РГВА. Ф. 39597. Оп. 1. Д. 5. Л. 1, 6-12; Д. 14. Л. 1.
9. Дневник Пепеляева // Красные зори. Иркутск. 1923. № 4. С. 85.
10. РГВА. Ф. 39597. Оп. 1. Д. 5. Л. 13.
11. Дневник Пепеляева // Красные зори. 1923. № 4. С. 85.
12. Шишкин В. И.
13. Gajda R. Generál ruských legií. Moje paměti: Československá anabase. Zpět na Ural proti bolševikùm. Admirál Kolčak Vesmír, 1921. С. 97.
14. Зауральский край (Екатеринбург). 1918. 12 нояб.; Вестник Временного Всероссийского правительства. 1918 г. 13 нояб.
15. ГАРФ. Ф. Р-180. Оп. 2. Д. 78. Л. 25-26, 40, 42.
16. Вестник Временного Всероссийского правительства. 1918. 9 нояб.
17. Зауральский край. 1918. 12 нояб.
18. Уральская жизнь (Екатеринбург). 1918. 15 нояб.
19. Архив русской революции. М., 1991. Т. 10. С. 289.
20. Болдырев В. Г. Директория. Колчак. Интервенты. Новониколаевск, 1925. С. 98; ГАРФ. Ф. Р-10055. Оп. 2. Д. 7. Л. 1. В. Г. Болдырев не выдержал совместных ультиматумов Р. Гайды и А. В. Колчака и «сдал» П. П. Белова, правда, отчислив последнего в резерв Ставки по причине поданного рапорта.
21. Gajda R.
22. ГАРФ. Ф. Р-131. Оп. 1. Д. 357. Л. 3-6, 11-12.
23. Архив русской революции. Т. 10. С. 290.
24. Кручинин А. М. Под сенью старого знамени // Белая армия. Белое дело. 2000. № 8. С. 114-119.
25. Кручинин А. М. От Уральских гор до Щегловской тайги: краткая история 7 Уральской дивизии горных стрелков // Белая армия. Белое дело. 2002. № 11. С. 40; Народная Сибирь (Новониколаевск). 1918. 13 нояб.; Уральская жизнь. 1918. 15 нояб.
26. Gajda R. Generál ruských legií. Moje paměti: Československá anabase. Zpět na Ural proti bolševikùm. Admirál Kolčak Vesmír, 1921. С. 98-99.
27. РГВА. Ф. 39499. Оп. 1. Д. 45. Л. 1.
28. Утро Сибири (Челябинск). 1918. 17 нояб.; Архив русской революции. Т. 10. С. 290.
29. Шишкин В. И. К истории колчаковского переворота // Изв. Сиб. отд-ния Академии наук СССР. Серия: История, филология и философия. Новосибирск, 1989. Вып. 1.
30. Вологодский П. В. Во власти и изгнании: дневник премьер-министра антибольшевистских правительств и эмигранта в Китае (1918-1925). Рязань, 2006. С. 116-117.
31. Мельгунов С. П. Трагедия адмирала Колчака. Из истории гражданской войны на Волге, Урале и в Сибири. М., 2004. Кн. 1. С. 464-465; ГАРФ. Ф. Р-180. Оп. 1. Д. 3б. Л. 2-3.
32. Там же. Д. 20. Л. 100.
33. Единство (Петропавловск). 1918. 19 нояб.
34. Болдырев В. Г. Директория. Колчак. Интервенты. Новониколаевск, 1925. С. 105.
35. РГВА. Ф. 39597. Оп. 1. Д. 6. Л. 8.
36. Архив русской революции. Т. 10. С. 291.
37. ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 242. Л. 5.

Поддержите нас

Ваша финансовая поддержка направляется на оплату хостинга, распознавание текстов и услуги программиста. Кроме того, это хороший сигнал от нашей аудитории, что работа по развитию «Сибирской Заимки» востребована читателями.

В этот день 100 лет назад - 8 апреля 1919 года - Правительство Государства Российского сделало важное заявление по аграрному вопросу. Речь - о Правительстве адмирала Колчака. Оно в тот момент контролировало бескрайние просторы Сибири, Дальнего востока, Заволжья и Урала. Сибирские крестьяне составляли большую часть солдат, мобилизованных в армию и сражавшихся против Красной армии. Подробнее - в рубрике Андрея Светенко "Разлом" на радио "Вести ФМ".

В отличие от других военно-политических организаций, Добровольческой армии Деникина, Колчак, взяв на себя полномочия правителя Российского, не мог откладывать решение земельного вопроса до победы над большевиками. Кстати, заявление и начинается с описания победного шествия Колчака: "Доблестные армии Российского правительства продвигаются в пределы Европейской России. Они приближаются к тем коренным русским губерниям, где земля служит предметом раздоров, где никто не уверен в своем праве на землю и возможности пожать плоды своего труда". Намек - на ревизии, продразверстку как результат конфискации помещичьих земель.

Но что же предлагает Колчак в противовес? "Все, в чьем пользовании земля находится сейчас, все, кто ее засеял и обработал, хотя и не является ни собственником, ни арендатором, имеют право собрать урожай". Итак, адмирал вынужден согласиться с ситуацией черного передела, самозахвата земель, который волной прошелся по всей России сразу после октября 17-го. И что же тогда - не правы большевики, причем совершенно, утверждая, что Колчак хочет вернуть землю помещикам? Продолжим цитату: "Правительство примет меры для обеспечения безземельных и малоземельных крестьян и на будущее время, воспользовавшись частновладельческой и казенной землею, уже перешедшей в фактическое пользование крестьян". Конец цитаты, из которой следует, что Колчак согласен со свершившимся переделом земли. Правда, дальше следует важное уточнение: "Земли, которые обрабатывались исключительно или преимущественно силами семей владельцев земли, хуторян, отрубенцев и укрепленцев, подлежат возвращению законным владельцам".

В цитате использованы термины из лексикона столыпинской реформы. В Сибири и Забайкалье были значительные по размерам единоличные хозяйства, по определению крепкие - кулацкие. На стороне интересов этой части сословия Колчак выступает твердо. И вообще, вектор решения аграрного вопроса - развитие индивидуальных фермерских хозяйств. Такая позиция была отражением присутствия в правительстве Колчака политиков либерального и даже социалистического толка - кадетов и эсеров. С другой стороны, власти Сибирского, как его еще называли, правительства не могли мириться со стихией самозахвата земель: "Стремясь обеспечить крестьян землей на законных и справедливых началах, мы решительно заявляем, что впредь никакие самовольные захваты ни казенных, ни общественных, ни частновладельческих земель допускаться не будут".

Все бы хорошо, да только цитируемое заявление было, по сути, всего лишь декларацией о намерениях. В нем признавалось, что "в окончательном виде вековой земельный вопрос будет решен Национальным собранием". То есть решение откладывалось - в надежде, что сибирские и заволжские крестьяне будут сражаться за белых в ожидании решения вопроса о земле. А это, конечно, оставляло простор для сомнений и подозрений, а главное - для контрпропаганды со стороны красных, уверявших, что решение будет принято отнюдь не в пользу трудового крестьянства.

Популярное

06.03.2020, 06:31

«Дороги залиты кровью бандитов»: восстания башкир в «глубоком тылу» красных

В этот день 100 лет назад – 6 марта 1920 года – из Уфимской губернии, которая тогда уже была глубоким тылом Красной армии с точки зрения боевых действий против белых, в центр поступило тревожная телеграмма: «Оперативная. Вне всякой очереди. Предреввоенсовета Троцкому по месту нахождения». Сам по себе заголовок или адрес указывают на чрезвычайность обстоятельств. Кроме того, обращает на себя внимание и сам адресат - председатель Реввоенсовета Троцкий. В его ведении – дела армейские, военные.

13.03.2020, 06:44

В этот день 100 лет назад – 13 марта 1920 года – в Мурманск вошли части Красной армии: завершилось установление советской власти в Заполярье. Во многом сопротивление белых в этом районе определялось помощью со стороны стран Антанты. Их войска начали прибывать в мурманский и архангельский порты еще в марте 1918 года, сразу после подписания большевиками Брестского мира с немцами.

23.03.2020, 15:16

Эфиры по теме: Разлом

Новороссийская катастрофа: конец карьеры Деникина

В этот день 100 лет назад – 27 марта 1920 года – части Красной армии ворвались в Новороссийск. Это был апогей наступления красных на Кубани. На протяжении двух недель остатки деникинской армии держали оборону в 40-50 километрах от города-порта. Казаки, воевавшие за белых, пытались прорваться в Крым через Таманский полуостров, но не смогли. В результате последние надежды на спасение оказались связанными с портом, с эвакуацией морем

«Новороссийская катастрофа» подвела черту под карьерой Деникина

В этот день 100 лет назад – 27 марта 1920 года – части Красной армии ворвались в Новороссийск. Это был апогей наступления красных на Кубани. На протяжении двух недель остатки деникинской армии держали оборону в 40 – 50 километрах от города-порта. Казаки, воевавшие за белых, пытались прорваться в Крым через Таманский полуостров, но не смогли. В результате последние надежды на спасение оказались связаны с портом, с эвакуацией морем.

«Дело Великого Северного пути»: как валютные спекулянты отделались лёгким испугом

100 лет назад – в середине марта 1920 года – в Петроградском Революционном Трибунале слушалось необычное дело, «Дело Великого Северного пути». Подсудимый, гражданин Воблый, обвинялся в грандиозной мошеннической авантюре. Речь – о концессии с участием иностранного капитала на строительство железной дороги на северо-западе России от станции Обь до Котласа, с одновременной разработкой лесов в полосе строительства.